Birthday present

      — Томми, я всё сдал! — Ньют радостным вихрем ворвался в его кабинет, но притормозил, увидев там чету Эдисонов.       Томас вздохнул. Прошло уже больше года с тех пор, как Ньют прибыл к нему в дом в качестве подарка. Как только Ава Пейдж, взяв с Ньюта всю необходимую ей информацию, отпустила их на все четыре стороны, они сразу же вернулись домой. Где Томас, не дав Ньюту опомниться, познакомил его со своими родителями и предложил жить у них, раз уж тому некуда идти. Мать и отец были рады тому, что сын достиг хоть какой-то определённости, и больше не будет гулять со всеми подряд, и радушно приняли Ньюта в семью, что, в общем-то, всё равно не мешало тому опасаться их. Томаса печалили такие отношения между его любимыми и дорогими людьми, но он надеялся, что скоро всё наладится. В конце концов, Ньют теперь хотя бы не шарахался от них.       Вот его мать миролюбиво просит Ньюта похвастаться своими достижениями, и тот смущённо протягивает ей свою зачётку. Она внимательно изучает её, хоть и знает от Томаса, что там только высшие баллы, а затем с широкой тёплой улыбкой возвращает её, не упустив шанса ласково провести пальцами по запястью Ньюта. Ну, а что, пора привыкнуть, что у него есть семья, правда, Ньют в ответ только ещё больше смущается и сумбурно благодарит.       Но, хоть Томасу и грустно на это смотреть, его не раздражает такая картина. Он твёрдо решил для себя, что пусть лучше Ньют обходит стороной его родителей, чем с криком просыпается ночью от кошмаров. Ньют тем временем не знал, куда себя деть, и умоляюще смотрел на Томаса. Хотел, чтобы он подсказал, что делать.       Положение спасла его мать. Она, оценив ситуацию, наплела что-то про дела, и они с отцом, поздравив Ньюта с окончанием первой сессии, вышли из комнаты. Ньют сразу заметно расслабился, а затем, сверкнув глазами в сторону двери, быстро преодолел расстояние до Томаса и забрался к нему на колени, немедленно впиваясь в его губы поцелуем. Томас совершенно не возражал. Напротив, откинувшись на спинку своего кресла, он полностью расслабился под этим напором, позволяя делать с собой что угодно. Но кому удастся сидеть спокойно, когда на тебе ёрзает шикарный блондин, от которого ты, к тому же, без ума?       Томас по-хозяйски запустил руки под рубашку Ньюта, погладил его поясницу, а затем пробрался выше, до начала «татуировки». Странный рисунок, состоящий из различного размера кругов, окружностей и линий они с ребятами окрестили именно так. Это была прекрасная отговорка, если кого-либо постороннего вдруг заинтересовывали эти символы. Вообще, Томас удивился, когда увидел это впервые. Он считал, что на Ньюте появится какая-нибудь надпись вроде надо смешать то и то, затем добавить того и вуаля! Но Аву Пейдж, кажется, это не смутило. Скорее всего, у неё был какой-нибудь шифр для прочтения этой схемы.       Ньют оторвался от губ Томаса и посмотрел ему в глаза. О, за этот нежный, преданный взгляд Томас был готов отдать всё, что у него было. К счастью, Ньюту было достаточно ласковых прикосновений взамен.       И этот взгляд, конечно, нравился Томасу гораздо больше того, с которым Ньют вылез из машины восстановления памяти. Тогда он был растерян и, казалось, вообще не понимал, что происходит. Томас помнил, как испугался, что после очередной мозговой встряски Ньют, который, Томас точно был уверен, начал что-то чувствовать к нему, охладеет. И, как на зло, врачи сразу же увели его в лабораторию, не дав Томасу сказать ему и пары слов.       Он помнил, как без дела слонялся по этажам огромного комплекса. Друзья, которые быстро поняли причину его настроения, подбадривали, как могли, но всё было безуспешно. Так прошло три дня. Ньюта он за это время не видел и не встретил Аву Пейдж, чтобы узнать, как там он.       Вечером третьего дня Минхо, Тереза и Бренда провалили очередную попытку развеселить Томаса, отправились по кроватям, а тот продолжал сидеть в одной из многочисленных комнат отдыха. Томас тоже уже начал дремать, когда услышал, что дверь открывается, а тишину разрезает короткое:       — Томми?       Томас не успел протереть глаза, как Ньют уже оказался рядом с ним на диване. Он выглядел уставшим, но умиротворённым.       — Я не разбудил тебя? — тихий голос хотелось слушать вечно.       Томас отрицательно покачал головой. Вновь повисла тишина. Томас понимал, что им необходимо поговорить, но не знал, с чего начать.       — Ньют…       — Томас… — сказали они одновременно и рассмеялись.       — Нам нужно поговорить, — первый продолжил Ньют, а Томас согласно кивнул.       — Я не знаю, как объяснить это, — смущённо сказал Ньют, — но сейчас, когда мои воспоминания перемешаны, и ложные только заканчивают отделяться от настоящих, я могу быть уверен только в тех, которые получил с тех пор, как очнулся в твоём доме. Так много всего произошло… Знаешь, я уверен, что могу считать Минхо, Терезу и Бренду своими друзьями, но я без понятия, что и думать о тебе. Ты… тоже мой друг? Но в то же время мне кажется, что ты гораздо ближе, чем все они, и… я бы сказал, что мне хочется проводить с тобой больше времени, быть рядом… Я не знаю, я не помню, чтобы раньше я испытывал такое.       Томас, выслушав это сбивчивое признание, притянул его к себе, и, скрыв свою улыбку в чужих волосах, ответил:       — Давай, в таком случае, я опишу тебе, что я чувствую к тебе. Говори, если ощущаешь что-то похожее.       Ньют согласно кивнул, и Томас начал.       — Мне хочется быть рядом. Несмотря на то, что мы сейчас сидим вплотную, мне кажется, что это недостаточно близко. Я бы хотел смотреть на тебя с утра до вечера, разговаривать с тобой обо всём на свете. Когда я вижу тебя, мысли покидают голову, а когда ты со мной, мне мерещится, что я могу сделать что угодно. Знаешь, я не слишком люблю учиться, читать унылые учебники, но после того, как я наблюдал за тобой в кафе — да, эта часть твоей жизни правда — мне хотелось одновременно зубрить все предметы.       Ньют усердно кивал после каждого предложения, а сердце Томаса начинало биться быстрее.       — Если ты чувствуешь что-то похожее, значит, я симпатичен тебе. Как человек, как партнёр. Быть может, ты даже влюблён, но не осознаёшь этого, — закончил Томас.       — И что мне делать с этим? — осторожно спросил Ньют.       — Наслаждаться, — пожал плечами Томас. — Твои чувства взаимны, поэтому мы можем делать всё выше перечисленное, и даже больше. И это будет удовольствием для обеих сторон.       Ньют счастливо улыбнулся.       Они уснули прямо там. В обнимку, на ужасно узком диване. А на следующий день, получив документы для Ньюта, частным самолётом Авы Пейдж все вместе отправились домой.       Ньют, похоже, догадался, о чём вспоминал Томас, и потёрся своим носом о его, привлекая внимание. Томас вздрогнул, возвращаясь в настоящее, а затем они вновь поцеловались.       — Ньют, знаешь, Минхо, Тереза и Бренда уже наверняка ждут нас в ресторане, — сказал Томас, когда Ньют отстранился спустя несколько минут.       — В ресторане, — тот вопросительно изогнул бровь.       — Я не сомневался, что ты всё сдашь, так что договорился с ними отметить сегодня окончание нашей первой сессии.       Ньют уткнулся лбом в плечо Томаса и рассмеялся. Да, это было приятно.       — В таком случае не будем заставлять их ждать.       Ньют лениво слез с коленей Томаса и начал поправлять одежду. Томас понаблюдал за ним, а затем попросил:       — Ньют, сделай мне подарок, распусти волосы.       Ньют фыркнул, но молча исполнил просьбу, быстро стянув резинку и тряхнув головой, чтобы светлые пряди в беспорядке легли на плечи.       Томас глубоко вдохнул. Ему нравилось, когда Ньют так делал. Хотелось смести все документы на пол, усадить его на стол и долго терзать его губы своими, зарываясь руками в волосы. Если бы им не пора было идти, он бы так и сделал.       Ньют, как всегда догадавшись о направлении его мыслей, хитро улыбнулся, но вслух сказал только:       — Томми, нам пора.       Вздохнув, Томас поднялся с кресла, и, прихватив со стола ключи от машины, взял Ньюта за руку. В конце концов, они ещё успеют насладиться друг другом. Некстати вспомнилось, что Минхо проговорился ему о том, что на грядущий новый год Ньют хочет подарить Томасу несколько интересных экспериментов и попросил у общих друзей помощи в заворачивании себя в подарочные ленты и обёрточную бумагу. Теперь иногда Томас представлял эту грядущую горячую ночь, но, на самом деле, подари Ньют что-нибудь другое, он бы не расстроился.       В конце концов, Ньют, не смотря ни на что, уже стал самым ценным подарком за всю его жизнь.