Birthday present

      Томас без дела слонялся по своей клетке. После того, как он прочёл все документы, его вернули в эту небольшую квадратную комнату без окон и дверей и оставили. С этих пор он не видел ни одного человека. Даже еда появлялась в открывающейся в стене нише, которая выглядела идеально гладкой изнутри, так что казалось, что тарелки сами появляются в ней, а не кто-то их ставит туда.       Он не знал, сколько времени уже прошло. Часов здесь, естественно, не было, а яркий белый свет горел всегда, не позволяя определить день сейчас или ночь. Единственным, что позволяло хоть как-то ориентироваться, были приёмы пищи. Если его кормили три раза в день, то прошло примерно трое суток или чуть больше. Если же ниша открывалась дважды за двадцать четыре часа, то речь шла уже о пяти днях. Томас не мог определить это, потому что, как бы его ни кормили, он не успевал проголодаться. Во-первых, потому что он совершенно ничего не делал кроме хождения из угла в угол, следовательно, энергия не могла никуда потратиться, а, во-вторых, кусок в горло всё равно не лез. Конечно, Томас заставлял себя проглатывать хоть что-нибудь, несмотря на подкатывающую тошноту даже от запаха еды, но он не мог съесть и половины.       Между делом он пытался поспать, но получалось лишь иногда забыться болезненной полудрёмой. Он почти не задумывался о том, что сделают с ним. Хотя бы потому, что пока что ему ничего не угрожало, кроме неясного призрака смерти на далёком-далёком горизонте. Он казался таким нереальным, что большую часть времени Томас ощущал себя в простом плену, а не ходячим трупом.       Гораздо больше Томас волновался о Ньюте. По всему выходило, что любые действия над ним бесполезны, потому что без этого «ключа», который Т.О. унёс в неизвестном направлении, код, оставленный на его теле, всё равно не проявится. Тогда зачем все эти издевательства? Томаса прошиб холодный пот от своей догадки. Ньют ведь и без «ключа» начал вспоминать какие-то моменты в своих кошмарах. Быть может, они воспроизводят всё то, что делали с ним раньше, чтобы не «аккуратно открыть», а «сломать» замок на этих воспоминаниях? Он обессиленно опустился на пол и закрыл лицо руками. Дышать стало тяжело. До этого Томас ещё как-то надеялся, что-то, чему он дважды стал свидетелем, было чем-то вроде каких-то рядовых манипуляций, призванных просто ослабить его, чтобы он не мог сопротивляться или вроде того; однако они в самом деле заставляли Ньюта пережить весь ужас, испытанный в этих стенах. А так как на то, чтобы воспроизвести его от начала и до конца, точно ушло бы слишком много времени, они наверняка выбирали самые яркие (болезненные) моменты.       А хуже всего было то, что он не мог ничего с этим поделать. Когда они слонялись по лесам, иногда он думал, что как только эта неразбериха закончится, он представит Ньюта своим родителям, наймёт ему психолога и поможет подготовиться к поступлению в университет. Для их семейного бюджета это было бы каплей в море. Но здесь, в этих четырёх стенах, ни он, ни его родители, ни их деньги не имели значения. Омрачалось это ещё тем, что иногда Томасу казалось, что Ньют отвечает ему взаимностью, и тогда размышления о том, как сделать его жизнь лучше, уносили его, но в итоге он не смог даже избавить его от лишних мучений.       Томас не знал, сколько он пролежал так, беспокоясь о Ньюте и размышляя о том, что ждёт их дальше. Иногда он задумывался о своих друзьях, что с ними, где они сейчас, но неизменно приходил к выводу, что они наверняка в большей безопасности. Особенно если их действительно отвезли к Аве Пейдж. Исходя из того, что Томас прочитал, и как они ехали, она не выглядела злой. Её заинтересованность в Ньюте можно было объяснить, но не было похоже, что она собиралась так же издеваться над ним. Хотя бы потому, что в ином случае они оба плыли бы крепко связанные и мордой в пол. Кажется, ниша с едой открылась два или три раза, но Томас не обратил на неё внимания, продолжая находиться в каком-то странном трансе из беспокойства, загнанности в угол, толики отчаяния, безнадёжности. Периодически, когда мозг уже не мог вынести этого насилия над самим собой, Томас засыпал тревожным сном, и хорошо, если без сновидений.       В очередной раз его разбудил громкий писк, доносившийся откуда-то со стороны ниши. Томас хотел проигнорировать его, но он становился всё более и более надоедливым. Томас продрал глаза и посмотрел в её сторону. Ниша была открыта. Ясно. Похоже, они желают, чтобы он поел. Не хотят, чтобы он отъехал раньше времени.       Томас с трудом поднялся. Он же не хотел доводить себя до такого… Он должен был быть сильным на случай, если им удастся что-нибудь предпринять… Ему стало стыдно. Ньюту сейчас намного хуже, а он разлёгся и позволил себе впасть в отчаяние. Томас добрёл до ниши и достал всё, что ему приготовили. Кажется, там было даже больше, чем обычно. Звук приутих, но всё равно продолжал разрывать тишину. Томас не мог наверняка определить, что ему предложили. Это было похоже на суп-пюре, кусок какого-то непонятного мяса и некую сладость, напоминающую вафлю. Единственное, что было знакомым, — большой кусок хлеба. Томас съел всё. На вкус предложенное было весьма необычно, что наводило на мысли, что это продукты какой-то модификации. Он заметил, что, сколько бы он ни съел, всё всасывалось его организмом. Кроме того, не успел Томас вернуть поднос в нишу, энергия внутри забурлила, сонливость испарилась, и он почувствовал себя полным сил.       Но что ему было делать с этими силами? Томас продолжил ходить туда-сюда, ни о чём толком не думая.       Покормили ещё раз. Томас вновь умял всё до последней крошки. И продолжил нарезать круги по камере.       Захотелось спать, но организм, привыкший к какому-то расписанию, предлагал подождать очередной порции, после чего уже отойти ко сну. Но ниша не спешила открываться. Тогда он решил, что всё равно очнётся, когда она заработает.       Она не заработала. Это была первая мысль Томаса, когда он очнулся после первого за это время более-менее нормального сна.       Это было странно. Совсем недавно они сами настаивали на том, чтобы он питался, а теперь сами прекратили поставку еды. Или ещё было слишком рано? Эта мысль казалась Томасу адекватной, но её отвергала одна странная деталь — за всё время пребывания тут он впервые проголодался.       Решили ли его заморить голодом? Или что-то случилось, и им стало совсем не до него? Однако Томас был уверен, что эта организация достаточно большая, чтобы выделить хоть одного человека для поддержания жизнеспособности пленников. Значит, произошло что-то действительно важное. Первой мыслью было, что они заставили Ньюта всё вспомнить и теперь сбежались посмотреть на те самые рисунки. Однако это было делом максимум часа, да и расшифровывать их должны были учёные, а надзиратели могли бы уже вернуться и, более того, избавиться от него за ненадобностью. Значит, произошло что-то другое? Впрочем, всегда оставался вариант, что кто-то просто уснул на своём посту.       Томас вздрогнул, почувствовав лёгкое прикосновение ветра к волосам. Он резко обернулся и увидел, что на месте ниши образовался дверной проём. Какого чёрта? Томас осторожно подошёл к нему и протянул руку. С ней ничего не случилось, и тогда он уверенно шагнул в коридор. Осмотревшись по сторонам, Томас понял, что рядом никого нет, и, не медля ни секунды, припустил по пути, запомненному, когда его отводили читать документы. Что бы здесь не творилось, постараться найти Ньюта ему казалось единственным правильным решением сейчас.       Он беспрепятственно преодолел несколько поворотов, после чего практически налетел на группу вооруженных людей. Томас замер, ожидая, что сейчас словит пару пуль или его вернут в камеру, но они, грубо оттеснив его к стене, просто пробежали мимо. Только самый последний остановился, обернулся, и Томасу показалось, что под тонированным шлемом его глаза злобно сверкнули. Он, казалось, прощупал его взглядом до самых костей, после чего поднёс руку к шлему и что-то сказал. А затем побежал за остальными. Томас поспешил убраться оттуда. Хоть он не разобрал речи мужчины, было похоже, что о нём доложили, но на бегство пленника сейчас всем было плевать.       Томас быстро достиг той комнаты, куда его водили в прошлый раз. На самом деле таких там было несколько, но сути это не меняло. Двери в них так же были открыты, и Томас на секунду задумался о том, чтобы зайти и посмотреть, в лаборатории ли Ньют, но затем он отверг эту идею, опасаясь, что проход может исчезнуть, как и в прошлый раз, и он окажется заперт. Томас прошёлся вдоль недлинного ряда комнат и, когда дошёл до тупика, обнаружил в последней из них лестницу вниз. Но ведь совершенно не факт, что она вела именно в лабораторию? Томас быстро пробежался в другой конец, но не увидел там ничего подобного, тогда он вернулся и начал спускаться. Лестница была винтовой, но прерывалась ненадолго на каждом из этажей, которые на вид ничем не отличались от того, на котором был Томас. Он попробовал определить, спускается ли он с высоты или опускается под землю, но чувства успели отупеть за время сидения в белой комнате, и Томас не мог разобраться.       Наконец он достиг дна. Здесь было гораздо темнее, и все обозримые коридоры были заставлены полками. Напоминало огромный склад самых разных вещей, но, в основном, там стояли различные банки, коробки с лекарствами, различные медицинские мелочи вроде перчаток; местами попадалось какое-то оборудование или отдельные его части. Кое-где между полок Томас встречал обыкновенные клетки с мелкой решёткой, на некоторых она была даже в несколько слоёв. Томас дошёл до более освещённого участка, но свет там брался не от ламп. Он осмотрелся и быстро нашёл взглядом большие железные двери, как в старых бункерах. Одна створка была нараспашку, и склад заливал яркий до рези в глазах свет с той стороны. Но, самое главное, за дверью виднелось различное оборудование. Похоже, он пришёл куда нужно.       Оттуда доносились голоса. Томас приник к двери и осторожно заглянул вовнутрь. Несколько людей в белых халатах суетились вокруг прикованного кожаными ремнями к очередной машине Ньюту. Рядом стоял Дженсон, и что-то раздражённо протягивал им. Томас прислушался к их разговору.       — Поторопитесь! Мы не уверены, что наших сил хватит, чтобы отразить атаку, — говорил Крысун. — Мы должны доделать нашу работу, а затем эвакуироваться. У нас нет другой такой же лаборатории, так что-либо сейчас, либо никогда. Давай уже!       — Но… Мистер Дженсон, — возражал пожилой врач, — если мы вколем ему ещё хоть одну дозу, его организм может не справиться!       Томас понял, что они слишком заняты друг другом, и начал ползком подбираться к ним.       — Не неси ерунды, старик, — вспылил Крысун. — Он был создан для того, чтобы переносить что угодно.       — Это действительно так, если говорить о болезнях и ранениях, но мы сравнительно немного знаем о болевом пороге! Конечно, нормальный человек загнулся бы ещё три инъекции назад, но всё же, мы не знаем наверняка, может ли у него случиться болевой шок!       — Или ты ему вколешь эту чёртову сыворотку, или это сделаю я! — Что-то упало на пол, видимо, Дженсона вывели их себя окончательно.       — Если что, отчитываться перед начальством будете сами, — недовольно запыхтел врач, но, кажется, приступил к действию.       Томас уже подполз достаточно близко. Казалось, что, перепрыгни он сейчас длинный стол, сможет достать до Крысуна. Надо было что-нибудь сделать, чтобы не позволить им ввести Ньюту то, о чём они спорили. Томас сделал два глубоких вдоха, собираясь в кучу, а затем резко выпрыгнул из своего укрытия, махом оказываясь на столе. Колбы, пробирки, склянки полетели на пол, заливая его содержимым и усеивая осколками. Томас схватил какую-то лабораторную посуду, внушительную на вид, и, пока запаниковавшие врачи бросились врассыпную, кинул её в Крысуна, как в самого опасного противника. Дженсон не успел увернуться из-за близости расстояния, и его лоб украсила длинная кровоточащая царапина, однако это не привело его в замешательство, и он не медля набросился на Томаса. Проехавшись по столешнице теперь в другую сторону, они свалились на пол. Дженсон мгновенно сориентировался и схватил Томаса за руки. Он попытался навалиться на него, чтобы лишить любой возможности двигаться, но Томас двинул ему по колену, отодвигая ногу как можно дальше, и Крысун потерял равновесие, завалившись на бок. Томас воспользовался этим мгновением и перевернул Дженсона на спину, подминая его под себя. Крысун тут же попытался сбросить его с себя и заметался из стороны в сторону. Томасу показалось, что он сидит на диком быке, а не на человеке; с каждым движением он едва не подпрыгивал над полом, но пока что ему удавалось сдержать напор. Дженсон, осознав, что так ему выбраться будет сложно, вложил все силы в одно единственное движение и дотянулся до осколков какой-то колбы. Томас, осознав смысл этого манёвра, быстро упал на живот, сильнее накрывая собой Крысуна, прижимаясь к нему головой, и перехватил его под подмышками, стараясь не давать его рукам простора для манёвра. Лаборатория наполнилась посторонним шумом, и Дженсон забрыкался сильнее, пытаясь достать осколком до Томаса, до любой его части. Глаз, шея — ему было не важно; лишь бы вспышка боли заставила Томаса ослабить хватку. Томас приложил все свои силы для того, чтобы удержать извивающегося змеёй мужчину. Каждый его мускул был напряжён, но он чувствовал, что такими темпами продержится недолго. Вокруг стоял сильнейший гул. Этот шум становился практически болезненным для привыкшего за эти дни к тишине Томаса. Что-то происходило вокруг, но он не мог позволить себе поднять голову, потому что любопытство грозило ему ударом Крысуна. А затем что-то просвистело рядом с его ухом и вонзилось в грудь Дженсона. Он задёргался сильнее, а затем вдруг ослабел. В это же момент Томаса вздёрнули на ноги двое мужчин. Он успел разглядеть цветной дротик, торчащий из Крысуна, прежде чем его куда-то поволокли.       Томас увидел, что эти люди взяли на прицел врачей и теперь снимали Ньюта с пыточного аппарата. Всё вокруг казалось мимолетным. Адреналин ещё кипел в крови, но с завершением схватки он словно испарялся, забирая с собой все силы. Томас уже не мог сопротивляться и едва волочил ноги. Заметив это, один из мужчин перекинул его через плечо. Нервы Томаса, в отличие от тела, ещё были напряжены, однако, кроме резко подступившей паники, это ему ничего не давало. Его поспешно выносили из лаборатории. Иногда вдалеке он замечал другую группу людей, сопровождавшую — точнее нёсшую — Ньюта по тому же пути.       Коридоры, холлы, испуганные люди, крики, редкие выстрелы — всё смешалось в его голове. Сознание прояснилось только, когда его вдруг сдёрнули с налёжанного плеча, усадили в какое-то огромное мягкое кресло, больше напоминавшее полусферу, в которое Томас слегка провалился, и которое словно замедляло все движения. Ненадолго перед его лицом возникло лицо Бренды. Кажется, она пыталась что-то сказать, но Томас не понимал что. Да и сама девушка казалась видением. Осознав, что ничего от него не добьётся, она махнула рукой и ушла, а затем ему под бок неожиданно подложили Ньюта, который занял оставшуюся часть странного сидения. Томас автоматически обнял его и подтянул к себе, на что Ньют болезненно скривился. Сверху опустилось какое-то покрывало, оставившее торчать лишь их головы. Мир продолжал плясать, и Томас, не зная, куда деться в этом бардаке, старался сконцентрироваться на Ньюте, но, в конце концов, просто закрыл глаза.       Томас приходил в себя медленно. Зрение постепенно восстановилось, и первым, что он чётко увидел, был Минхо. Друг сидел в похожем кресле напротив и со скучающим видом читал какую-то книжку.       — Минхо… — слабо позвал его Томас.       Книжка тут же захлопнулась, а Минхо посмотрел на него:       — Кто проснулся! Ты проспал весь полёт! Хотелось бы мне тебя обнять, но с этих штук попросили не вставать на время посадки.       — Что происходит? — выдавил из себя Томас.       — Что ж, если кратко… — Минхо почесал затылок, — то мы летим к Аве Пейдж. Организации, которая захватила тебя и Ньюта, больше нет. А вообще, всё это случилось, потому что…       Дальше он начал рассказывать примерно то же самое, что Томас уже прочитал, поэтому он остановил друга кивком. Было видно, что Минхо слегка удивлён, но расспрашивать он не спешил.       — Что с нами будет дальше?       — Ава Пейдж обещала отпустить нас после того, как они осмотрят Ньюта, — пожал плечами Минхо. — У неё должны быть все ключи, оставленные Т.О., так что это не должно занять много времени.       — Расскажи, что было с вами после того, как вас схватили.       — Ничего особенного. Погрузили на лодки, привезли туда, куда мы сейчас летим. Показали мадам Пейдж. Она взбесилась от того, что вас с Ньютом умудрились потерять, и организовала налёт. Нас сначала хотели оставить на базе, но мы присели ей на уши и сошлись на том, что будет ждать в самолёте во время операции.       К ним подошёл мужчина в форме.       — Вставайте, мы приземлились.       — Вау, эти кресла просто чудо, я вообще ничего не почувствовал, — восхитился Минхо и тут же встал на ноги.       Томас почувствовал, как Ньют зашевелился у него под боком, и посмотрел на него. Выглядел он сильно измождённым, хотя внешних признаков каких-либо увечий не осталось.       Ньют попробовал встать, но у него ничего не получилось. Тогда Минхо подошёл к ним и помог подняться им обоим.       Самолёт приземлился внутри базы, а потому они сразу оказались в помещении. Их встретили несколько врачей, которые сразу окружили Ньюта, а Томас почувствовал, как на нём повисли Бренда с Терезой. Он был рад видеть их.       Их повели по коридорам, которые, впрочем, не были ослепительно белыми. Свет не резал глаза, а стены чаще всего были покрыты различными панелями или просто выкрашены в спокойные цвета. Они зашли в прозрачный лифт, и он быстро понёс их наверх. Очень скоро технические этажи сменились рабочими, после — жилыми, а затем они вынырнули в огромном кабинете. Он был оформлен со вкусом, в серых и белых тонах. Только стены были странно-чёрными. Томас сразу определил, что он круглой формы, но был разделён на несколько зон. Тут был и бар, и несколько диванов для большой компании, и рабочий стол, за которым сидела она.       Ава Пейдж подняла на них глаза сразу же, как только они приехали, и сама подошла к ним, разглядывая, прежде всего, Ньюта. Видимо, отметив его болезненный вид, она нахмурилась и вопросительно посмотрела на человека, сопровождавшего их.       — Они хотели взломать код, — коротко ответил тот.       Она кивнула и попросила Ньюта развернуться. Ава Пейдж аккуратно подняла его рубашку и нахмурилась, увидев что-то на спине.       — Мы можем приступить прямо сейчас, всё готово, — обратилась она к Ньюту, а Томаса удивило то, что она спрашивает его согласия.       Вообще поведение женщины было не похоже ни на одно из тех, что он наблюдал в отношении Ньюта до этого. Невооруженным глазом можно было заметить, как бережно она прикасается к нему, как строго, но ласково смотрит. Томас подумал о том, что, раз она посвятила этому эксперименту столько времени, должно быть, она воспринимает его как собственное творение, если не как своего ребёнка.       — В моей голове сейчас всё смешалось. — Голос Ньюта дрогнул. — Я хочу навести там порядок как можно быстрее.       — Тогда нам туда, — Ава указала на лестницу в дальнем конце комнаты, которую Томас до этого не заметил, а затем добавила, обращаясь уже к остальным: — Вам приготовили комнаты. Вы можете идти отдыхать.       — Я хотел бы остаться с ним, — возразил Томас и, поймав благодарный взгляд Ньюта, понял, что поступил правильно.       Ава Пейдж окинула его цепким взглядом, и, решив что-то для себя, кивнула.       — Ещё желающие?       На второй этаж поднялись только Томас, Ньют, Ава и врачи. Он был оформлен точно так же. Единственное, что большую часть пространства занимал аппарат, похожий на огромную капсулу. Молодая девушка в белом халате выдвинула оттуда длинную доску и попросила Ньюта лечь на неё.       Наблюдая за тем, как на Ньюта надевают что-то вроде каски, очков, а затем цепляют множество различных датчиков, Томас вдруг осознал, что вокруг не стены, а окна, и сейчас ночь. Когда все ушли, Томас свернулся калачиком на диване и впервые за последнее время спокойно и без беспокойства уснул.