Мятежники и Фикбук

Клаудиа Дунофф вела себя сегодня довольно странно. Она была очень задумчивой и на уроке что-то бурчала себе под нос, поэтому ребятам постоянно приходилось её переспрашивать. В итоге мать Пилар просто дала им задание перевести объёмный текст из учебника, потом села за стол и погрузилась в свои мысли. Марисса никак не могла сосредоточиться. Знания не желали лезть в её голову, а перед глазами так и возникала картина, как сыночек мэра притягивает ее к себе, головокружительно целует, а потом смотрит на неё влюбленным взглядом. Пабло, подперев щеку рукой, грустно и мечтательно глядел на рыжие волосы соседки по парте, и когда Марисса откинулась на спинку стула, сыну мэра вздумалось к ней поцепляться. Бустаманте приблизился, легонько дёрнул Марисситу за рыжий хвостик и тихо спросил: — Спиритто, а тебе в фанфике какая больше всего поза понравилась? — Ну в моём их только две, — язвительно ответила бестия, не поворачиваясь. — И больше мне нравится та, где ты директору ноги на плечи закидываешь. Томас издал квакающий звук и крепко прижал ладонь ко рту. — Фу, Спиритто! — сдавлено произнёс Эскурра, вскакивая с места. Пабло проводил его взглядом, поборол своё чувство тошноты, повернулся обратно и продолжил тем же тоном. — А вот в моём их больше. Так какая тебе приглянулась? — Я не полностью читала твоё дно, — процедила бестия. — Не ври. Ребята сказали, что ты во время чтения ни слова не произнесла. Все уверены, что тебе понравилось. — Марисса скрипнула зубами, а сын мэра продолжал. — А согласись, оральный секс вышел лучше всего! Честно признаться, сам краснел, когда писал. У тебя такой умелый язычок. Мариссита хотела от души треснуть по блондинистой башке учебником, но прокрутив в памяти его писанину, резко повернулась и их лица оказались в сантиметра друг от друга. — Да у тебя самого не хуже, — насмешливо произнесла она, глядя в потопляющие голубые глаза. — Я бы даже сказала: искуснее. Бустаманте лишь ухмыльнулся. — Значит всё-таки читала полностью, — прямо ей в губы проговорил он. — Вы с Пас два извращенца, — прошипела Марисса. — Вам чего-то в жизни не хватает. Даже жаль, что вы разошлись, сейчас бы лизали-сосали друг другу и были счастливы! — Если верить некоторым фанфикам, то у меня это только с тобой хорошо получается, — оскаливался сын мэра. — А у тебя со мной. — Я ведь тоже могу это добавить в свой фик, Паблито, — прищурилась Марисса и посмотрела на Лассена. — Гвидо, как ты относишься к оральным ласкам? Гвидос покраснел. — Детка, — смущённо пробормотал он. — Я думаю, не стоит так, при всех. Ты могла отвести меня в укромный уголок и там это предложить. Бустаманте закрыл лицо руками и его плечи затряслись от смеха. Пабло мужественно сдерживал громкий ржач, чтоб не привлечь внимание учительницы. Марисса злобно смотрела на мэрское отродие, поняв, что неправильно выразила Гвидо свои мысли. — Я имела в виду Бустаманте! — прошипела она, глядя на носатого идиота. — Как бы ты отнесся к тому, если б Пабло тебя ласкал таким способом? Теперь квакающий звук издал Лассен. Он прижал ко рту кулак, произнёс те же слова, что и Томас, и побежал к выходу. Марисса посмотрела на Пабло и усмехнулась: — От тебя даже твоих друзей тошнит. Рыжая отвернулась, давая понять, что разговор закончен, но Паблито не собирался от нее отставать. Он придвинулся на парте ещё ближе и стал ровным спокойным тоном говорить ей на ухо: — Я тебя ненавижу, Спиритто. Я бы с наслаждением повыдирал твои красные космы, выколол бы твои хитрые глазенки и размозжил твою тупую головёшку о кафель, чтоб в неё мысли о всякой голубизне не лезли. Меня от тебя воротит с каждым днём всё сильнее, я тебя не перевариваю, мелкую невыносимую змеищу. Его шепот приятно обжигал ей кожу, а бархатный голос ласкал слух. Мариссу это очень злило и наверно поэтому она мстительно выпалила: — Да судя по твоему фанфику ты по мне сохнешь! — через плечо сказала она. — Передёргиваешь на меня целыми сутками. Ну или как это называется: душишь гуся. Бустаманте от такой наглости и самоуверенности на некоторое время онемел, а потом смог лишь процедить: — Это называется «дрочить», дура! — Тебе виднее, — хмыкнула бестия. Слушавшая их всё это время Лухан расхохоталась и неожиданно для себя и для всех остальных звонко произнесла: — Я с вас тащусь! Вы были бы отличной парой! — Что там у вас происходит? — привстала Клаудиа. — Что за смех? — Простите, — встала Лухан. — Я тут неправильно перевела и это вышло очень смешно, на мой взгляд. — Ну ладно, — смягчилась Дунофф. — Впредь будьте внимательнее и тише, Линарес. Лухи села, делая вид, что не замечает злобного взгляда рыжей подруги, а Паблито никак не желал отставать. Он находился в том же положении, поэтому опять проговорил Мариссе на ухо: — Идиотка. — Рукоблуд! — не замедлил ответ. — Какая же ты гнида! Знаешь, что? — его тон перешёл на насмешливый и ехидный. — А я не стану отрицать, что с удовольствием проделал бы с тобой всё то, что описал в фанфике. Этим бы ты заплатила за все свои делишки, которыми портила мне жизнь с начала года! А по завершении нашего соития я бы тебя придушил и похоронил без почестей. Пабло откинулся на спинку стула и довольный собой уставился на затылок дочери модели, ожидая её реакции. Он почему-то был точно уверен, что она как-то отреагирует на такие слова. Хоть как-нибудь, хоть просто взглядом. И он не ошибся. Сначала Марисса бездвижно сидела, так как в её голове засели только определенные отрывки его фраз, а потом стала медленно поворачиваться, дабы посмотреть, что выражает лицо сыночка мэра. Марисса повернулась и неуверенно глянула на Пабло, а тот нахально улыбнулся и показал ей средний палец. Рыжая прошипела что-то нецензурное, отвернулась и стала нервно грызть колпачок ручки.

***

Блас шёл в свой кабинет, перелистывая какую-то папку, как вдруг ему под ноги выкатилось пустое мусорное ведро, а потом он услышал девичьи голоса: — Лухан, пасуй мне! Староста поднял взгляд и увидел перед собой спину подопечной. Лухи ловко пнула мусорную корзину в сторону Мариссы, стоящей напротив, а та метко отбила и Линарес пришлось отскочить, чтоб поймать ведро. Шатенка спиной наскочила на Эредия, при этом словив небольшую корзину руками. — Вы что опять устроили? — строго осведомился Блас, глядя в глаза подопечной. — У нас следующим уроком физкультура, — спокойно сказала Лухи, борясь с желанием надеть старосте на голову ведро. — Мы тренируемся. — А на улице это делать не додумались? — сурово смотрел он на неё. — Мы тут хотим! — нагло заявила Линарес. — Какие-то проблемы, сеньор Эредиа? — последние слова она произнесла с особой издевательской интонацией. — Да, есть одна, — ухмыльнулся староста. — Оборванки в элитном колледже играют с мусорным ведром. Куда катится этот мир, — покачал он головой и прежде чем двинуться мимо, сказал: — Причесалась бы лучше, чем хренью страдать. Линарес машинально потянула руку к выбившейся пряди, чтоб заправить ту за ухо, но резко одернула её и выругалась на себя. Лухи встряхнула головой и ехидно крикнула в спину старосты: — Сеньор, вы нас даже не накажете? — Ну если поход к парикмахеру будет для тебя наказанием, то могу за ручку отвести, — удаляясь и не оборочиваясь, хмыкнул Блас. Лухан смотрела ему в спину и опомнилась только тогда, когда услышала голос Мариссы. — Эх, жаль камеры нет. Добренький Эредиа — то ещё зрелище. Лухи, очнись! — Почему он нас не наказал? — пролепетала Линарес, повернувшись к подруге. Марисса удивлённо изогнула бровь и напомнила: — Ну ты же постаралась. — Да, но… Неделя уже почти прошла. Я думала, он не выдержит, сорвется, накажет, а я ему припомню его чтение и поиздеваюсь над ним! А он вообще никак на нас не реагирует. — Это же хорошо, разве нет? — прищурилась бестия, подозрительно глядя на подругу. — Да, — пробурчала Лухи, опуская голову. — Ты права. Урок физкультуры Мария Хесус решила сделать свободным. Поэтому кто-то резвился на поле, а кто-то поодаль от них просто валялся с ноутбуком на траве. В число тех, кто валялся на траве, входили Николас Провенцо и Луна Фернандес. У этих двоих ноутбука не было, но им и без него было хорошо. Луна и Нико лежали на спинах, держались за руки и, глядя в небо, о чём-то разговаривали. На их лицах играли нежные улыбки. Мануэль как всегда подкрался к Мии сзади и нагло заглянул в экран её розового мехового ноута. — Опять фанфик Пабло перечитываешь? Миита вздрогнула от голоса, но отрицать ничего не стала. — Да, — вздохнула она и дружелюбно спросила. — Слушай, а что ты об этом думаешь? Не о творчестве Пабло, а вообще о том, что он такое написал? Мануэль расположился рядом с ней на земле и ответил, слегка усмехнувшись: — Я думаю, что не так уж сильно ему противна Спиритто, как он хочет показать. — И мне это в голову пришло, — согласно кивнула Миита, потом внимательно посмотрела на «заклятого врага» и мято произнесла. — Слушай… Вообще это хорошо, что ты подошел. Мои читатели хотят, чтоб я тебя к себе в фанфик добавила, — смущённо опустила Миа голову. — Ты как к этому отнесешься? — А ты что, не собиралась меня добавлять? — с неким возмущением спросил Агирре. — Нет. — А с кем ты там из наших однокурсников отношения собралась строить? — нервно поинтересовался он. — Ни с кем. Я своего персонажа придумала, — не поднимала Миа головы. Мексиканец обиженно на неё посмотрел, но сказал нормальным тоном: — Я не против, добавляй меня. Кстати, — голосом мачо произнёс он. — Если захочешь написать сцену, подобную той, что пишет Бустаманте, обращайся. Как у сына мэра у меня конечно не получится, но кое-что могу подсказать. Покрасневшая Миа раздраженно посмотрела на него и сквозь зубы произнесла: — Нашёлся тоже, опытный! И я не собираюсь писать таких сцен, у меня PG13! Миита перевернулась на живот и продолжила читать фанфик сына мэра, Мануэль лёг в ту же позу и молча присоединился к Барби. Девчонки и мальчишки гоняли мяч по полю, Марисса пару раз «нечаянно» попала ногой по паху и заднице Паблито. Эредиа ворковал с учительницей физкультуры, выискивая взглядом подопечную, которой не было видно ни на поле, ни поблизости него, и старосте это очень не нравилось. Чёрт знает, зачем Линарес вздумалось пробраться в учительскую, но она туда заглянула и с радостью обнаружила, что там никого нет. Лухан рылась в бумагах на столе, понятия не имея, что хочет найти, как вдруг услышала за дверью шаги и голоса. Лухи нервно огляделась и нырнула в шкаф. В кабинет вошли Хесус и Эредиа, они мило и кокетливо разговаривали, как вдруг Мария предложила. — А, может, немного пройдёмся по территории школы? Не думаю, что ребята натворят нечто из ряда вон выходящее. К тому же, большинство из них в ноутбуки уткнулись. Не знаешь, что они там такого увлекательного нашли? — заинтересованно спросила Хесус. — Понятия не имею, — последовал слишком быстрый ответ. Лухи в шкафу ухмыльнулась, а голос Бласа приближался. — Конечно, давай пройдемся, — согласился он на предложение, — сейчас только ветровку накину. Сердце Лухан Линарес ушло в пятки, пропустив перед этим несколько гулких ударов. Блас открыл шкаф, округлил глаза и тут же шкаф закрыл. Староста повернулся к Марии, стоящей у двери, и натянуто улыбнулся. — Не нужна мне ветровка, — сказал Блас. — Жарко в ней. Пойдём. Эредиа слишком быстро приблизился к Хесус, развернул её к выходу и практически вытолкнул из кабинета. Лухан стояла ни жива, ни мертва. Мозг работал плохо, она не могла пошевелиться и вместо того, чтоб пулей выскочить из шкафа и унести ноги из учительской, просто смотрела в точку перед собой. А тем временем Блас довел Марию до выхода из колледжа, быстро сказал, что кое-что забыл и чтоб она его подождала, и ракетой метнулся в учительскую. Линарес уже хотела выйти из гардероба, как его дверь резко распахнулась. — Ты что здесь делаешь? — злобно прошипел староста. — Стою, — пискнула Лухи. — Какого ху… Недавняя ситуация с голосами и шагами за дверью повторилась. Линарес резко протянула руку к старосте, дернула его на себя и закрыла дверь шкафа. На этот раз в кабинет вошли директор, Клаудиа Дунофф, Хильда Акоста и Сантьяго Мансилья. Все очень возбуждённо о чём-то говорили, перебивая друг друга. Блас быстро сообразил, как воспользоваться шумом. Он прижал подопечную к себе и двинулся вместе с ней к дальней боковой стенке шкафа, закрывая свободное пространство вешалками с одеждой. Если гардеробную откроют, то их никто не заметит. Ну или хотя бы заметит не сразу. — Убери лапы, — прошипела Лухи. — Зачем ты меня сюда затащила, имбицилка? — шёпотом процедил Блас, проигнорировав ее просьбу. — Я мог их отвлечь, вывести их отсюда, и ты бы спокойно ушла. — Да отвлёк бы ты, конечно, — скривилась Линарес. — Сдал бы меня с потрохами да ещё и воровкой выставил, мол, шарюсь я тут по карманам учителей. Вот и пришлось тебя за собой на дно тянуть, ведь если они нас вместе тут заметят, тебе достанется больше, чем мне, — тихо говорила Лухи, оскаливаясь. — Если бы я хотел тебя выдать, сдал бы ещё при Хесус, — раздраженно сказал Блас. — Линарес, ну почему ты так тупа? — закипал он. — Всё, заткнись! Они могут нас услышать. — Не тыкай мне. — Закройте, пожалуйста, свой ядовитый хавальник, сеньор Эредия. — Сука. — Хам! Ну и кто из нас оборванец с грубым жаргоничком? — ехидничала Лухи. — Всё, заткнись, они могут нас услышать! — быстро съехал с темы староста. А в кабинете тем временем звенели чашки и слышался шум чайника. Директор и преподаватели явно были нацелены на душевное чаепитие. — Линарес, твоё громкое сердцебиение нас выдаст. Угомони его. — Мне страшно! — Нечего было сюда лезть. Какого хрена ты вообще сюда приперлась? — Я искала сеньору Менендес. — В шкафу? — Всё, отвали! Не буду я тебе ничего объяснять! — Заебало стучать! — выругался Эредиа на действительно громкие стуки сердца подопечной. Всё так же прижимая её к себе одной рукой, вторую он просунул под её плечом и крепко прижал ладонь к её сердцу, считая, что так звуки станут тише. Зря он так сделал. Стуки стали только чаще, а звуки громче. Лухан не смогла ничего сказать, староста тоже молчал. А чаепитие шло во всю. Эредиа и Линарес слушали разговор преподавателей и директора, а те обсуждали ни что иное, как сайт «Книга фафиков». Их обсуждения некоторых работ забавляли Линарес, а когда Марсель сказал, что ему очень нравится пэйринг Миа/Мануэль, Лухи прыснула со смеху. Эредиа накрыл ладонью её рот и кратко шепнул: — Тихо. Судя по его тону, разговор коллег его тоже забавлял. А вот Лухи веселилась недолго. Учителя стали откровенно и честно говорить о том, что они читают на фикбуке и какие пары им по душе. Самым больным ударом для Линарес было то, что никого из взрослых совсем не возмущало пэйрингование старосты и ученицы. Все читали это с интересом и не скрывали данного факта. Поняв, что теперь шантаж уже не будет действовать на Бласа, Лухан медленно повернула голову и растерянно посмотрела на него. Даже в темноте было видно, как Эредиа довольно скалился, а его глаза хитро горели в предвкушении издевательств над бедной сироткой. Лухи сжала зубы, но говорить ничего не стала и просто резко отвернулась. Через несколько секунд Лухан всё же заговорила: — Эредиа, у тебя в карманах что, стволы лежат? Убери, мне в копчик упирается. — Это не карман, — насмешливо и вперемешку со злостью и раздражением на себя самого ответил он. Когда до Лухи дошла суть, она возмущённо вдохнула воздух, но староста быстро и грубо прижал ладонь к её рту. — Успокойся, — процедил он. — Это не из-за тебя, соплячки. И не вздумай пикнуть, ты нас обоих угробишь. Лухи послушно и согласно кивнула. Блас убрал руку от её рта, а она тихо прошипела: — Больной ублюдок. Спустя некоторое время в кабинете наконец-то стало тихо. Лухан вывалилась из шкафа и стала брезгливо отряхиваться и отплевываться, вытирая свои губы от его рук. А Эредиа быстро направился к двери, открыл её и вполне спокойно сказал: — Убирайся, — кивнул он головой в коридор. — Что, и туалеты чистить не заставишь? — Не желаю тебя ни видеть, ни знать, — равнодушно сказал он. — Проваливай. — Это твоя эрекция на тебя так подействовала? — ляпнула наглая девчонка. — Пошла вон! — теперь уже заорал Блас, указывая за дверь. Тон был достаточно пугающий для того, чтобы Лухи поспешила ретироваться, пока это красивое чудище самостоятельно её не вышвырнуло. Лухан услышала за спиной громкий хлопок двери и вздрогула. Линарес повернулась и злобно показала «фак» ни в чём не повинным створкам.

***

Марисса, Миа и Луна сидели на кушетке и слушали Николаса, который говорил что-то про клуб знакомых и то, что владелец ищет талантливых молодых ребят, которые смогли бы там выступать. Марисса внимательно слушала Провенцо, потом заметила за его спиной проходящего Пабло и не смогла не съехидничать. — Ой, гляньте, кто идёт! — издевательски говорила бестия, глядя на шедшего мимо них Бустаманте. — Мой любовничек, мой мальчик неистовый. У Пабло проскользнула мысль, что будь её тон другим, ему было бы очень приятно это слышать. Да что уж греха таить. И сейчас приятно. Бустаманте подошёл к кушетке, опер одну руку об угол стены и слегка наклонился. — Я смотрю, тебе моё творение никак покоя не даёт? — довольно улыбался он. — Небось, тысячу раз уже перечитала, помастурбировала. — Ну, мастурбация — твой конёк, — спокойно сказала рыжая и, не обращая внимания на скрип его зубов, продолжила: — Скажи мне лучше вот что, Паблито, — поднялась Марисса с кушетки и оказалась стоять к нему вплотную, а тот и не попытался отойти. — Ты описание чувств где-то в интернете откопал? Сплагиатил у кого-то? — упёрла она руки в бока. — Я всё сам писал. Просто подходил к этому делу очень творчески, — невозмутимо лыбился сын мэра. — Неужели? — задирая голову, смотрела она него, — тогда объясни такой порыв описания лично твоих эмоций. Не каждый даже самый влюбленный так сможет описать, а на тебя что такое нашло, Паблито? — Ну если бы я описал только то, как ты меня хочешь, боюсь, читателям бы это не понравилось. А в первую очередь ведь о них надо думать. — Ой, о читателях он думает, — скривилась бестия. — Да ты даже не на один отзыв не соизволил ответить. — Их там очень много, на это несколько дней уйдёт, — выкрутился блондинчик. — А ты всё-таки детально мою работу изучила. Даже почитала все комментарии, которые я сам-то ещё не успел прочесть. — Не меняй тему, Бустаманте. Признайся просто, что тащишься по мне! — усмехалась дочь модели. — Вот на тебя и накатило вывалить это всё на бумаге. Пабло некоторое время без эмоций на неё смотрел, потом уверенно произнёс: — Я думаю, ты просто мне завидуешь, Мариссита, потому что сама так не умеешь описывать. Ведь нужен недюжинный талант, чтоб описать такие чувства к человеку, который тебе безразличен. Бестия начала закипать и больше всего её задели слова о безразличии. Она зашипела сыну мэра в лицо, махая перед его носом пальцем: — Слушай, талантливый ты наш, я умею так описывать, ясно? Просто помимо того, что ты мне безразличен, я тебя ещё и ненавижу всей душой. — Тем более, — пожал плечами Пабло. — Очень было бы сложно написать, даже невозможно. Вот поэтому и бесишься, да ещё помечташки обо мне тебя мучают. — Мои, как ты выразился, помечташки ограничиваются лишь тем, что я топлю тебя в унитазе, — цедила бестия, краснея от гнева. — Я смогу так написать и окуну твою заносчивость в эту писанину, скотина! — Ну так дерзай! — с вызовом сказал он. — Вот и дерзану! — рявкнула Спиритто. Марисса ушла, Пабло с ухмылкой её проводил, а Луна подошла к нему и спросила: — Ну, и что потом? — В смысле? — посмотрел на неё сын мэра. — Ну напишет она о своих романтических к тебе чувствах. И что дальше? — Она этого не напишет, — засмеялся Пабло, — у неё ничего не получится, — твёрдо и уверенно заявил он. — Почему? — Потому что она меня действительно и искренне ненавидит, — ответил Бустаманте и тут же захлопнул рот, поняв, что практически выдал себя. Луна быстро проанализировала его слова, внимательно посмотрела ему в глаза и с мягкой усмешкой спросила: — А ты в этом уверен? Не дожидаясь его ответа, Лунита пошла догонять что-то обсуждающих Нико и Мию, а Пабло ещё долго смотрел ей вслед.