Мятежники и Фикбук

Сын мэра открыл глаза и в голове стали крутиться воспоминания воскресного дня. Почему-то именно прошлое воскресенье воспроизвело в памяти сознание Пабло. В тот день он как всегда застал друзей в игровой, только не весь курс и не за школьными компьютерами. Миа, Мануэль, Вико, Луна и его закадычные дружки валялись на пуфиках. Миита с ноутбуком на коленях лежала в самом центре этой компании. — Не надоел вам этот сайт? — поинтересовался сын мэра. — О, Пабло, присоединяйся, — приглашающим жестом махнула рукой Вико. — Тут у Мариссы новый фанфик. — Опять из кого-то педрилу сделала? — усмехнулся Паблито. — Да нет, — подал голос Ману, — на этот раз джен, а в жанрах ангст. — О чём работа? — расположился Пабло на полу рядом с Викторией. — Чувства Мариссы к Пабло, — проговорила Миа и дополнила. — Так в описании сказано. — Даже так? — саркастично усмехнулся сын мэра. — Ну давайте почитаем, — ухмылялся он. Произведение было написано от первого лица, и с каждой новой строкой у Пабло внутри всё сжималось. Он удивлялся, недоумевал, изумленно хмурился. Его взгляд бежал по строчкам, внутрь закрадывались подозрения и от этих подозрений неприятно стало колоть чувство вины, но при этом губы растягивались в довольной улыбке. На середине Миа с Луной захлюпали, а под конец все сидели с отвисшими челюстями. — Охуеть! — выдохнула Виктория. — Вот это да! И ведь не побоялась всё это написать, не постеснялась, не постыдилась своих чувств! Марисса просто умница, я ею восхищаюсь! Все одновременно повернули головы к Бустаманте, а тот, почуяв на себе несколько пристальных взглядов, оторвал взгляд от экрана и посмотрел на друзей. — Что? — хрипло выдавил он. — Пабло, ты ведь понял, в чём дело, правда? — протянула Миа. — Ну, судя по его лыбе, прекрасно понял, — хмыкнул Мануэль. — Нет, — на этот раз Паблито пискнул и убрал с лица улыбку. Коллучи переместила ноутбук на колени Агирре и вскочила. — Бустаманте, не прикидывайся идиотом! — возмущалась Миа. — Понял ведь прекрасно, признай это! Пабло сглотнул, оглядел друзей и выдавил: — Я ей нравлюсь? — неуверенно спросил он. — Нравишься??? — тоже вскочила Виктория. — Да она от тебя без ума, ей крышу от тебя сносит, она влюблена не по уши, а по макушку! — Бустаманте после этих слов стал понимать значение фразеологизма «сердце радуется», а Вико продолжала восклицать. — И она бы этого не скрывала, если б ты с начала года не вёл себя как чмошник! — указала Пас на ноутбук, давая понять, что там всё это хорошо прочитывается. Физиономия Пабло сменилась с виноватой на непринужденную. — Да бросьте, — нервно хихикнул он, вставая с пола. — Это же просто слова на бумаге. Фантазия. — Это не фантазия, Паблито, это описание чувств, — строгим тоном сказала Миита. — Здесь фантазировать не надо, здесь всё от души, мозга и мыслей идёт. Некоторые такие эмоции описывают, исходя из личного опыта. Они пишут то, что чувствовали или чувствуют сами. — Всё равно, — стоял на своём Пабло. — Вряд ли она действительно это чувствует. Поразмыслила малость и написала первое, что в голову пришло… — А кто-то говорил, что невозможно описать такие чувства к человеку, которому равнодушен, — протянула Лунита, смахивая слезинку с щеки. — Ну, может, она раньше к кому-то такие испытывала, вот их и описала… — Не беси меня, Бустаманте! — топнула ногой Миа. — Я Мариссу недолго знаю, но сомневаюсь, что в её жизни был ещё один сын мэра, который пытался скинуть её с обрыва! Пабло отрывисто вздохнул и ответил: — Ладно, я понял, — потёр он пальцами глаза. — Еще при чтении всё понял. — Слава богу! — вскинула руки Коллучи. — Ну, а сам ты к ней что чувствуешь, Пабло? — тихо спросил Томас. — Я? — Ну не мы же! — в один голос воскликнули ребята. Пабло на несколько секунд задумчиво нахмурился, кинув взгляд куда-то в угол, потом резко взглянул на друзей, в его глазах скользнул страх. — Мне надо идти! — выпалил Бустаманте и твердым шагом направился к выходу. — Трус! — возмущённо крикнула ему в спину Миита и улеглась обратно на пуфик. — Давайте отзывы к Марисинной работе почитаем, — предложила она, после чего все снова улеглись на пол в изначальные позы. Паблито плёлся по коридору, как вдруг услышал голос Белен Пачеко: — О, Пабло! Поздравляю! — С чем? — поднял он на неё взгляд. — Ну, как выяснилось, наша оторва с ума по тебе сходит и даже не скрывает этого. Да уж, Паблито, а ты и впрямь способен любую окрутить. Поздравляю, Бустаманте! Белен убежала, а Пабло опустил голову и пробурчал: — Никого я не окручивал. Сын мэра уже заворачивал на мужскую половину, когда его нагнал Маркус. — Пабло! А я тут решил всерьёз взяться за фанфик Гвидо, поправить его. А ты новый фик Мариссы читал? — спросил Маркитос, на что Бустаманте кратко кивнул. — Интересный у неё способ признания в любви, — усмехнулся Агиллар. — На весь интернет! Эх, — расстроенно вздохнул он, — а я за ней приударить хотел. Не обижай её больше, — хлопнул Маркус руку на плечо сына мэра, — она очень хорошая девчонка. Агиллар удалился, а Паблито снова пробурчал: — Я знаю. Бустаманте зашёл к себе в комнату и упал на кровать вниз лицом. Пабло прокручивал и прокручивал в голове почти каждую строчку из недавно прочитанного, и чувствовал себя всё гаже. Марисса откровенно высказывала в своём творении всё: то, как она сразу утонула в его глазах, когда он подошёл к ней с претензиями о Вико; то, как ей было обидно за обвинение в написании газеток, причём обидно только потому, что именно ему это в голову пришло; то, как ей было плохо от его ярого желания её утопить и сбросить с обрыва, и то, как горько от его решительности вышвырнуть её из колледжа. Марисса писала о том, что своими пакостями и грубостью по отношению к сыну мэра пыталась задавить свои чувства и скрыть их от него. Она понимала, что такой способ глуп, но ничего не могла поделать и их действия в сторону друг друга превратились во вражду, которой она не желала. Марисса писала, что не смотря на все его выходки, он ей нравится всё больше и она с ума сходит от его глаз, в которых видно, что в глубине души он совсем другой — добрый, отзывчивый, вольный, и именно эта глубина его души её к нему тянет. Марисса писала всё это не прямо и в лоб, а с особой выразительностью, используя термины, метафоры и обороты речи. Она оставляла основное на поверхности, а важное прятала между строк. В середине Мариссита намекнула, что последнее время ей кажется, что он тоже испытывает к ней тёплые чувства. Её это очень радует, но… Дальше шло описание страхов и сомнений. Пабло думал о том, какой же он идиот и почему раньше не разглядел её истинного к нему отношения или хотя бы не попытался понять, почему она себя так с ним ведёт, почему делает всё ему назло. В этот момент он впервые признался сам себе в том, что она тоже ему сразу понравилась. Ему понравился её неизбитый яркий стиль в одежде и внешности, её звонкий голос, её дерзость и решительность в отстаивании своей точки зрения. Но когда она ему хамила и пакостила, он не мог молчать и не идти на ответные действия, а потом точно уверился в том, что она его терпеть не может и не попытался эту веру развеять. Оказалось, она всё это время испытывала к нему тёплые нежные чувства и была уверена, что он другой; ждала, что тот другой Пабло себя проявит и покажет. Она верила в него, надеялась, а он с каждым разом вел себя всё свинее. Бустаманте глубоко уткнул лицо в подушку, утопая в чувстве вины, неловкости и брезгливости к самому себе. А сердце слышимо стучало, внутри появилось какое-то волнительное томление, трепетание, а такого щекотания внизу живота он не ощущал даже когда писал эротическую сцену. На смену неприятным чувствам стало приходить чувство эйфории, чего-то хорошего, чудесного, волшебного. Любовь! Это предвкушение волшебства от осознания того, что он любит и взаимно любим! А вечером того дня он убедился в этом окончательно. Сейчас Пабло всё это вспоминал и на его лице играла блуждающая улыбка. Он посмотрел на часы и, поняв, что будильник зазвенит через две минуты, встал с кровати.

***

Марисса опиралась ладонями о поверхность столика, выпятив свою пятую точку, и выпытывала у Лухан информацию. О том, что стало с её цветами, которые вчера прислал ей Пабло, о том, что у Линарес с Агилларом, а главное о том, какого лешего у подружки так блестят глаза, когда она видит или говорит о монстре с фамилией Эредия. Паблито зашёл в кафе и с игривой улыбкой стал оглядывать манящую позу доченьки модели. Он неслышно подошел к ней сзади и, не сводя взгляд с её попы, провёл по ней ладонью. — Привет, — пропел Бустаманте, встав позади девушки и положив ей руки на бедра. — Ты что делаешь? — резко повернулась Марисса и даже не попыталась помешать ему обнять себя за талию. — По попе тебя погладил, — проворковал сыночек мэра, сместив руки с её талии ей на зад. — Охренел??? — А разве я не могу погладить свою девушку по попке? — держал он руки на её заднице. — Я не твоя девушка, ты меня вчера бросил! — Я тебя не бросал! — блондинчик сжал ладонями её ягодицы, а та и не сопротивлялась. — Я даже не сказал, что мы расстаёмся. — Но и опровергать мои слова об этом не стал. — Да брось, Марисса, эта же была мелкая ссора. У всех пар так бывает. Давай поцелуемся и всё забудем, — вытянул он губы. — Никакая это не ссора, это разрыв навсегда, на всю жизнь, на вечность! И убери свои руки от моего непорочного тела, не для этих липких лап я свой цветок хранила! Мариссита выпуталась из его объятий и пошла к выходу. — Если верить твоему любимому сайту, то как раз для них! — крикнул ей вслед сын мэра и добавил: — Ну и ходи как дура без моего утреннего поцелуя! Бустаманте посмотрел на усмехающуюся Лухан, потом пригляделся к ней внимательнее, изумленно вскинул брови и одобрительно кивнул: — Отлично выглядишь. — Спасибо, — с лёгким смущением сказала Лухи, откинув прядь волос с плеча. — И в честь чего наведение такой красоты? — полюбопытствовал Пабло. — Да просто, — буркнула Лухи, ковыряясь в тарелке. — Заплетаться было неохота. — А вот накрутить волосы и накрасить губы было не лень, — улыбнулся сын мэра. — Ладно, поздравляю с появлением поклонника. Пабло вышел, Лухи с легкой улыбкой продолжила ковыряться в тарелке. Не успела Мариссита войти в класс, как на неё тут же набросились однокурсники с претензиями. — Немедленно верни свой педрильский фанфик! — потребовала Миа. — Что? — Тогда Пабло вернет свой, мы без него жить не можем! — Не стану я ничего возвращать. Это гейство было написано для того, чтоб позлить Бустаманте, но теперь я к нему ничего не чувствую, поэтому мне плевать на всё и вся! Эти слова услышал сын мэра, вошедший в класс буквально через пару секунд после рыжей. — Пабло, немедленно восстанови свой профиль и верни работу! — тут же кинулась на него Фернанда. — Не буду я ничего восстанавливать. Я не стану этого делать, даже если она, — ткнул он пальцем в Мариссу, — вернёт свой фанфик. Потому что мне плевать на неё и на то, что она обо мне пишет. Класс заполнился возгласами возмущений, претензий, требований и просьб. — Товарищи, хватит истерить! — важным голосом протрубил Диего Урколла. — Я скачал произведение Пабло, могу всем на мыло разослать. Теперь все пристали к Диего, споря о том, кому первому он должен отправить письмо. Урок проходил тихо и спокойно, но Паблито не давала покоя безмятежная рыжая соседка. Он как обычно приблизился к её уху и спросил: — А можно, я твоему цветку воды подолью? А то ведь засохнет совсем. — Полей лучше свой сучок, а то вконец, небось, скрючился, — как всегда не поворачиваясь сказала Мариссита. — А давай ты польешь мой сучок, а твой цветочек. — Дебил ты, Бустаманте, об одном только мысли. — Я всего лишь хотел подлить воды цветку, который стоит у вас в комнате на твоей тумбочке. Марисса вспомнила о том, что когда Лухан с утра вкратце рассказала о порче Бласом букета, она очень взбесилась и отняла у подруги её цветы. Бестия поставила розы на свою тумбу, но Лухи сдаваться тоже не собиралась. В итоге, поспорив, Мариссита рявкнула: «ну дай хоть один цветочек» и вытащила из композиции белую розу. Бестия после слов Пабло стыдливо закусила губу, а тот насмешливо осведомился: — А ты о чём подумала? — Ни о чём, — буркнула Марисса. — Тогда давай мириться, — последовало предложение. — Я жутко по тебе соскучился и хочу целоваться. — Зачем тогда бросил меня? — язвительно спросила рыжая. — Я тебя не бросал! — Тогда я тебя бросаю! Ты обидел меня и унизил, плюнул мне в душу, ранил и причинил невыносимую боль! Мне очень плохо от твоего поступка, и эти раны, что ты нанёс мне, никогда не затянутся. — Ты разбила моё сердце вдребезги, Марисса, растоптала мои чувства, посмеялась над ними. У меня щемит в груди, моя душа разорвана в клочья, каждая клеточка тела отчаянно кричит от боли, ты меня морально уничтожила и убила. — А ты… — Слушайте! — раздраженно обратилась к ним Лухан. — Может, хватит цитировать строки из фанфиков? Вы либо миритесь, либо нет! Бустаманте и Спиритто тихо засмеялись от той чуши, что только что наговорили друг другу, потом Пабло спросил: — Так что, мир? — Нет, — пропела бестия. Пабло закатил глаза. — Тогда я твой цветок без примирения полью. И я не о том, что у тебя на тумбочке стоит. Теперь глаза закатила Мариссита.

***

Миа ворковала с Хоакином прямо посреди холла, что очень не понравилось спускающемуся по лестнице Мануэлю. Он понял, что о вчерашнем инциденте между троицей Бустаманте/Спиритто/Порондо Мию никто не удосужился осведомить. Ману хотел было слететь вниз по лестнице и открыть розовой дуре глаза на этого урода, как вдруг к нему подошла Фейли и скорбным голосом заявила: — Мануэль, между нами всё кончено. — Что? — пролепетал мексиканец, который совсем забыл, что у него имеется девушка. — Ману, ну ты же сам понимаешь, что у нас нет никаких отношений, — вздохнула Фейли. — Я вижу, что тебе нравится Миа… — взгляд Агирре стал виноватым, а Митре быстро сказала: — Не вини себя. У меня самой была мимолетная влюбленность, я к тебе ничего не чувствую, не переживай. Мануэль мягко улыбнулся и хотел вывалить на пышку кучу благодарностей за понимание, но тут краем глаза увидел, что на них заинтересованно смотрит Коллучи. — Нет, Фейли, не бросай меня! — отчаянно взвыл Агирре, крепко обхватив бывшую девушку за талию. — Мануэль, что ты делаешь? — нервно хихикнула Фейлиситас, пытаясь отстранить его от себя. — Я так люблю тебя, моя сладкая булочка! Моя радость, моя жизнь! — Ману, в чём дело? — Подыграй мне, пожалуйста, — быстро зашептал мексиканец. — Хочу, чтоб Миа прониклась и отлипла от этого кретина! Фейли резко оттолкнула его от себя и воскликнула: — Нет! Ты мне больше не нужен, Агирре! Ты мне надоел, я тебя бросаю! — Но, круассанчик мой, как же так? — заламывал руки мексиканец. — Я ведь не смогу без тебя жить, без моей сладенькой ватрушечки… — Это твои проблемы! — строила из себя Фейлиситас ледяную стерву. — Я никогда тебя не любила, просто мы с Вико поспорили, что я тебя закадрю. — Господи, Фейли, как ты могла? Я любил тебя всей душой, всем сердцем, мои мысли только тобою были забиты… — Меня это не волнует! Нищие мексиканцы не в моём вкусе! Всё! Убери свои эмигрантские лапы с моих роскошных форм, затянутых в дорогую элитную форму! — Как же ты жестока! — Отвали от меня, Агирре, и не вздумай приползать ко мне на коленях! Гордо вздернув нос, Митре стала удаляться, а Мануэль сложил руки на перилах и мучительно опустил на них голову. Через несколько секунд он почуял нежный аромат знакомых духов и услышал сочувственный голос: — Мануэль… — Она меня бросила! — трагично простонал Агирре, не поднимая головы. — Ману… — Коллучи провела ладонью по его спине. — Мне так плохо! Какой же я был идиот, как же сразу не заметил, что она всего лишь играет? Наверно это потому, что я был ослеплен любовью! Боже! И ведь утешиться не с кем… Обними меня, Миа! — резко повернулся он к ней и крепко прижал к себе. — Может, тогда мне станет легче и сердце перестанет так болеть! — Мануэль, — Миита легонько обняла его за плечи и дополнила тем же сострадающим голосом. — Из тебя хреновый актёр. Агирре медленно отстранил голову от её шеи и посмотрел ей в лицо. — Собственно, как и из Фейлиситас, — усмехнулась Миита. — Ну, и для чего был этот спектакль? — Для того, чтоб ты отклеилась от Порондо! — расцепил Мануэль руки на её талии. — Он пудрит тебе мозги! — В смысле? — Позавчера он тебя целовал, вчера называл своей девушкой Мариссу, а сегодня опять с тобой флиртует. Тебе это не кажется подозрительным? — Ах, я знаю о вчерашнем недоразумении с Мариссой. Хоакин мне объяснил, что так хотел подшутить над Пабло. Сбить спесь с самого популярного мальчика. — Не будь такой наивной, Миа! — стал раздражаться Мануэль. — Он же за каждой юбкой волочится, он сегодня с утра даже к Вико подкатывал. Во взгляде Коллучи проскользнули растерянность и огорчение. Видимо, о том, что симпатизирующий ей парень клеил сегодня её подругу — она не знала. — Слушай, Агирре, — быстро сменила взгляд Миа. — А тебе-то что до этого? Какое тебе дело до того, пудрит мне Порондо мозги или не пудрит? — Я хочу уберечь тебя от разочарования, я же о тебе забочусь! — С каких пор? — Да какая разница? — сморщился Мануэль, взмахнув руками. — Просто поверь мне и выкинь из головы этого бабника! — Ну ладно, — поджала губы Миита, хлопнув руку ему на плечо. — Раз уж ты такой заботливый, я отблагодарю тебя тем, что в своём фанфике изменю Хоакину с тобой. — Мне нравится эта идея! — оживился мексиканец. — А потом вас обоих пошлю на три буквы, актёришек бездарных! — гневным возгласом закончила она и стала твердым шагом подниматься вверх по лестнице. — А вот эта идея дурацкая! — выкрикнул Агирре ей в спину. Мануэль над чем-то задумался, кинув взгляд вдаль, и заметил идущего в сторону учительской Пабло. Агирре быстро нагнал Бустаманте и начал издалека: — Куда идёшь? — Мансилья просил зайти, — ответил Пабло, не прерывая медленного шага. — Ммм, — промычал Ману и перешёл к делу. — Пабло, а ты не одолжишь мне денег? — Зачем? — без интереса спросил сын мэра и остановился возле учительской. — На цветы, — не стал скрывать мексиканец. Вот теперь взгляд Бустаманте стал очень заинтересованным. Он молча смотрел на Мануэля, ожидая ответа на свой немой вопрос, но Агирре лишь отвёл смущенный взгляд, явно не желая называть имя своего предмета мечтаний. Сообразительный блондинчик запустил руку в карман джинсов, достал оттуда несколько купюр и вложил их в ладонь Мануэля со словами: — Удачи. — Спасибо, ты настоящий друг! — поблагодарил его Ману и стал удаляться. Пабло повернулся к кабинету и глянул в щель, образовавшуюся от приоткрытой двери. Челюсть сына мэра отвисла так, что, казалось, он услышал стук об пол. А вот находящиеся в учительской не слышали и не видели ничего вокруг.

***

Пилар удобно расположилась на кушетке в коридоре, как на домашнем диване. Она шмыгала носом, глядя в экран отцовского ноутбука, который стащила из его кабинета. Кстати, стащила в первый раз, решив отомстить папуле за его жлобство. Марсель давненько приобрёл себе ноутбук, но не позволял к нему подходить ни жене, ни дочери, объясняя это тем, что в нём хранятся важные документы, а девочки могут их случайно испортить или удалить. Мимо проходящий Томас заметил дочь директора и подошёл к ней. — Что с тобой? — тихо спросил он. — Какое красивое письмо я написала, — всхлипнула Пили. — Кому? — Тебе. — Что? — растерялся Томми. — Когда? Я ничего не получал! Дунофф встряхнула головой, прогоняя эмоции от прочитанного, и посмотрела на однокурсника. — Ой, Томас, — нервно захихикала она. — Это не по настоящему, я о фанфике. Там письмо тебе от меня, ну типа через несколько лет я тебе написала… — А, это, — улыбнулся Эскурра и присел на кушетку. — Я читал. — Правда? — удивилась дочь директора. — Ты такие читаешь? Про нас? — Я все читаю, — пожал плечами Томас, — и мне все нравятся. Мне даже нравятся фанфики… — он замолк и, посмотрев на неё, тревожно попросил. — Только не говори никому. — О чём? — вскинула брови Пили. — О том, что мне нравятся даже фанфики Гвидо, — на одном дыхании выпалил он. — Серьёзно? — Пилар прыснула со смеху, но хохот сдержала, глядя на хмурое обиженное лицо Томаса. — Не скажу, — кивнула она. — Честно, никому не скажу. Постой, — прищурилась она, — а не ты ему случайно положительные комментарии пишешь? И ник такой подходящий… Томми отвел взгляд, поведя губами, и вот тут Пилар смеха не сдержала. — Извини, извини, — хлопала она его по плечу. — Просто я не ожидала, что… — лицо девушки вдруг стало очень серьёзным, она вскочила с кушетки и с осуждением воскликнула: — Боже, Томас! У тебя с орфографией такая беда, что волком выть хочется! Как хорошо, что ты сам ничего не пишешь, а то стал бы вторым Лассеном! А то и первым! Ну разве можно так безалаберно относиться к родному языку? Чем ты на уроках занимаешься?! — Я знаю, что у меня плохо с грамотностью. Собственно, поэтому и не пишу. Мне эти знания как-то сложно в голову лезут, а вбивать никто не хочет. — Я могу поднатаскать. — Правда? Давай. — Давай! — радостно сказала Пилар, сев обратно на кушетку. — Сейчас только закрою тут всё, унесу ноутбук на место и пойдём заниматься. Возбужденная Пилар, предвкушая уединение с Томасом Эскурра, нервно водила мышкой и постоянно кликала куда-то не туда. В итоге от очередного клика не в том месте на экране появился текст, по которому Пили автоматически побежала глазами. — Что это? — пробурчала она себе под нос. Томас заглянул в ноутбук и тоже прочитал несколько строк. — Похоже на тот фанфик про Соню Рэй, — проговорил он. — Где она с твоим папой, помнишь? — Помню… — протянула Дунофф. — Но что он тут делает… Глаза Пилар резко стали большими и круглыми, она вскочила и воскликнула: — Я ему устрою, старому кобелине! Совсем охренел… — Постой, Пилар, постой! — держал Томас девушку сзади за талию. — Что ты собралась делать? — Это мой отец пишет! Он пишет про себя и про Соню! Престарелый спермотоксикозный козёл! Мечтает о Соне Рэй, небось, ещё на плакаты её подрачивает! — пылала гневом дочь директора. — Вечно меня на весь колледж позорит! — Да успокойся ты, Пилар! Если он такое пишет, не значит, что он об этом мечтает! К тому же, он ведь пишет о прошлом, а не о настоящем. Значит просто фантазирует, как могло быть… — Или было! — осенило Дунофф. Она перестала вертеться, но тут же задергалась в хватке Томаса ещё энергичней. — Мудак, изменял моей маме с молодой ученицей! — Пилар, угомонись! — Томас повернул её к себе и слегка встряхнул. — Не факт, что это всё было в реале, а если и было, то всё давно в прошлом. У него теперь вы семья, а у Сони своя. Ну вздумалось твоему папе написать о прошлом, ну и пусть пишет. К тому же, ты заметила, что с тех пор, как мы нашли этот сайт, наша жизнь в колледже стала как в раю? Бласа редко видим, а от твоего отца за последние недели ни одной претензии к нашему курсу не было! Возможно, потому, что он увлечён написанием фанфика, он нас и не трогает! — Ты прав, — опустила голову Пилар. — В колледже как-то свободнее дышать стало. — Вот. Поэтому, думаю, не стоит пока лить на него свой гнев. Ты с ним поговоришь обязательно, но сначала успокойся, отойди от негатива. Пилар забормотала что-то согласное и подняла голову. Томас очень занервничал от задержавшегося взгляда глаза в глаза, и стал отстраняться от дочери директора. — Эээ, ну ладно. Ты хотела пойти ноутбук вернуть. — Да, точно! — встряхнула головой Пили. — Поможешь мне, постоишь на шухере? Эскурра кивнул и оба отправились в кабинет директора.

***

Марисса шла к учительской, размышляя о том, что на этот раз понадобилось Сантьяго. Подняв взгляд, она увидела Пабло, заглядывающего в кабинет. Бестия подкралась к нему и больно хлопнула его по заднице, тем самым отомстив за то, что он облапал её попу сегодня утром. Бустаманте сморщился от болезненных ощущений на мягком месте, повернулся и резко прижал указательный палец к губам. Марисса удивлённо изогнула брови, а Пабло кивком указал внутрь, отодвинувшись вбок. Бестия заглянула в кабинет и впала в ещё более шокированное состояние, чем Бустаманте. Пабло стоял рядом с Мариссой, подпирая стену рукой, а доченька модели с ужасом смотрела на то, как одна из её подруг целуется со старостой. Поцелуй был довольно зрелищный — казалось, что от него температура в учительской накалилась до состояния растопленной бани. Марисса не удержалась и с некой завистью шепнула: — И я так хочу. Как только она произнесла эти слова, они с Пабло с интересом посмотрели друг на друга, после чего Мариссита оказалась прижата к противоположной стене. Теперь банная температура заполнила и коридор, жар густо забил те места, в которых находились Блас с Лухан и Марисса с Пабло. — Прости меня, я был вчера идиотом, — сквозь страстные лобызания проговорил Бустаманте. — И ты меня прости, я не должна была к нему липнуть! Кайфовый поцелуй сына мэра и дочери модели оборвался звуком громкого шлепка, а потом послышался гневный голос Лухан Линарес: — Охеревший мерзавец! Бустаманте и Спиритто замерли, дверь учительской открылась и их взору предстала раскрасневшаяся Лухан, а позади неё в середине помещения стоял нагло ухмыляющийся староста с ярко бордовой от шлепка щекой. — Вы что здесь делаете? — испуганно спросила Лухи, заметив подругу и её возлюбленного. Мариссита не смогла ничего лучше придумать, как поправить свою задравшуюся по грудь рубашку и дать Пабло пощечину со словами: — Охеревший мерзавец! Девчонки вышли, а Бустаманте посмотрел на старосту, который тоже явно испугался, поняв, что их с подопечной застукали. Наверно поэтому у него пропал голос и сейчас он просто тупо смотрел на сына мэра. — Месячные наверно у обеих, — сказал блондинчик старосте и покинул места, в котором недавно пылал жар страстей.

***

Спиритто так и не нашла свою подружку, которая куда-то испарилась прямо после того, как они отдалились от учительской. Бестия даже не сообразила, что произошло, она просто повернулась к Лухан, а той рядом не было. Словно сквозь землю провалилась или растворилась в воздухе. Ну ладно, пусть побудет в одиночестве, в себя придёт. Ведь поцелуй от Бласа, должно быть, сильный удар по психике да и по пищеварительной системе тоже. Пабло с Мариссой ввалились в игровую, громко хохоча над отзывами к работам Гвидо, которые вспоминали по пути сюда. Бустаманте и Спиритто прекратили смех, когда увидели ребят с очень трагичными и хмурыми лицами. А Луна вообще горько рыдала в плечо Николаса. Парочка, успокоив всхлипы от смеха, двинулась к друзьям. — Что за траур? — поинтересовался Пабло. — Мрачный фанфик, — хмуро ответил Мануэль. — Сердце аж защемило, — сдавлено сказала Миа. — Да фанфик супер! — воскликнул Диего. — Наконец, хоть что-то жизненное. — Про что там? — спросила Марисса. — Ты изменяешь Пабло, он тебя за это лупит, ты начинаешь колоться, в конце Бустаманте сбивает насмерть машина, а ты загибаешься от передоза, — вкратце рассказал Мануэль. — Жесть! — выдохнул сын мэра. — Как ты мог поднять на меня руку?! — беспредельно возмутилась Марисса, глядя на Пабло. — Как ты могла мне изменить? — последовала ответная реакция, потом Паблито вполне спокойно спросил у Мануэля. — С кем хоть? — Со мной, — вздохнул Ману. — А потом с Томасом. А потом с ОМП. — Похотливая, развратная нимфоманка! — негодовал Бустаманте, глядя на любимую. — Мало тебе от меня люлей доставалось! — Ты хочешь сказать, что смог бы меня ударить?! — Да я убил бы вообще! — Скотина! Надо было активнее тебе рога наставлять, козлу деспотичному! — Вот как ты, да? Знаешь, что? — мстительно прищурился Пабло. — За эти слова я лишаю тебя поцелуев на целую неделю! — А я тебя секса на месяц! — заявила бестия и пошла к выходу. — Но… — пролепетал Пабло. — Мы ведь им не занимаемся. Дверь хлопнула, Бустаманте растерянно посмотрел на друзей. — Сочувствую, чувак, — сказал Гвидо. — Без секса тяжко. Сын мэра закатил глаза и не успел снова кинуть взгляд в сторону двери, как на его шее повисла доченька модели. — Я бы никогда тебе не изменила! — словно извиняясь за своё поведение в фанфике, просюсюкала она. — А я бы тебя пальцем не тронул! — таким же тоном сказал Пабло. Когда они отлипли от губ друг друга, Марисса с сияющими глазами предложила: — Пойдём постебаем директора, я слышала, что он тоже фанфики пишет! А потом можно пойти на спортивную площадку, увалиться на газон и долго там целоваться. — Может, сразу на площадку пойдём? — Давай! — не стала спорить бестия. Бустаманте и Спиритто удалились, Мануэль поинтересовался у друзей: — Вы тоже заметили, что тема с наркотой никого из них не возмутила? — А что их этим возмущать, — ухмыльнулась Виктория. — Они по жизни обдолбаные. С самого рождения под чем-то наркотическим. Все молча покивали, соглашаясь с Вико, и уставились в экран, дабы прочесть эпилог даркфика.