Хён

      Они как обычно собрались всей семьёй за ужином. Чонин спустился на кухню самым последним, сразу привлекая к себе внимание родителей разбитой губой и успевшим налиться синяком на скуле. Отец тут же отложил приборы, одаривая суровым взглядом своего сына, который, молча проскользнув за стол, сразу же принялся за еду, ни на кого не обращая внимания.       — Что с твоим лицом? — тон его голоса не предвещал ничего хорошего. — Ты опять подрался? Мне казалось, что мы эту проблему уже решили.       Атмосфера за столом становилась напряжённой, и Кёнсу постарался сделаться как можно более незаметным на своём месте. Чонин бывало дрался в средней школе. Приходил домой с синяками и разбитыми костяшками. Происходило это нечасто, и его отец закрывал на это глаза. Пока однажды родители одного парня из их школы, с которым тот однажды подрался, не пожаловались, пригрозив подать в полицию. Его отец тогда сам ездил к ним, чтобы разрешить всё мирным путём. Дома был скандал, после которого Чонин пообещал, что больше не будет драться.       — С кем на этот раз ты подрался? — продолжал отец. — Ты хоть понимаешь, что у тебя могут быть проблемы? И я потом не буду…       — Дорогой, успокойся, — вдруг перебила его мать, — я уверена, у него была веская причина вступить в драку, ведь так? — она посмотрела на Чонина, но тот даже не взглянул на неё, всё своё внимание обращая только еде.       — Какая может быть причина для драки? — отец с размаху ударил кулаком по столу так, что вся посуда задребезжала. — Всё можно решить и без кулаков.       — Не злись ты так, — она положила свою ладонь на сжатый кулак мужа, поглаживая, — ну, вспомни себя в его возрасте. Тебе ли не знать, что мальчишки не могут без драк. Скажи же, Чонин, — она снова перевела взгляд на младшего, — у тебя ведь была причина?       Кёнсу напрягся. Ему было интересно, что же ответит младший, он бы хотел знать реальную причину, но тот не торопился с ответом, отпивая горячий чай из своей кружки.       — Была, — наконец, выдал он.       — Вот видишь, — радостно воскликнула мать, глядя на своего мужа.       — И какова же была причина, позволь узнать, — суровое выражение не сходило с его лица.       Но Чонин молчал, продолжая разделываться со своей едой, как ни в чём не бывало. А Кёнсу ничего не лезло в горло, он просто сидел неподвижно на стуле и ковырял вилкой содержимое тарелки. Молчание затянулось, и отец снова не выдержал, ударяя кулаком по столу.       — Отвечай, когда тебя спрашивают, — рявкнул он.       Чонин тут же вскинул голову, глядя своему отцу прямо в глаза.       — Он получил за дело, — с раздражением ответил он и снова уткнулся взглядом в свою тарелку.       — Какое такое дело? — всё больше терял терпение отец, снова ударяя по столу, но уже не так сильно.       — Руки распускал, вот и получил.       Все за столом вдруг затихли.       — Я так и знала, — воскликнула мать, очевидно расценив ответ Чонина по-своему, — ты кого-то защищал. Скажи, это была девочка?       Чонин не торопился отвечать, продолжая дожёвывать свой ужин.       — Ну же, скажи, — не унималась мать, — она красивая?       — Красивая, — его губы вдруг растянулись в улыбке, и он незаметно бросил быстрый взгляд на Кёнсу, который вдруг почувствовал, как горят его уши. Либо Чонин говорил всё это лишь бы отделаться от расспросов родителей, либо… нет.       — Что это за девушка такая, которую надо так защищать, — продолжал отец, всё же понемногу расслабляясь.       — Да ладно тебе, — успокаивала его мать, — мальчишки иногда дерутся из-за девочек, это же так романтично, — она снова повернулась к Чонину, — вы встречаетесь?       Чонин помотал головой, его рот был занят едой.       — Почему? — никак не отставала мать.       — Она ненавидит меня, — просто ответил Чонин, делая наигранно расстроенное выражение лица.       — За что? — удивилась словам младшего женщина, — как можно ненавидеть тебя, ты же такой хороший?       Кёнсу поперхнулся чаем, тут же обратив на себя внимание всей семьи. Он поднял голову и встретился взглядом с тремя парами глаз. Теперь он чувствовал, как горят не только его уши, но и всё лицо.       — Я наелся, — обронил он и, быстро собрав свою посуду, поднялся из-за стола.       — Подожди, милый, — позвала мать, — ты что-нибудь знаешь о ней? Расскажи нам, а то от твоего младшего брата ничего не добьёшься.       Он посмотрел на свою мать, затем перевёл взгляд на ухмыляющегося ему младшего и глубоко вздохнул, глядя ему прямо в глаза.       — Я… Она… Думаю, ты не в её вкусе, — выпалил он, краснея ещё сильнее, и тут же сорвался с места, сгружая посуду в раковину и убегая из кухни наверх, в свою комнату. Кажется, он видел, как после его слов стёрлась ухмылка с лица младшего.       Захлопнув за собой дверь своей комнаты, он тяжело рухнул на стул, ударяясь лбом о твёрдую поверхность стола. Если Чонин говорил о нём… Чонин и правда испытывает к нему симпатию? Или просто поиздевался, сравнив с девчонкой, которую пришлось защищать. Кёнсу в очередной раз почувствовал себя униженным. Он резко развернул к себе ноутбук, открывая новую вкладку браузера. В голове крутилось слово, которое он тут же напечатал в поисковой строке и замер, не решаясь нажать на кнопку поиска. Немного подумав, он всё же стёр напечатанное и тяжело вздохнув, закрыл крышку ноутбука.       Он потряс головой, отгоняя от себя мысли о Чонине. Достав из-под стула рюкзак и вывалив его содержимое на стол, он принялся методично скидывать в мусорную корзину поломанные его одноклассниками письменные принадлежности. Туда же полетела и разодранная тетрадь. Хоть Чонин с его дружками и не трогали его в последнее время, над ним не переставали издеваться остальные. Хорошо хоть не склеивали страницы учебников и тетрадей, как делали это в средней школе. Затратно было каждый раз покупать новые.       Он выглянул в коридор, оглядываясь вокруг, и, не заметив никого, прошмыгнул в ванную готовиться ко сну, но успел только включить воду и отрегулировать температуру, когда услышал позади себя шорох. Обернувшись, он наткнулся взглядом на уже запирающего за собой дверь Чонина.       — Значит, я не в твоём вкусе, — по его лицу нельзя было прочесть его эмоций, но что-то подсказывало Кёнсу, что он был недоволен, — да, хён?       — Что… — растерялся Кёнсу, вжимаясь спиной в холодный край раковины. — Ты же это не серьёзно? Я просто…       — А тогда в душевой ты кончал, выстанывая моё имя, — младший как будто и не слышал его.       — Я… — он почувствовал, как загорелось его лицо, о том дне он не хотел вспоминать. Неужели он тогда действительно произнёс имя младшего, — что ты несёшь?       — Уже забыл? — Чонин угрожающей нахмурился, делая шаг вперёд. — Тебе напомнить?       — Не подходи, — Кёнсу по стенке передвинулся в другой угол ванной комнаты, чтобы оказаться хотя бы на чуть-чуть подальше от младшего. — Что тебе от меня надо?       — Не делай вид, что ещё этого не понял, — усмехнулся тот, а затем снова нахмурился, очевидно прочитав в глазах напротив непонимание происходящего.       — Ты… мог бы объяснить, — сделал попытку разговорить Чонина Кёнсу.       — Я покажу, — младший вдруг двинулся в его сторону, мгновенно оказываясь рядом и хватая его за футболку, сминая тонкую ткань в кулаке, и вдруг замер, глядя куда-то ниже лица Кёнсу. — Откуда это?       Кёнсу, до этого успевший зажмуриться, открыл глаза и попытался проследить за взглядом младшего, склоняя голову вниз, но не смог так ничего увидеть, поэтому просто бросил взгляд на зеркало, висевшее сбоку от них, встречаясь взглядом со своими испуганными глазами, а затем всё же обнаружив то, что так заинтересовало младшего. Возле самой ключицы на оголившейся футболкой коже ярким пятном выделялась свежая царапина, короткая, но глубокая. Кёнсу совсем про неё забыл. Утром в школе, когда парочка его одноклассников отобрали у него пенал, принимаясь ломать содержимое у него на глазах, раскидывая по полу вокруг его парты, один из них случайно проехался ручкой по его шее, когда он попытался вернуть свой пенал обратно.       — Он всё же успел тебя задеть? — отчего-то начинал вскипать Чонин, очевидно сделав неверные выводы относительно того, кто оставил эту царапину. Он вдруг провёл большим пальцем вдоль неё, едва ощутимо касаясь повреждённой кожи.       — Это был не он, — Кёнсу оттолкнул младшего от себя, — я сам поцарапался.       — Так я и поверил, — выплюнул Чонин, отходя на пару шагов назад.       Да, он врал. Но ему совсем не хотелось рассказывать младшему о том, как над ним сегодня в очередной раз издевались. Не хотел казаться слабым. Не хотел, чтобы Чонин опять над ним смеялся, чувствуя своё превосходство.       — Это правда, — он опустил глаза вниз.       — Врёшь, — процедил сквозь зубы Чонин, разворачиваясь и скрываясь за дверью так неожиданно, что Кёнсу даже растерялся. Чего младший так разозлился? Немного постояв, он всё же сдвинулся с места, закрывая дверь на замок, чтобы, наконец, спокойно помыться.       И что он должен был понять? Чонин так ничего ему и не объяснил, а только, наоборот, оставил ещё больше вопросов, которые, наверняка, снова не будут давать Кёнсу заснуть.