Мятежники и Фикбук

Перед сном Марисса и Пабло целовались посреди мальчиковой комнаты, когда туда бесцеремонно зашёл мэр. Ни на что не обращая внимание, Серхио прошёл мимо пары, бросил на кровать сына несколько фотографий, и осведомился: — Пабло, что это? С опаской поглядывая на отца, Пабло подошёл к своей постели, и взял в руки одну из фотографий. — Откуда это у тебя? — испуганно пролепетал Паблито, а Марисса заглянула в снимок и произнесла краткое «упс». — Журналист знакомый прислал, — ответил Серхио на вопрос сына. — Он недавно был в каком-то зачуханном клубе, увидел там тебя на сцене, и не смог не сфотографировать. — Ничего не зачуханный, — обиженно проговорил Пабло, небрежно кидая снимок обратно на кровать. — Это клуб родственников нашего друга, приличное заведение. — Чёрт, Пабло! — повысил голос мэр. — Почему я о твоём пении в общественных местах должен узнавать от третьих лиц? Это хорошо, что журналист мой давний знакомый, а если бы другой оказался? Уже бы все газеты этими снимками пестрели! Почему ты мне сразу не сказал, что в клубах каких-то поёшь? — Да это один раз было, — начал оправдываться младший Бустаманте. — Нас попросили выступить, развлечь посетителей. Не факт, что нас ещё раз туда петь позовут, поэтому я промолчал, не стал тебе ничего говорить. — Ну, а если позовут, ты откажешься, — не терпящим тоном возражений заявил мэр. — Но почему? — Потому что это дурацкое увлечение! Все музыканты в будущем становятся алкашами и наркоманами, оно тебе надо? Пабло, ну у вас, у молодежи, что, развлечений других мало? Писал бы лучше эти… как их… Фанфики! Там интернет, хоть какая-то анонимность. — Так он и пишет, — влезла Марисса. — Правда? — заинтересованно спросил мэр, удостоив Марисситу взглядом. — И что именно пишет? — Пойдемте, я покажу, — отзывчиво предложила Спиритто. Серхио молча двинулся за Мариссой, за ним последовал Пабло. В коридоре младший Бустаманте поравнялся с любимой, и шёпотом спросил: — Что ты собралась ему показать? — Фанфик твой извратский, от которого все без ума, — на ходу и тоже шёпотом ответила Марисса. — Но я же его удалил, — напомнил Пабло. Марисса тормознула возле двери в свою комнату, Пабло тоже встал, Серхио машинально остановился в паре шагов от детей. — Ты не восстановил профиль? — тихо спросила Спиритто. — Нет, забыл. Марисса стала нервно кусать губы, Пабло с тревогой смотрел на неё. — Что-то не так? — заподозрил неладное мэр. — Нет-нет, — беззаботно пропела Мариссита, обхватывая ладонью ручку двери. — Всё в порядке. Сейчас я вам покажу прекрасное творчество вашего сына. Входите, — открыла она дверь в комнату. Все трое вошли во владения девчонок, Марисса прошла к столу, на котором покоился её открытый ноутбук. Из закладок браузера она быстро перешла на Фикбук, и замешкалась. А дальше что? Что-что… Импровизация! Марисса щёлкнула мышкой на первый в ленте фэндома фанфик, и ткнула пальцем в экран. — Вот, — сказала она Серхио. — Это Пабло пишет. Мэр сел на стул, и с любопытством принялся читать творение «сына». С каждой прочитанной строчкой лицо старшего Бустаманте делалось расстроенным и недовольным, а Пабло с Мариссой, посмотрев на ник автора, испуганно переглянулись. Произведение, которое спонтанно открыла Мариссита, оказалось новым творением Гвидо Лассена. Гвидо настрочил то же самое, что и недавно, только Мариссу заменил Фернандой, и добавил больше красноречивых по его мнению пошлостей. Прочитав главу до конца, Серхио посмотрел на парочку, и выразился на сленге пользователей Книги Фанфиков. — Но это же днище какое-то йашное. — Не стыдно вам так говорить о творчестве своего ребёнка? — укоризненно сказала Марисса. — Он ведь старался. Мэр переводил растерянный взгляд с Мариссы на Пабло и обратно, потом беспомощно пролепетал: — Но это ведь и правда раковальня. Я сочинения в первом классе выразительнее писал. — Прости, пап, — с наигранным сожалением развёл руками Пабло. — Как смог. Серхио хлопнул глазами раз, другой, потом резко встал со стула. — Ты отвратительно пишешь, Пабло! — жёстко заявил пришедший в себя мэр. — Чтоб я больше этого не видел, не смей даже думать о письменном творчестве, я тебе запрещаю, ясно?! — Но, папа! — включил Паблито бунтаря. — Ты мне петь запрещаешь, писать запрещаешь, а чем мне заниматься? Я подросток, у меня же должно быть какое-то увлечение. — Девушку себе найди. — У меня есть. — Пабло одной рукой притянул Мариссу к себе за талию. — Но мы ведь не можем проводить каждую свободную минуту вместе, должно же у меня быть какое-то хобби вне отношений. — Вот тут ты прав, — одобрительно сказал Серхио, смягчив тон. — Когда мужчина и женщина проводят вместе каждую минуту, они начинают друг другу надоедать. И тогда приходится прибегать к нестандартным способам, чтобы разнообразить сексуальную жизнь и вернуть былую страсть. Вот недавно мы с твоей мамой решили опробовать дилдо… — Папа! — гаркнул Пабло. — Не нужно подробностей! Серхио захлопнул рот и, поняв, что его занесло, смущённо покраснел. Обычно находчивый в разговоре мэр сейчас так и не смог найти остроумное оправдание своему высказыванию, поэтому повисла неловкая пауза. Первой пришла в себя Марисса. Она, будто ничего не произошло, спокойно спросила у Серхио: — Так что там с увлечениями вашего сына? Серхио взглянул на неё, задумчиво нахмурился, потом по-царски снисходительно сказал: — Ладно, пой. — Правда? — обрадовался Пабло. — Ты разрешаешь? — Да. — И в клубе можно выступать? — осторожно спросил Паблито. — Да хоть в переходе! — воскликнул мэр. — Главное, никогда! Слышишь? Никогда больше не подходи к фикбуку! — приказал он, и двинулся к выходу. — Бездарность то какая, Господи, — проворчал Серхио, вспоминая шедевр «сына». — Не дай бог кто узнает, позора не оберусь. Старший Бустаманте вышел, а Пабло с Мариссой посмотрели друг на друга, и одновременно заулыбались. — Слушай, а на что ты рассчитывала, когда хотела ему мою писанину показать? — спросил Пабло, приблизившись к Мариссе, и взяв её за руки. — Что он как и все восхитится, разглядит твой талант и, может, не петь, но хотя бы просто заниматься музыкой тебе позволит, — пояснила Спиритто. — Потом я импровизировала, и как видишь, всё получилось даже лучше. — Ты у меня умница, — чмокнул Пабло её в губы. — А теперь мне пора, скоро Блас с обходом пойдёт. — Да, спокойной ночи, — кивнула Марисса. — Пабло? — с любопытством спросила она, когда Бустаманте уже дошёл до двери и приоткрыл её. — А что такое дилдо? — Понятия не имею, — честно ответил Паблито, и вышел из комнаты. Только за ним закрылась дверь, как на одной из кроватей кто-то закопошился. Одеяло откинулось, и показались красные лица запыхавшихся Луны и Николаса. — Вы что там делали? — округлила Марисса глаза. — Лежали просто, — ответила Луна. — Услышали из коридора голоса, и спрятались под одеялом, чтоб нас не застукали. Потом услышали голос Серхио Бустаманте, и пришлось ждать, пока он, а следом и его сынок покинут комнату, — спокойно пояснила Лунита, и недовольно добавила: — Блин, чуть не задохнулись. Марисса с недоверием смотрела на подругу, прищурив глаза, потом внезапно подскочила к парочке и резко сдернула с них одеяло. Узрев полностью одетых Фернандес и Провенцо, Спиритто уточнила: — Что, правда просто лежали? — Ну да, — пожала плечами Луна. — А что нам ещё там делать? Ну целовались ещё, пока вы не пришли, — простодушно говорила Фернандес, а вот Николас быстро сообразил, в чём Марисса их заподозрила. — Эй! — возмутился парень, глядя на Спиритто. — Ты чего это надумала? Я джентльмен! — Давай-ка, джентльмен, — потянула Марисса его за руку. — Иди к себе, а то сейчас Блас припрётся, и аукнется нам всем твоё джентльменство. Ворча себе под нос, Николас встал с кровати, быстро поцеловал на ночь Луну, и направился к выходу. — Кстати, — сказал он, взявшись за ручку двери. — Дилдо — это имитатор пениса, его применяют для самоудовлетворения одинокие женщины. Мужчины тоже применяют, но в основном в ролевых секс-играх с партнёршей. Или с партнёром… — Провенцо опустил взгляд в пол и озадаченно нахмурился. — Откуда я это знаю? — спросил он сам у себя. — А, вспомнил! — хлопнул парень себе по лбу. — Из того ориджинала. Спокойной ночи, девчонки. Николас ушёл, оставив девочек переваривать информацию. *** Покинув комнату Мариссы, Пабло быстрым шагом двинулся к себе, и столкнулся с Мануэлем. Агирре нервно топтался у двери, ведущей в покои популярной блондинки. — Ты чего тут? — поинтересовался Пабло. — Хочу признаться Мии, что цветы от меня, — заявил мексиканец, начиная грызть ногти. Видимо, у рыжей подруги привычку перенял. — Правда? — заулыбался Пабло. — Здорово, молодец! Но ты бы решался побыстрее, а то скоро староста с обходом пойдёт. Мануэль убрал руки ото рта, внимательно посмотрел на Бустаманте, и нервно усмехнулся. — Представляешь, — сказал он. — Впервые боюсь признаться девушке в том, что она мне нравится. — Понимаю, — сочувственно ответил Пабло, и оживлённо дополнил, сделав шаг к двери. — Ладно, давай помогу. — Как? — Я хотел завтра утром маленький сюрприз Мариссе сделать, — говорил Бустаманте, доставая из кармана своей джинсовой куртки подвесную мягкую игрушку в виде красного улыбающегося сердца. — Но так уж быть… — Пабло повесил мягкое сердечко на ручку двери. — Может, не надо? — протянул Мануэль, пока не очень понимая, что задумал сын мэра. А Бустаманте тихо, но чётко произнёс: — И знай, Мануэль. С самого нашего знакомства, хоть оно и было не очень приятным, я восхищаюсь твоей смелостью, уверенностью в себе, бесстрашием и упорством. И если ты сейчас сбежишь, то очень меня разочаруешь. — Пабло поднял сжатую в кулак ладонь. — Бустаманте, не смей, — напрягся Агирре, но Пабло уже громко постучал в дверь и мгновенно ретировался. Мексиканец хотел было последовать его примеру, но вовремя вспомнил слова о разочаровании, поэтому не сдвинулся с места, а дверь тем временем распахнулась. — Мануэль? — вскинула брови Миа, и заметила мягкую игрушку, висящую на ручке. Она аккуратно сняла её и удивлённо спросила: — Это ты оставил? — Нет, — отрицательно замотал головой Агирре. — Это Пабло. — Пабло? — переспросила Коллучи, и посмотрела вглубь комнаты, где на кровати Фейлиситас лежали Виктория и сама Фейли, уткнувшиеся в ноутбук. — Девчонки, — обратилась к ним Миа, покручивая на пальце мягкое сердечко. — Это от Пабло. Пас бросила короткий взгляд на игрушку, и снова уставилась в ноутбук. — Это не мне, — ответила Вико. — У нас с Бустаманте давно всё кончено. — И не мне уж точно, — усмехнулась Фейли, не отрывая взгляд от экрана. — Странно… — протянула Миа, разглядывая сердечко. — Ладно, это от меня, — слукавил Мануэль, чтобы не случилось недоразумения как с цветами и Бласом. — То есть не совсем от меня. Я шёл мимо, смотрю, валяется у вашей двери, ну я поднял и повесил на ручку… — Миа, — раздался голос Фейли. — Ты бы впустила Мануэля сюда, а то сейчас Эредиа застукает его на женской половине, и нам всем несдобровать. А так хоть спрятать где-то можно. Коллучи молча открыла дверь шире, жестом приглашая Мануэля войти. Агирре зашёл в комнату, Миа закрыла дверь и уставилась на него. — Ну… — произнесла Миита, не зная, как вести себя дальше. — Спасибо, — помахала она игрушкой и дополнила: — Знать бы ещё, кто её под нашу дверь подбросил. — Может, просто кто-то обронил, — сделал обманное предположение Мануэль, и решительно заявил: — Миа, нам надо поговорить. — Давай, — пожала плечами Миа. — Девочки, вы не могли бы выйти? — Нет-нет, пусть они останутся, — возразил Мануэль, хотя Пас и Митре даже с места не сдвинулись. Они продолжали смотреть в экран ноутбука и ничего не слышали. — Я не собираюсь хранить в секрете то, что хочу сказать, — добавил Агирре. — Ну, говори. — Те цветы, которые тебе недавно подарили… Это не от Бласа, это от меня. — От тебя? — Миа медленно обернулась, дабы убедиться, что за её спиной никого кроме подруг нет, и Мануэль действительно говорит это ей. К слову, Вико и Фейли продолжали никак не реагировать на разговор Коллучи и Агирре. — Но Блас подтвердил, что цветы от него… — Блас соврал, — отрезал Мануэль. — Не знаю, зачем ему это, но факт остаётся фактом. Эредиа никакого отношения к этому подарку не имеет. Если не веришь, можешь спросить у Пабло, он точно знает, что цветы от меня. — Ну допустим, — проговорила Миа, глядя на него. — Но почему? Почему ты мне решил подарить цветы? — Ну… Потому что ты мне нравишься. — Что??? — Миа снова обернулась, чтобы ещё раз удостовериться, что за её спиной не стоит какая-нибудь хорошенькая не блондинка в немодной одежде и с безвкусным макияжем, но зато с мозгами, как сказал бы Агирре. Никаких красоток с плохим стилем не наблюдалось, зато подруги Мииты удосужились обратить внимание на пару сразу после признания Мануэля. Фейли протянула руку к шкафчику рядом с кроватью, достала оттуда початую пачку чипсов, и уместила её между собой и Вико. Девчонки продолжили молча смотреть на Коллучи и Агирре, а чипсы заменяли им попкорн. — Это шутка такая, да? — полушепотом произнесла Миа, глядя на Ману. — Оригинальный мексиканский юмор? — Нет! — воскликнул Мануэль. — Я же не идиот такими вещами шутить. Ты мне правда нравишься, и давно. — А почему ты раньше мне об этом не сказал?! — Миа была крайне возмущена. — Я стеснялся и боялся, — честно ответил Агирре. — Ты же понимаешь, что нелегко признаться в чувствах к девушке, которая тебя ненавидит. Да и какая разница, почему раньше не сказал? Ну сказал сейчас, разве это что-то изменит? — Большая разница! — похоже, Коллучи начинала злиться, но Мануэлю было невдомёк почему. А тем временем Фейли достала из заначки новую пачку чипсов, открыла её и пихнула Викторию локтем в бок. — Газировочки не принесёшь? — попросила Митре. — С радостью, — хмыкнула Виктория, запустив руку в новую пачку с закуской. — Если ты эту сцену на паузу поставишь, — кивком показала она на Агирре и Коллучи. — Вот блин, — расстроенно высказалась Фейлиситас, и пришлось им с Вико дальше уплетать чипсы всухомятку, чтобы не просмотреть самое интересное. — Большая разница! Теперь за мной ухаживает Блас. — И что? — недоуменно улыбнулся Агирре. — И то! Я не могу просто так взять и послать его. Где ты раньше был, Мануэль?! — негодовала Коллучи. — А ты не просто так его пошли, а скажи правду. Что ошиблась, что он тебе не нравится. — Нууу… — замялась Миита, опустив взгляд. — Он мне нравится. Несколько секунд висела тишина, нарушаемая лишь хрустом обжаренной во фритюре картошки. — Ты влюблена в Бласа? — уточнил Мануэль, не веря своим ушам. — Ну почему же сразу влюблена, — пробормотала Миа, не поднимая взгляд. — Просто нравится. — Чем? — Он симпатичный, — привела довод Коллучи. — И одевается хорошо… — А, ну да, — ухмыльнулся Агирре. — Это, конечно, главное! Миа подняла взгляд только тогда, когда хлопнула дверь, да и то потому, что громкий звук заставил её вздрогнуть. Мануэля, естественно, уже не было, Коллучи повернулась и посмотрела на подруг. — Миа, ты зачем его отшила? — укорила её Виктория, явно недовольная концовкой «спектакля». — Ещё и сказала, что Блас тебе нравится, — добавила Фейли. — Это же ложь. — Не знаю, — пролепетала Коллучи. — Не знаю, почему отшила. — Бреда ему наговорила всякого, обидела парня, — сказала Пас. — Особенно про одежду Бласа было очень некрасиво, — осуждающе покачала головой Митре. — Он сам виноват! — воскликнула Коллучи, применив тактику «лучшая защита — это нападение». — Пришёл и давай ни с того, ни с сего в симпатии признаваться. Мне очень сложно его понять, он странно себя ведёт. То флиртует, то подкалывает, то заботу проявляет, то насмехается. Я растерялась, решила, что он прикалывается, разыгрывает, мысли спутались, вот и наговорила сгоряча! А про одежду… — Миа сменила возмущённый тон на виноватый, и присела на кровать. — Я не хотела его обидеть, мне плевать на стиль своего будущего парня, мне просто нужно было аргументировать, почему Блас мне нравится. Ну, а это первое, что пришло мне в голову, — извиняющимся взглядом смотрела она на девчонок, хотя понимала, что извиняться нужно вовсе не перед ними. — Что же мне теперь делать? — печально спросила Коллучи у самой себя, сминая пальцами края мягкого сердечка, которое всё это время держала в руках. Миа попала пальцем в середину игрушки, и та писклявым голосом завела незатейливую песенку о любви. *** В полутёмном коридоре колледжа на первом этаже ворковали парень и девушка, испытывающие друг к другу пока только лёгкую симпатию. Маркус и Лухан робко поцеловались в губы, и парень нежно сказал: — Спокойной ночи. — И тебе сладких снов. — Меня сейчас стошнит, — брезгливо проговорил староста, появившийся из тёмной части коридора. Лухан поджала губы, высвободила свои ладони из рук Маркуса, и повернулась на голос. — Смотритесь отвратительно, — продолжал высказывать Блас своё мнение. — Как мажорный ботан и беспризорная нищенка. — Эредиа умело скрыл язвительную ухмылку. Маркус хотел было взбрыкнуть на хама старосту, но Лухан быстро его остановила, заверив, что она сама разберётся, а ему лучше поскорее пойти к себе, чтобы у них обоих не было проблем. Агиллар посчитал логичным и правильным предложение подруги, но прежде чем уйти, смело заявил Эредиа, что если он обидит девушку, то будет иметь дело с ним. Блас проводил ботаника насмешливой ухмылкой, стараясь не расхохотаться. — Не надоело ко мне цепляться? — спросила Лухи, когда Маркус ушёл. — А тебе обманываться не надоело? — вопросом на вопрос ответил Блас. — Серьёзно не видишь, что он тебе не пара? — А ты опять решил в папашу поиграть? Хочешь прочитать мне лекцию о минусах неравного брака? — Брака, — хмыкнул староста. — А ты не такая простушка, какой кажешься. Смотрю, уже о браке с этим очкариком задумалась, небось и на состояние его родителей нацелилась? И заруби себе на носу, что я тебе не отец, — грозно нахмурился Блас, став серьёзным. — Никогда им не был и быть не собираюсь. Я не великодушный меценат, который подбирает на улице оборванок, чтобы содержать их, так что выбрось эту дурь из головы, и забудь слово «папа». У тебя его нет и никогда не было. Не смотря на то, что староста как всегда очень старался надавить Лухан на больное, она даже не обиделась, поскольку уже знала, кем Эредиа приходится ей на самом деле. Линарес улыбнулась и наигранно послушно произнесла: — Как скажешь, папуль. — Как ты меня назвала? — гневно сверкнули глаза Бласа. — Ой, папочка злится? — издевалась Лухан. — Папочка меня накажет? Под последними словами Лухан не подразумевала абсолютно ничего кроме насмешки, а вот у Бласа быстро разыгралось воображение. Это заставило его растеряться как юного неопытного мальчишку, и утратить все эмоции гнева. Эредиа и рад был бы что-нибудь в ответ сказать. Хоть что-то, хоть бессмысленное унизительное оскорбление или типичное «дура», но не мог, потому что воображаемые непристойное сцены наказания никак не растворялись, а Линарес будто специально не застегнула пару пуговиц на блузке в зоне декольте. Молчание старосты и его взгляд начинали пугать Лухан. Она занервничала и кратко спросила, глядя на Бласа. — Что? Эредиа совсем неожиданно оказался очень близко к девушке, и протянул руки к её груди. Лухан и понять ничего не успела, как староста ловко застегнул те самые две пуговицы на её блузке, раздражённо приговаривая: — Прикройся. А то даже в дорогой одежде выглядишь как нищая девка с низкой социальной ответственностью. Блас удалился так же внезапно как и появился. Лухан осталась озадаченно смотреть на свою блузку в том месте, где староста только что проделал проворные манипуляции пальцами. Надевая сегодня брендовую вещь, Лухи аккуратно застегнула все пуговки до единой, но они, видимо, расстегнулись в течение дня, а она не обратила на это внимание. И сейчас, понимая, что полдня светила своим лифчиком, Лухан стыдливо прислонила руки к уже прикрытой зоне декольте. *** Пабло дождался Мариссу у основания лестницы, и они вместе пошли на завтрак. — Ну как, ты попросил отца узнать адрес? — с тревогой спросила Марисса, неторопливо спускаясь по ступенькам. — Да, — ответил Пабло. — Вчера когда он приходил, у меня вылетело это из головы, но я ему позвонил перед тем, как лечь спать. Ну, а сегодня с самого утра он позвонил мне, и помимо адреса Бласа предоставил ещё кое-какую интересную информацию. — Какую? — нетерпеливо запрыгала Спиритто по лестнице. — Ну, например, ты знала, что он богат? — поинтересовался Пабло, обхватывая любимую одной рукой за плечи. — Нет, не знала. Но в начале года видела, как на стоянке у колледжа он садится в недешевую тачку, так что точно не бедствует. Так и что, очень богат? — Ну как сказать… — поджал Пабло губы. — На один свой месячный доход он может купить весь наш колледж вместе с учителями, директором и даже моим отцом. Но последнее не точно. — Да ладно! — выдохнула Марисса, остановившись у подножия лестницы. — А чем же он занимается? Явно ведь не зарплата старосты ему позволяет такие доходы иметь. — Этого отец пока не смог выяснить, Блас тщательно скрывает свою настоящую деятельность, — фразами киношного сыщика говорил Пабло. — Но известно, что у него были богатые родители, так что, возможно, ему просто отчисляются суммы от наследства. О матери информации мало, но об отце имеется. Папа Бласа своё богатство наживал не очень честным путем, и в один прекрасный день его посадили. В тюрьме он и помер от какой-то болезни. — Охренеть! — Пока рано, — улыбнулся Пабло, и наклонился к уху Марисситы. — Блас лежал в психиатрической лечебнице. — Охренеть! — повторилась Марисса, поскольку от такой информации из её головы вылетел весь богатый словарный запас. — Ещё что-нибудь есть? — спросила она, двинувшись в сторону буфета. — Пока всё. Ну по крайней мере из того, что мне рассказал отец. Его, кстати, очень заинтересовал Блас как личность, но сейчас ему копать под него некогда и незачем, сказал, позже займётся. — Обожаю тебя и твоего папу! — на радостях воскликнула Марисса, крепко обняв Пабло за шею. А потом оба зашли в буфет и подсели за столик к Мануэлю, Николасу и Луне. Марисса тут же начала спрашивать у Фернандес, не появлялась ли на завтраке Лухан, а Пабло придвинулся ближе к Агирре, и спросил: — Ну как вчера прошло с Мией? Видимо, Пабло спросил это довольно громко, потому что неосведомленные девчонки прервали свой разговор и устремили взгляды на Бустаманте и Агирре. Одновременно с этим появилась Лухан, она поставила стул на свободное место между Пабло и Мариссой, и уместилась на нём. — Плохо, — огорчённо ответил Мануэль. — Она меня отвергла. — Почему? — нахмурился Пабло. — Сказала, что ей нравится Блас. — Что за вздор? — рассмеялся Бустаманте. — Блас может понравиться только самой отпетой неадекватке. Прости, Лухан, — дружески похлопал он Линарес по плечу. — За что? — не поняла Лухи. — За то что назвал тебя неадекватной. — А я тут при чём?! — покрылась румянцем Линарес. — Мне не нравится Блас! — Да, да, конечно, — не стал спорить Пабло, и снова повернулся к Мануэлю. — Так о чём мы там говорили? Лухан посмотрела на сконфуженную рыжую подругу, и сразу поняла, что та выдала своему любимому мэрскому мачо её секрет. — Марисса! — возмутилась Линарес. — Ну извини! — виновато заговорила Спиритто. — Обмолвилась вчера случайно, когда просила его обратиться к отцу. Он же мой парень, у нас не должно быть секретов. Ему можно верить, Лухан! И ребятам можно верить, правда, ребят? — строго осмотрела Марисса присутствующих. Все подтвердили слова Мариссы, но Лухи всё равно с надутыми губами откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Не дуйся, — потрепала её за щеку Мариссита. — У меня, кстати, для тебя отличные новости. Шикарные, потрясающие! Лухи покосилась на подругу и обиженно спросила: — Правда? — Да, это бомба. Но сначала давайте разберемся с мексикано-барбиевскими отношениями, — посмотрела она на Пабло и Мануэля. — Что происходит? Бустаманте и Агирре изложили ситуацию, Мануэль дополнил её рассказом о разговоре в комнате Мии. — Значит Миа не хочет признаваться в своих чувствах или что-то ей мешает, — задумчиво проговорила Марисса. — Есть у меня одна идея… Но придётся подключить весь курс и сделать это нужно до начала уроков. Сколько у нас до начала? — спросила она Луну. — Ровно пятнадцать минут, — отрапортовала Лунита. Марисса вскочила и пулей вылетела из буфета. Карлос Веласкес вошёл в класс за секунду до звонка. Дежурно поздоровавшись с учениками, он присел за свой стол, открыл журнал, и заговорил: — Надеюсь, все выполнили домашнее задание. Кто же пойдет к доске? — бормотал учитель, глядя в журнал. — Кто же… Кто же расскажет нам о своих настоящих чувствах к Мануэлю Агирре… — О чём??? — вопросила Миа, шокированная услышанным. — Коллучи, — поднял на неё взгляд Карлос. — Хотите выйти к доске? — как ни в чём не бывало поинтересовался он. Ничего не ответив, Миа ошарашенно осмотрела однокурсников, но все они вели себя как обычно, словно и не слышали того странного высказывания учителя. Кто-то сидел со скучающим видом, подперев щеку рукой. Кто-то перелистывал тетрадь, вспоминая тему, кто-то тянул руку с желанием устно продемонстрировать выполненное домашнее задание. Подруги Мии как всегда набрасывали в блокнот отрывки для новых глав к фанфикам, а сам Мануэль очень внимательно читал записи в своей тетради, и был одним из тех, кто желал выйти к доске. — Коллучи, — повторил Веласкес. — Так вы хотите выйти к доске или нет? — Нет, — пролепетала Миа. — Я не готова, простите. — Можно я? — попросил Мануэль. — Конечно, Агирре, — кивнул учитель. Пока Мануэль читал свой доклад, Миа шёпотом спросила у Виктории: — Ты слышала, что он сказал? — Кто? — оторвалась от своего занятия Пас, и посмотрела на Агирре. — Ну так, краем уха, — сказала Вико. — А ты чего такая ошалелая? Мануэль же экономикой увлекается и часто свою сделанную домашку на уроках Веласкеса читает… — Да не Мануэль! — возбуждённо прошептала Миа. — А Веласкес сказал в начале урока, мол, кто хочет признаться в чувствах к Мануэлю. Неужели ты не слышала? — поражалась Коллучи. Виктория непонятливо свела брови, потом встряхнула головой и ответила: — Миа, ты какую-то дичь несёшь. Извини, но ты меня отвлекаешь. Пас продолжила своё занятие, а Миа погрузилась в глубокую задумчивость. — Садитесь, Агирре, пять, — одобрительно сказал Веласкес, когда мексиканец закончил доклад. — Молодец, Мануэль, — похвалил Пабло товарища. — Хорошо разбираешься в теме. Я бы на месте Мии уже давно признался тебе в любви и не парился. — Пабло! — резко повернулась к нему Миа. — Ты что такое говоришь?! Бустаманте в недоумении посмотрел по сторонам, поскольку кроме Мии никто так бурно на его слова не отреагировал, и спокойно ответил: — Сказал, что Мануэль в теме хорошо разбирается. Я ему немного завидую, просто мне экономика вообще не даётся, — пояснил Бустаманте, и с усмешкой дополнил. — А отец ещё хочет, чтоб я пошёл по его стопам. Да я весь Буэнос-Айрес обанкрочу. — Но ты не только это сказал! — стояла на своём Коллучи. — А что ещё? — удивился Бустаманте. — Вроде только это. — Миа, вам сегодня не здоровится? — заботливо поинтересовался учитель. — Вы странно себя ведёте. — В-вы… — стала заикаться Миита. — Вы тоже не слышали, что он сказал про меня Мануэлю? — спросила Миита, указывая пальцем на Пабло и находясь в полнейшем смятении. — Вы меня, конечно, простите, Коллучи, за столь личное мнение, но по-моему у вас мания величия, — серьёзно сказал Веласкес. — Успокойтесь, про вас никто ничего не говорил. Миа издала тихое мученическое мычание, бессильно сползая по спинке стула, и твёрдо решила больше не реагировать на бредовые высказывания, которые ей слышатся. На уроке истории Хильда напомнила ребятам тему, и задала по ней вопрос. Ответить на него вызвался Гвидо. — Неожиданно, Лассен, — не смогла скрыть ухмылку Хильда. — Ну что ж, давайте вас послушаем. Гвидо встал и категорично заявил: — Я очень люблю историю. — Таак, — протянула Хильда. — Дальше. — Но больше всего мне нравится история двух влюблённых, которые померли ради того, чтобы быть вместе. Коллучи прыснула со смеху, глянув на Фейли, однако ни одна из подруг её не поддержали и, судя по их лицам, ничего смешного в словах Лассена они не увидели. Никто не увидел. Даже учительница. — Она была богатая, а он бедный и плохо одевался… Миа невольно громко икнула, и смущённо прикрыла рот рукой. — Простите, — сиплым голосом извинилась она, глядя на сеньору Акоста. — Ничего страшного, Коллучи. Если хотите, можете выйти попить воды. — Нет, спасибо, — прошептала Миа, пряча взгляд. — Мне уже лучше. — Продолжайте, Лассен. — Моя любимая сцена, это когда Мануэль приходит к Мии в комнату и признаётся ей… — Бред! — не выдержала Коллучи, вскочив со стула. — Их звали Ромео и Джульетта, и он не в комнату к ней пришёл, а под балкон серенаду петь! И он не был беден, просто их семьи враждовали! — Ну, а я что говорю? Приходит, значит, Ромео к Джульетте под балкон… Одноклассники и преподаватель продолжали сидеть с таким видом, будто ничего не происходит, будто так и должно быть. Лишь некоторые неодобрительно косились на Мию за её странное поведение. У Коллучи закружилась голова от ощущения некого сюрреализма, а Лассен завершил: — В общем, хорошая история, мне очень понравилась. Жаль только, что в конце Миа с Мануэлем решили выпилиться, а ведь были такие целеустремлённые и молодые, могли и побороться за своё счастье. Если бы я писал этот рассказ, я бы Мию с Мануэлем оставил в живых, а ещё мне кажется, что в рассказе не хватает лёгкой эротики. — Спасибо, Гвидо, — сказала Хильда. — Заслужил твёрдую пятерку. — Что??? — простонала Миита, прикладывая ладонь ко лбу. — Какую пятерку, он же такую чушь нёс, и вообще не по теме. — Может, кто-нибудь отведёт сеньориту Коллучи в медпункт, похоже, ей плохо, — обеспокоенно произнесла сеньора Акоста. — Нет, нет, — воспротивилась Миа, стараясь принять на стуле нормальное положение. — Мне хорошо, не надо меня в медпункт, я не хочу! Причина нежелания посещать медпункт была проста — Миа боялась, что прямо оттуда её увезут в психушку. *** На перемене Коллучи одиноко села на кушетку и постаралась убедить себя в том, что не сходит с ума. От мыслей её отвлекли громкие девичьи голоса, Миа подалась немного вперёд, и посмотрела в сторону шума. По коридору походкой императрицы шла Фернанда. По обе стороны от неё как преданные фрейлины топали подруги Мии, а сзади вереницей следовали остальные девчонки, которые ещё совсем недавно хвостом вились за Коллучи. Миа смотрела на шедшую в её сторону свиту, пытаясь понять, чем Рамос заслужила такое внимание. Через несколько секунд Миите стала известна причина столь внезапной популярности Фернанды. Не так давно Фер написала фанфик по сериалу «Дикий ангел», и за первую главу получила множество лайков, равное количеству хвалебных отзывов. И вот сейчас девчонки интересовались у Рамос секретом успеха, ведь очень редко случается, когда начинающий автор взрывает, так сказать, фэндом. Сама Миа конечно же читала работу Фернанды, но отзыв оставлять не стала и искренне не понимала, что те самые читатели нашли в этой работе такого «вау», о котором писали в отзывах. — Секрет прост, — говорила довольная Фернанда, двигаясь по коридору. — Я разослала ссылку на фанфик всем своим подругам, а также знакомым из Англии и Испании, попросила меня поддержать. Фейлиситас и Виктория резко затормозили. — А что, так можно было? — с сарказмом спросила Вико. — Я, Фейли и Миа подписаны друг на друга, но сразу договорились, что лайкать будем, если только действительно работа понравится. — Конечно можно, а почему нет? — хмыкнула Рамос. — Кстати, вам тоже советую подключить подружек вне своей компании, а то ваши фанфики с лайками, которые не дотягивают даже до пятидесяти, смотрятся, мягко говоря, убого. Миа встала с кушетки и в один шаг оказалась возле Фернанды. — Ну вообще-то это называется накруткой и никак твой писательский талант не проявляет, — сказала Коллучи. — Ты бы ещё всю родню попросила тебя пролайкать, чтоб комбо по фальшивым «нравится» выбить. И я уверена, если б не твои подружки, то ты и десять лайков бы не набрала, потому что сделала из Милагрос богатую надменную сьюху, а изюминка этой героини в сериале как раз в том, что она бедная девушка с широкой душой и мальчишеским стилем одежды, а не разукрашенная рыжая Барби, рождённая в семье мультимиллиардера. — Опять ты о своём мексиканце, — скривилась Фернанда. — Может, уже признаешься ему в любви, и перестанешь донимать весь колледж? — Ты что несёшь? — нервно улыбнулась Коллучи. — При чём тут Мануэль, я тебе своё мнение о твоём фанфике высказала. — Эээ… Миа, — тихо обратилась к подруге Виктория. — Ты только что сказала, что Мануэль считает фанфик Фернанды бездарным, а её героиню сьюхой, и никогда не стал бы такое читать. — Я так сказала? — в который раз за сегодня впала Коллучи в замешательство. — Да, — послышалось множество голосов. — Слово в слово, — подтвердила Фейли. — Простите, — попятилась Миита. — Мне что-то сегодня не по себе совсем, — охрип её голос. — Пойду прилягу. Когда Коллучи скрылась за поворотом коридора, Фернанда посмотрела на её подруг, и прищурилась. — Я не поняла… — протянула Рамос. — Это она что, сейчас мой фанфик сьюшным отстоем назвала? — Похоже на то, — с усмешкой сказала Фейли. — Её не в чем винить, — пожала плечами Вико. — Ведь таковой он и есть. Митре и Пас захихикали и, покинув компанию прихвостней Фернанды, вместе пошли вперёд по коридору. — Ой, на свои работы посмотрите! — мстительно крикнула им в спины Фер. — У одной порнуха сплошная, а у второй примитивный детектив, где с первых строк ясно, кто убийца! — Зато у нас подписчики и лайки с отзывами реальные, а не накрученные подружайками, — насмешливо отбила подачу Виктория. Пылая гневом, Фернанда повернулась к своим девчонкам, но кроме Белен уже никого рядом не было. — Эта мнимая королева без мозга считает, что она во всём хороша, да? — выливала Рамос подруге свою злость на Коллучи. — Типа и красивая, и модная, и талантливая, и поёт, и танцует, и стихи пишет, и рассказы… А я докажу этой кукле, что мой фанфик даже с Мэри Сью и без накрутки способен набрать много лайков. Вот прямо сейчас пойду и попрошу всех знакомых отменить лайки, прочитать главу от начала до конца, и честно высказаться в отзывах! — Да, да, да, молодец, — без интереса кивала в такт её словам Белен. — Слушай, посоветуй мне лучше, какую сделать концовку к своему фику? Мне кажется, хэппи энд со мной дурацкий и вообще не вписывается в сюжет работы. Может, что-нибудь пожёстче, а? Например, пусть Пабло повесится в больнице. — Из-за чего? — заинтересовалась Фернанда. — Ну из-за того, что по его вине жена в психушке, а любовница в реанимации. И, кстати, не стоит забывать о Мануэле, который остался жив-здоров. Может, пусть он придёт в больницу добить Бустаманте, и перережет ему скальпелем горло? Или лучше покромсает его тело на очень-очень маленькие кусочки, и спрячет их в холодильнике для анализов. По мере того, как Пачеко говорила, глаза Рамос лезли на лоб. — Это уже не даркфик, а ужастик какой-то трэшовый получается, — высказалась Фернанда. — Думаешь, с холодильником я перегнула, да? Ладно, — пробормотала Белен, погружаясь в свои мысли и начиная двигаться вперёд. — Пойду придумаю другое место для останков Бустаманте, чтоб не сильный трэшак был. Фернанда проводила её взглядом, и усмехнулась мысли о том, что для реальных героев концовка фанфика Белен будет неожиданным сюрпризом. А то, что четверка этих героев читает работу Пачеко, Фернанда отлично знала. Урок Сантьяго Мансилья не оказался для Мии приятным осознанием того, что у неё было лишь кратковременное психическое расстройство. Коллучи слышались всё те же высказывания про неё и Мануэля, но сейчас упор делался на то, что ей необходимо признаться Агирре в своих чувствах. Весь урок Миита сидела зажмурившись и прижимая локти к ушам, но неуместные фразы учителя и однокурсников всё равно долетали до слуха, а на её состояние никто не обращал внимания. Урок закончился, все покинули класс, а Миа уместилась на стуле, подогнув ноги в коленях и обхватив руками голову. — Миа, — позвала её Фейли, встав по другую сторону парты. В паре шагов от Митре стояла Виктория и смотрела в пол. — Ты в порядке? — заботливо поинтересовалась Фейлиситас. — Нет! — проскулила Коллучи, не меняя положения. — Я не понимаю, что со мной происходит! Я слышу странные вещи, которых кроме меня никто не слышит. Учителя говорят так, как никогда не говорили бы в реальности, и поощряют слова ребят, которых никогда бы не поощрили. Начинаю убеждаться, что у меня галлюцинации, но то, что я слышу, кажется реальным, при этом все ведут себя обыденно. Все будто… будто… — Будто сговорились, да? — тихо произнесла Фейлиситас. — Да! — практически крикнула Миа, отстранив руки от головы. — Словно… Минутку! — резко подняла Коллучи взгляд, но ни Фейли, ни Виктории в классе не было. Миа быстро стала соображать и складывать в голове паззл, а в это время её сбежавшие из класса подруги быстро поднимались по лестнице. — Фейли, ты же нас всех сдала, — с укором сказала Вико. — Мне её жалко! — печально свела Фейлиситас брови к переносице. — Ты видела, в каком она отчаянии, она же с ума сходит! Это психологическое воздействие, конечно, неплохая идея, но так ведь можно человека до шизофрении довести. Вот я ей правду и подсказала маленько. — Ты права, — согласилась Виктория. — Мне её тоже жалко. Особенно сегодня в разговоре с Фернандой было. Миа так классно её осадила, а нам пришлось подыграть этой дуре Рамос ради дурацкого эксперимента над подругой. — Вот-вот, — пробурчала Фейли. Всё хорошенько обдумав, Миа убедилась, что стала жертвой сговора. Она не знала, как автору идеи удалось втянуть в это учителей, но в своих предположениях о том, кто автор, была уверена. Конечно же это Спиритто! Просто больше никому такое в голову не придёт, только этой сумасбродной Бустаманской пассии, которая над последствиями своих действий не задумывается и поэтому не подозревает, что её желание сделать во благо может обернуться катастрофой. Миа решила оставить расправу над Мариссой на потом, да и вообще не очень ей хотелось устраивать скандал из-за этого розыгрыша. Сейчас после осознания, что она не сумасшедшая, Коллучи не испытывала ничего, кроме радости и, следовательно, на Мариссу не злилась. А Мануэлю рано или поздно всё равно пришлось бы сказать правду о своих чувствах, независимо от того, случился бы этот розыгрыш или нет. Коллучи повеселела, сладко потянулась на стуле и задумалась над тем, как Марисса умудрилась уговорить учителей на участие в этом цирке. А способ прост: шантаж и манипуляция. Неодобряемые Марисситой приёмы, но тут пришлось поступиться своим принципам. Причина шантажа тоже проста — сайт фикбук. Марисса уже давно заметила, что многие учителя читают фанфики, а некоторые даже пишут их. Гонимая любопытством, она обратилась к знакомому матери, который увлекается программированием. За хорошую сумму он согласился на риск, за который может отделаться большим штрафом, а может и за решетку попасть. Марисса с интересом смотрела на то, как парень взламывает коды и системы, но в первый же день узнать ей ничего не удалось. Зато через неделю, она уже обладала всей информацией о том, под каким ником какой преподаватель прячется, что он читает, пишет, и какие оставляет отзывы. Например, Карлос Веласкес пишет ориджинал с высоким рейтингом, где в главной роли выступает сорокалетний мужчина, влюблённый в тринадцатилетнюю девочку. Мариссе хватило одного страшного и как бы невзначай брошенного слова «педофилия», чтобы Веласкес согласился на всё. Хильда Акоста читает романы с метками БДСМ, инцест, эротические наказания, и оставляет под ними объемные отзывы, сравнимые с самими рассказами. Осведомив Хильду, что знает об этом, Марисса шутливо погрозила ей пальцем, приговаривая: — А вы шальная старушка. Наверно знаете, как правильно ублажить мужчину, чтоб он навсегда к вам плёткой привязался. Акоста покрылась ярко-бордовыми пятнами, и так же согласилась участвовать в затее нахалки Спиритто. Мансилью шантажировать не пришлось, но на него и компромата не было. Марисса лишь поведала ему ситуацию, немного поканючила, надавила на то, что для всех хочет любви и счастья, и добродушный Сантьяго дал своё согласие. Остальных преподавателей Марисса обработать не успела, да и не собиралась, поскольку считала, что и этого для Мии будет достаточно. По расчётам Спиритто Коллучи должна была сдаться после урока этики, что, собственно, и произошло, но не совсем так, как ожидала Марисса. А в общем суть такова: преподаватели согласились подыграть с условием того, что никто не узнает, чем они занимаются в интернете. Мариссита поклялась, что будет держать язык за зубами, и была твёрдо намерена эту клятву сдержать. *** Никто из учащихся и персонала Элит Вэй не знал, что сегодня с утра Дунофф получил нехилую взбучку от Эчаменди. Комиссия обнаружила, что обучаемость в колледже упала и что дети с установленных в школе компьютеров постоянно посещают один и тот же сайт, который никак к учёбе не относится. В общем и целом проблема состояла в том, что все в элитном учебном заведении пинают балду, а директор никак на это не реагирует. — А какой сайт они посещают? — осмелился спросить Дунофф. — Фидпук, — злобно ответил Эчаменди. — Простите, может, фикбук? — поправил его Марсель, после чего выслушал в свой адрес шквал «комплиментов» о некомпетентности и предупреждения о том, что он будет уволен, если за неделю обучаемость не повысится и не установится жёсткая дисциплина. Эчаменди ушёл, Марсель выдохнул и, вытерев пот со лба, занялся рабочими делами. Завершил он их как раз к четвертому уроку, которым у третьего курса стояла литература. А первым сделать выговор он собирался именно третьему курсу. Кармен Менендес не успела урок начать, как в класс вошёл директор в сопровождении старосты. Дунофф встал за учительский стол и начал говорить: — До меня дошла информация, что вы совсем обленились, обнаглели и сели мне на шею. К счастью, я знаю причину вашего безделья, и намерен устранить её в ближайшее время. А пока она будет устраняться, чтобы я не видел и даже краем уха не слышал о том, что вы заходите на сайт «Книга фанфиков». — Что? — выразила недовольство Марисса. — Поясняю подробнее, — повысил голос Дунофф. — На школьных компьютерах доступ в свободный интернет будет заблокирован, открытыми останутся только сайты, из которых вы сможете черпать полезную информацию для учёбы. Личные ноутбуки будут изъяты и отданы вашим родителям, ими вы сможете свободно пользоваться на выходных. И повторяю: пока специалист не прибыл, и интернет открыт, чтобы я никого за компьютером, а особенно на сайте Фикбук не видел! — Ну зашибись! — вскинула руки Спиритто. — То есть вы продолжите писать потрахушки с моей мамочкой, а нам нельзя, да? — Она права! — встала Пилар. — Папа, это несправедливо! Ты нам практически кислород перекрываешь, а сам, значит, продолжишь в своих фантазиях кувыркаться с Соней Рэй? Как ни странно, тактика девчонок не оправдала их ожиданий. Марсель не застыдился, не смутился, а только сильнее разозлился. — Вас не должно волновать, кто и что пишет! Здесь вы для того, чтобы учиться, а развлечения вроде чтения и писательства фанфиков оставьте на свои законные выходные! Мне из-за вашей безответственности сегодня так попало, что меня уже ничем ни пристыдить, так что свои уловки оставьте для более уязвимых личностей! — Но… — начала было Марисса. — Я сказал, никакого фикбука и точка!!! — орал директор, сопровождая каждое слово ударом ладонью по столу, и этим очень напоминал Хрущёва с его криком про Кузькину мать на заседании ООН в 1960-м году. Дуноффу не хватало только ботинка в руке. — И если хоть один нарушит этот запрет, староста Эредиа вас всех накажет! Блас поёжился. Линарес абсолютно опошлила это слово, поэтому ему было жутковато от представлений того, как он наказывает всех. Директор ещё немного поорал, повторил свои указания, запреты, напомнил о последствия их невыполнения, и твёрдой походкой вышел из класса. Кармен начала занятия, а настроение третьекурсников упало до нуля. Когда завершился последний урок, никто не рванулся пулей в общую или свою комнату. Даже атмосфера в учебном заведении стала грустной, тусклой и угнетающей. Некоторые ученики со скорбными лицами поплелась в коридор, другие остались сидеть в классе просто потому, что делать теперь нечего, ведь их всех лишили любимого занятия и сайта. Осталась и Марисса, которая вовремя вспомнила, что у неё есть незавершённое дело. Она повернулась на заднюю парту и вцепилась в руку Пабло. — Где Лухан? — С Маркусом вроде вышла, — ответил Пабло. — Пойдем! — встала Марисса и потянула Бустаманте за собой. — Найдем её, мы же забыли кое-что важное. Ребята нашли Лухан в комнате отдыха в компании Маркуса, и его тоже подключили к делу. Все четверо воровато приблизились к учительской, встали в позу футбольной команды, обсуждающей стратегию игры, и Марисса шёпотом заговорила: — Итак, кроме Бласа никого уже нет. Давайте повторим план. Пабло выманивает Бласа из учительской и заговаривает ему зубы, чтобы тот подольше не возвращался, я тем временем роюсь в вещах Эредиа, а Лухан с Маркусом стоят на шухере. — Слушай, а если Блас ключи от квартиры не в пиджаке или портфеле носит, а в кармане брюк, — предположил Пабло. — Что тогда? — Я об этом думала, — кивнула Марисса. — Но сначала проверим банальную версию про пиджак и портфель, а если не повезёт, то будем думать, как достать ключ из его штанов. — Марисса, а вот если ты сейчас найдешь ключ, Блас же потом поедет домой, обнаружит, что их нет, и скорее всего вернётся, решив, что здесь их забыл, — сказала Лухан. — Об этом я тоже думала. Ну да, вернётся, и что? Не найдет их здесь, решит, что потерял, переночует где-нибудь в гостинице, а потом сделает новый ключ. Думаю, у него есть копия, у всех есть копии ключей на случай потери. — Думаешь, он не заподозрит нас? — поинтересовалась Лухи. — Ведь Пабло его будет отвлекать, это подозрительно. — Возможно, заподозрит, — не стала отрицать Спиритто. — Ну не устроит же он посреди ночи грандиозный обыск. Максимум, что он сделает, это наедет с обвинениями на тебя или меня, но тогда я пригрожу ему своей мамулей, которая не любит, когда её дочь и доченькиных подруг обвиняют в воровстве. Ещё есть вопросы? — Да, — сказал Пабло. — Как мне его из учительской выманить? Марисса закатила глаза. — Ну не знаю, придумай что-нибудь. Скажи, что там в игровой кто-то на фикбуке лазит, ему поручено за этим сле… — О, я знаю как! — даже не выслушав любимую, шёпотом воскликнул Пабло, и решительно двинулся выполнять своё задание. Бустаманте ворвался в кабинет и закричал: — Блас, быстрее, там Маркус избивает Лухан! — Что? — опешил староста, медленно поднимаясь со стула. — Что он несёт? — в один голос растерянно спросили Линарес и Агиллар. — Не знаю, — пролепетала Марисса. — Лухан целовалась с Диего, а Маркус увидел и приревновал, — тем временем объяснял Пабло. — И как вмазал ей пощёчину, та аж об стену шмякнулась! — А зачем она целовалась с Диего? — спросил обескураженный староста. — Она же с Агилларом встречается. — Да какая теперь разница, зачем? Быстрее, он же её убьет! Они у Лухан в комнате, Маркус там её лицом по полу возит! — Оба быстро к нам в комнату! — шёпотом приказала Марисса, и Лухан с Маркусом молниеносно метнулись в сторону лестницы, а через несколько секунд из учительской выбежал Блас. Ну зачем пытаться здраво рассуждать, включать сообразительность и логику, или хотя бы просто спросить Бустаманте, почему он сам не предотвратил избиение Лухан, а прибежал сюда рассказывать об этом старосте, бросив Линарес на растерзание извергу ботану. Но нет у Бласа времени на все эти глупости и расспросы, когда речь идёт о нанесении вреда физическому здоровью несчастной сиротки. Пылающий гневом Эредиа влетел в комнату через мгновение после того, как туда вбежали Маркус и Лухан. — Блас… — лишь смогла выговорить Лухи. — Он тебя бил? — жёстким голосом задал вопрос староста. — Нет! То есть да… — путалась в ответах Линарес, и из-за смешанных мыслей никак не могла найти золотую середину. — Маленько, — сказала она первое, что посчитала наилучшим вариантом. Маркус отпрянул от вмиг оказавшегося возле него старосты, не удержал равновесие и повалился на кровать, а Эредиа занёс кулак. — Блас, подожди! — крикнули Агиллар и Линарес в один голос. — Что? — процедил Эредиа, прожигая Маркуса взглядом. — Тебя уволят, если ты ударишь ученика! — озвучила ему Лухан вескую причину того, почему не надо бить Маркуса. Блас замешкался, и Маркус уже хотел облегчённо выдохнуть, но вдруг староста отчеканил: — Да похуй. Агиллар получил точечный удар в нос, и со стоном схватился за него, а Лухан издала звук, похожий на писк. Блас с чувством выполненного долга направился к выходу, бросив Маркусу напоследок: — Мудак. — Маркус! — с жалостью проговорила Лухи, подбежав к нему, когда Эредиа вышел. Как и предполагалось, ключи лежали в кармане пиджака, но их была целая связка. Ключ от автомобиля Марисса распознала сразу, а вот с другими пришлось напрячь извилины. Все они были разными, а некоторые из них были пронумерованы, причём нумеровали их, судя по всему, сразу при изготовлении. Возможно, у Бласа несколько квартир, и так он клеймит ключи, чтобы не запутаться. Спиритто метнулась к выходу, рискованно открыла дверь, но на её счастье Пабло стоял недалеко. — Покажи смс с адресом, которое прислал тебе отец, — протараторила Марисса. Бустаманте выполнил просьбу, Марисса посмотрела в сообщении номер квартиры, и снова скрылась в учительской. Судорожно перебирая пальцами ключи, девушка искала нужную цифру и, наконец, нашла её. — Есть! — тихо возликовала Мариссита, и принялась снимать ключ со связки. Когда в комнату вошли Спиритто и Бустаманте, Лухан своим платком вытирала Маркусу нос, сидя перед ним на корточках. — Маркус! — воскликнула Марисса, бросившись к Агиллару. — Прости нас, Маркитосик, — засюсюкала она, обхватив парня обеими руками. — Это мы тебя втянули, ты не должен был пострадать. Пабло тоже сел рядом с Маркусом, и обнял его. — Да, Маркитосик, прости нас, — просюсюкал Паблито. — Зато, пожертвовав своим носом, ты сделал благое дело. — Да ладно, — ухмыльнулся Агиллар, убирая от носа пропитанный кровью платок. — Неужто ключи достали? — А как же, — хитро улыбнулась Марисса, повертев ключик в руке. — Ну, сеньор Эредиа, ждите в гости! — возвестила она, после чего Лухан радостно кинулась ей на шею.