Хён

      Кёнсу бегал от Чонина неделю после того, что произошло в душевой, прятался повсюду, чтобы вдруг не столкнуться с ним в одном коридоре или на одной улице. К его удивлению, ему это очень хорошо удавалось. За всё это время он почти ни разу не наткнулся на злополучного младшего с его дружками. Днём он прятался по всем укромным уголкам их школы, которые сумел найти за всё время обучения, а по вечерам запирался в своей комнате, игнорируя вечерние занятия с Чонином, которые они проводили раньше по просьбе родителей. Хорошо было то, что младший и сам очевидно не горел желанием заниматься дополнительно, потому что за всё это время не приходил к нему и не жаловался. И так продолжалось бы и дальше, если бы ровно через неделю на ужине мать не спросила у них, почему они больше не занимаются вместе по вечерам.       Тогда Кёнсу сказал, стараясь ничем себя не выдать, что больше не будет заниматься с братом, что у него не хватает времени на свою учебу и что Чонин и так уже многое усвоил. Родители всё поняли, соглашаясь, что его собственная учёба тоже важна. А вот младший выглядел недовольным, однако возражать ничего не стал. Кёнсу только боялся, что он всё же завалит тест специально, и тогда спросят с Кёнсу, почему же так получилось.       Кёнсу тогда расправился с ужином быстрее всех, чтобы снова запереться в своей комнате до следующего утра. Почему Чонин выглядел таким недовольным? Не было похоже на то, что ему нравилось учиться дополнительно, так почему он выглядел так, словно ему эта новость не понравилась? Кёнсу тяжело вздохнул, уже лёжа на кровати. Если предположить, что Чонин действительно был… геем, то всё равно это не объясняло его поведения. Кёнсу не мог поверить, что мог нравиться своему сводному брату, такого просто не могло быть. Его мозг категорически отказывался в это верить. Чонин его ненавидел, наверняка, презирал. К тому же… Кёнсу не считал себя привлекательным даже для девушек, что уж говорить о парнях. А это был Чонин, у которого даже на друзей были высокие запросы, а про внешность девочек, с которыми он общался вообще лучше промолчать. Чонин не водился с кем попало. Наверняка, и требования к партнёру у того были высоки. Кёнсу всё ещё убеждал себя в том, что это было всего лишь способ младшего унизить его, а то, что было в душевой, просто результат злости, которую вызвало у Чонина высказывание Кёнсу про его ориентацию, да и ледяной душ вдобавок.       В любом случае, Кёнсу был рад тому, что ему больше не приходилось заниматься с Чонином по вечерам. Одной проблемой меньше. Осталось только разобраться с собой и убедить себя в том, что то, что было в душевой, было всего лишь естественной реакцией его тела. Ведь у него ещё никогда не было чего-то подобного. Он был чёртовым девственником.       Кёнсу позже всех вышел из здания школы после репетиции кружка. Он забыл в кабинете ноты, и ему пришлось возвращаться за ними. Преподаватель всё ещё был внутри, поэтому ему без проблем удалось забрать своё, но по пути обратно он умудрился неудачно вляпаться рукой в свежую краску на недавно окрашенных перилах запасной лестницы, по которой, почему-то, решил спуститься, предпочтя её главной лестнице. Чертыхнувшись своей неуклюжести, на первом этаже он свернул в противоположную от парадного выхода сторону. Оказавшись на заднем дворе школы, он глубоко вдохнул тяжёлый от влажности воздух и, поправив лямку рюкзака на плече, пошёл к умывальникам.       Краска с руки счищалась плохо, и в какой-то момент он сдался, подумав, что дойдёт до дома как-нибудь и так, а там уже воспользуется растворителем. Выключив воду и оттряхнув руки от воды, он распрямился как раз в тот момент, когда из спортивного зала на задний двор вышли два парня, с которыми Кёнсу никак не хотел встречаться, особенно сейчас, когда было над чем пошутить. Это были друзья Чонина, и, судя по всему, у них только что закончилась тренировка. Самого Чонина рядом с ними не было, уже хорошо. Кёнсу как можно быстрее развернулся и рванул прочь с территории школы, в надежде пробежать мимо этих парней быстрее, чем они что-либо сообразят. Но не тут-то было.       Парни сразу же заметили его, и тот, что был повыше, рванул в его сторону, хватая за руку и дёргая на себя. Кёнсу пошатнулся, но устоял, чувствуя, как чужая ладонь легла на его плечо.       — Давно не виделись, Кёнсу, — пропел он, почти сияя от радости, — ты от нас прячешься что ли?       — Я видел, как он вчера рванул в другую сторону, когда увидел нас в коридоре, — ухмылялся второй.       Кёнсу молчал. Он старался не смотреть на парней перед ним, вперивая взгляд в стену школьного спортивного зала. Злить их точно не входило в его планы.       — А мы скучали, между прочим, — продолжал первый, — Чонин в последнее время совсем не хочет с тобой играть.       — Ага, мы ему предлагаем, а он всё отказывается, и нам толком не даёт с тобой поразвлечься, — продолжил второй.       Кёнсу заинтересованно перевёл взгляд на парней. А быть может так оно и было. Может, Кёнсу так хорошо удавалось избегать нападок Чонина и его компании всё это время, потому что сам Чонин избегал его. Такое ведь тоже могло быть, хоть и звучало бредово, но Кёнсу всё же принял и такой вариант. Судя по всему, не одному ему было стыдно за произошедшее.       И как же он ненавидел этих парней, даже без Чонина.       — А вы всегда слушаетесь его во всём? — неожиданно даже для самого себя дерзко спросил он. Прям как в средней школе, когда ещё пытался давать отпор своим обидчикам. — Без него вы ничего не можете?       Парень рядом с ним перестал улыбаться, тут же сжимая пальцы на задней стороне его шеи, так что у него даже ноги подкосились, и он медленно опустился на колени.       — Что ты сказал, слизняк? — прошипели ему на ухо, второй парень уже стоял напротив него. — Повтори-ка ещё раз, и я выбью из тебя всю дурь.       — И повторю, — воскликнул Кёнсу, глядя на парней снизу вверх. — Вы ничто без своего…       Он не успел договорить, как тяжёлый ботинок впечатался ему в живот. Чужая рука сразу же отпустила его, и он завалился на спину, хватаясь руками за ушибленное место.       — Что, страх потерял, мелкий? — тот, что был повыше, склонился над его лицом, хватая его за грудки и приподнимая. — Давно не получал? Мне плевать на Чонина и на то, что он говорит. Я делаю то, что хочу сам.       — Скажи это ему в лицо, — усмехнулся Кёнсу, — слабо?       Разозлённый парень схватил его за плечи и с силой впечатал в землю, выбивая воздух из лёгких. Кёнсу не успел отдышаться, как его сверху прижали. Парень над ним выглядел действительно разозлённым, Кёнсу даже успел пожалеть о сказанном.       — Мне плевать, что Чонин говорил не трогать твоё лицо, сейчас я тебе его так разукрашу, что мать родная не узнает.       Кёнсу увидел, как парень над ним занёс кулак для удара, и крепко зажмурился, отворачиваясь. Теперь он точно жалел о сказанном, получать в лицо он не привык. Как же он будет прятать следы от своей мамы?       Но удара, почему-то, не последовало, а он вдруг почувствовал, как вес чужого тела покинул его. Он открыл глаза и увидел странную для себя картину. Чонин сцепился со своим другом в драке, а третий просто стоял в стороне, с интересом за всем наблюдая. Парни боролись недолго, получив по нескольку ударов, они оба рухнули на землю. Чонин почти сразу оказался сверху. В его руке что-то блеснуло. Он прижал своего друга к земле, занося над его лицом кулак с зажатым между пальцами ключом. Оба замерли.       — Я же говорил, не трогать его лицо, — Чонин выглядел разгневанным, его дыхание было тяжёлым, а по подбородку стекала кровь из разбитой губы, — какого чёрта?       Парень под ним выглядел изумлённым, он явно не ожидал такого от Чонина. А тот, казалось, в любой момент мог обрушить на своего друга руку и ни о чём потом не жалеть.       — Ну, чего ты, друг, — вдруг начал заискивать тот, — я же просто прикалывался, ничего бы я ему не сделал.       — Я могу разукрасить тебя так, что мать родная не узнает, — повторил за другом Чонин, угрожающе дёрнув рукой, зажатой в кулак, в подтверждении своих слов, — вот этим ключом.       — Я же в шутку, просто попугать его хотел, успокойся, — парень на земле неловко улыбался, — ну же, дружище.       — Ещё раз и просто так не отделаешься, — пригрозил Чонин.       Он медленно опустил руку, пряча ключ в кармане форменных штанов, и так же медленно поднялся, оттряхивая одежду. Третий парень, наконец, сдвинулся с места, подходя к ним и помогая своему другу подняться с земли. Он закинул руку пострадавшего себе на плечо, помогая устоять. Все трое замерли.       — Тренировка закончилась, — Чонин сплюнул кровь на землю, — валите домой.       — Ты свихнулся, — прокомментировал ситуацию третий и они ушли прочь.       А Кёнсу вдруг понял, что всё ещё лежит на земле в той же позе, в какой и был, когда появился младший. Осознав это, он быстро поднялся, оттряхивая форму, и с опаской взглянул на Чонина. Тот повернулся на звук, осматривая его с ног до головы, и скомандовал:       — Иди домой, — вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони и морщась от боли.       — А ты? — непонятно отчего спросил Кёнсу.       Но Чонин ему всё равно не ответил. Он как-то горько усмехнулся, разворачиваясь к нему спиной, а затем скрылся за дверями спортивного зала. Немного постояв на месте, Кёнсу всё же опомнился и двинулся прочь с территории школы. По дороге он видел дружков Чонина, те шли в другом направлении, громко о чём-то переговариваясь, и Кёнсу спокойно пошёл в сторону своего дома.       То, что произошло только что, удивило его, но он мог найти этому объяснение. Нельзя было позволять синякам и ссадинам появляться на лице Кёнсу, тогда стало бы совершенно очевидно, что его избивали, и дома начали бы беспокоиться. Чонин это прекрасно понимал, всегда следя за тем, чтобы этого не происходило. Вот и на этот раз Чонин просто в очередной раз спасал самого себя от возможных последствий, ведь начни их родители беспокоиться, всё сразу же вылезло бы на поверхность. А ещё Чонин очевидно защищал свой авторитет.       Так думал Кёнсу, поэтому и благодарить младшего за своё спасение он не собирался.