Хён

      Он ввалился в свою комнату, с размаху захлопывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной. Сердце колотилось, как бешенное, отзываясь болью в груди, а горло саднило от холодного вечернего воздуха, которым он успел наглотаться, пока бежал до дома. Бросив пиджак на спинку стула и схватив со стола ноутбук, он завалился вместе с ним на кровать, включая питание. Пальцы нервно дёргались, отбивая сбитый ритм по тачпаду, пока экран, наконец, не загорелся, предлагая пользователю воспользоваться всеми функциями устройства. Кёнсу открыл окно браузера и принялся печатать не слушающимися пальцами, то и дело промахиваясь по клавишам. Он взглянул на экран, нерешительно перечитывая то, что вбил в строку поиска, немного подумал и всё же стёр последнее слово. Они с Чонином не были кровными братьями, между ними даже братских отношений никогда не было, поэтому Кёнсу решил, что это слово будет лишним. Глубоко вздохнув, он нажал на кнопку поиска.       Он нервно кусал губы, бегая глазами по первой выпавшей энциклопедической статье, наполненной сухим текстом, от которого в голове Кёнсу не становилось яснее, но от которого что-то скручивало в животе. Вторая статья помогла не больше первой, а вот к третьей было прикреплено видео. Пару раз прикусив щёку с внутренней стороны, он всё же нажал на плей. Двое парней сидели в обнимку на диване. Один из них, блондин, положил свою руку на плечи брюнета, притягивая его к себе. Оба неотрывно смотрели друг на друга, пока пальцы их рук переплетались вместе. Внезапно брюнет сократил расстояние между ними, впиваясь в губы блондина поцелуем, на что тот лишь одобрительно прикрыл глаза, склоняя голову чуть на бок и углубляя поцелуй, проникая языком в чужой рот…       Кёнсу не выдержал и захлопнул ноутбук, отбрасывая его на кровать рядом с собой. Он только теперь почувствовал, как горело его лицо и как пересохли губы, которые он поспешил облизать. Он вдруг вспомнил, как ощущался чужой влажный язык, настойчиво скользящий между ними. Кожа под рубашкой, где касался младший, покрылась мурашками, и Кёнсу принялся тереть живот рукой, пытаясь избавиться от этого ощущения. Но хуже всего было тепло, начинающее разливаться внизу.       Испуганно зажмурив глаза, он затряс головой, пытаясь отогнать от себя наваждение, а, когда ему это удалось, быстро скинул с себя школьную форму, натянул пижамные штаны и, убрав ноутбук, свернулся под одеялом, как будто бы это могло спасти его от всех проблем.       Кёнсу был уверен, что ему это не снилось. Рядом точно кто-то был, не во сне, а на самом деле. Медленно открыв глаза, он сначала зацепил глазами часы, циферблат которых горел половиной третьего ночи, а затем вздрогнул, наткнувшись взглядом на тёмный силуэт. Пару раз моргнув, он узнал в нём Чонина, который сидел на его кровати и пристально наблюдал за сменой эмоций на его лице.       — Что ты… — он дёрнулся в попытке отодвинуться к стене подальше от младшего, но только испуганно всхлипнул, когда понял, что его рука уже была в плену чужих пальцев, сдавливающих, удерживая и наверняка оставляя синяки.       — Тшшш… — Чонин приложил палец к губам. Выражение его лица пугало Кёнсу. Он выглядел слишком серьёзным. Не было той привычной надменной ухмылки, делающей его лицо немного устрашающим. Однако сейчас Кёнсу было намного страшнее, чем обычно. — Я ведь ещё ничего тебе не сделал, хён.       — Что… что тебе надо? — выдавил из себя Кёнсу. — Зачем ты пришёл?       — Зачем я пришёл? — повторил Чонин, тяжело вздыхая, как если бы очень устал объяснять одно и то же ничего не понимающему ребёнку. — Я пришёл закончить начатое.       Кёнсу сразу понял, что имел в виду младший, но предпочёл не выдавать этого. Он лежал неподвижно, боясь пошевелиться. Ему казалось, что стоит ему двинуться, как Чонин набросится на него. Но младшему не нужен был повод.       — Ты боишься меня, хён? — он склонился чуть ниже, укладывая свободную руку на грудь Кёнсу поверх одеяла и сжимая пальцы. Резким движением он откинул мешающееся одеяло в сторону, почти полностью открывая старшего. Кёнсу принялся вырываться и тут же зашипел от боли, почувствовав, как младший, продолжавший всё это время сжимать его кисть, крутанул её, выворачивая. Больно. Кёнсу замер. Боль в руке парализовала его, не давая пошевелиться. Он даже не сразу понял, что Чонин теперь ещё и сжимал его шею. — Лучше не дёргайся, а то будет больнее.       Кёнсу не мог пошевелиться от боли, не мог прикрыть обнажённую кожу от прожигающего в темноте взгляда младшего, он мог только наблюдать, как тот перекинул ногу через него, усаживаясь на его бёдрах. Пальцы с тонкой шеи змеями поползли вниз по коже, обводя острые ключицы, пересчитывая рёбра и слегка надавливая на судорожно поджимающийся живот. Чонин ослабил хватку на руке Кёнсу, переставая выкручивать её до кругов перед глазами, и он, наконец, смог расслабиться, хватаясь свободной рукой за чужую, теперь уже оглаживающую его бок. Чонин отбросил мешающуюся руку Кёнсу от своей, но тот снова вцепился в неё, не давая свободно касаться себя. Чонин зашипел в раздражении.       — Отпусти, — воскликнул Кёнсу, не желая больше терпеть этого, — отпусти и убирайся из моей к….       Он не успел договорить, как Чонин накрыл его рот своей ладонью, с силой надавливая так, что голова Кёнсу утонула в подушке.       — Я же просил вести себя потише, — прошипел он, — хочешь, чтобы нас услышали? Хочешь, чтобы пришли родители и увидели, чем мы тут занимаемся?       Кёнсу в ужасе сглотнул. Это то, чего ему хотелось меньше всего на свете. Он вдруг явственно представил себе, как в комнату входит его мать, как сонное выражение на её лице сменяется ужасом, и его горло сжало чем-то холодным, леденящим, не давая произнести ни звука.       Чонин, очевидно, поняв, что его слова возымели эффект, убрал руку, откидывая мешающуюся чёлку с его лица, и заглянул прямо в глаза перед тем, как склониться ниже. Кёнсу резко отвернулся, чувствуя, как Чонин, промахнувшись, мазнул губами по его щеке. Он уже был готов почувствовать боль, ведь он наверняка разозлил этим младшего, но боли не последовало. Вместо этого, он почувствовал, как горячие губы впились в его шею под самым ухом, а затем ниже и ещё ниже.       Чонин целовал его шею, слегка всасывая тонкую кожу, а после облизывая. Кёнсу весь затрясся, задёргавшись под младшим, на что тот поспешил придавить его всем телом к кровати и, схватив вторую руку, прижать её к подушке. Теперь Кёнсу почти не мог двигаться, всё, что он мог, — это сжимать пальцами простыни и подушку и стискивать зубы, чтобы не выдать себя. Он никогда не думал, что поцелуи в шею это так приятно. Настолько, что непроизвольно поджимаются пальцы на ногах, а по всему телу бьёт мелкими разрядами. И он был не в силах остановить эту пытку.       Чонин скользил губами ниже, очерчивая языком выступающие ключицы, слегка прикусывая, а затем ещё ниже, обхватывая губами чувствительный сосок. Кёнсу крупно вздрогнул и, не сдержавшись, издал короткий стон. Он совсем не ожидал такого. Его член задёргался от таких манипуляций, и это уже было чересчур.       — Ч-чонин, — прошептал он, силясь вырвать руки из чужих пальцев, — остановись…       Чонин с характерным звуком выпустил сосок изо рта, заставляя Кёнсу снова крупно вздрогнуть, и поднялся выше. Он отпустил одну руку, обхватывая пальцами его подбородок, и, склонившись, обхватил его губы своими. Кёнсу зажмурил глаза, чувствуя, как влажные от недавних действий губы сминают его собственные, и упёрся свободной рукой в плечо младшего, пытаясь оттолкнуть. Но Чонин на это только сильнее надавил на его подбородок, заставляя губы раскрыться шире, и протолкнул свой язык внутрь.       Кёнсу подумал, что сегодня хуже уже быть не может, но он ошибался. И понял он это тогда, когда рука Чонина, отпустив его подбородок, медленно поползла вниз до самой резинки его пижамных штанов, слегка оттягивая её. Кёнсу тут же задёргался, сильнее пихая Чонина в плечо, на что тот снова начал выкручивать его кисть, заставляя замереть.       — Тише ты, — прошептал он, — не заставляй меня снова делать тебе больно.       — Чонин, — болезненно простонал Кёнсу, — прекрати, я не хочу…       — Но твоё тело с тобой не согласно, хён, — он ухмыльнулся, накрывая ладонью его возбуждение через тонкую ткань и слегка сжимая.       Кёнсу затрясся. Чонин снова собирался сделать то, что делал в душевой? Или на этот раз он зайдёт дальше? Кёнсу вспомнил статьи, которые читал сегодня вечером, и ему внезапно стало очень страшно. Но ведь Чонин не может сделать ничего подобного. Такого не могло быть.       — Зачем ты это делаешь? — его голос слегка сорвался на последнем слове — так он был напуган.       — Я уже говорил тебе, — снова усмехнулся Чонин, — не делай вид, что не понимаешь.       Кёнсу действительно не понимал. Точнее не хотел понимать. Он хотел услышать всё от младшего лично, чтобы тот сам всё рассказал. Ему не хотелось строить собственные предположения, не хотелось вводить себя в заблуждение, придумывая оправдания всему. Ему вдруг стало так обидно, что младший отказался отвечать ему. Однако долго пребывать в собственных мыслях ему не дала чужая рука, пробравшаяся под два слоя ткани и обхватившая полувозбуждённый член пальцами.       — Чонин, — воскликнул Кёнсу, вцепляясь свободной рукой в чужую, силясь убрать её из своих штанов.       — Тшш, — зашипел младший ему на ухо, совсем не обращая внимания на его безрезультатные попытки и продолжая водить рукой по всё больше наливающемуся возбуждением члену. — В прошлый раз ты кончил слишком быстро, надеюсь, сегодня ты дашь мне насладиться подольше.       Он поцеловал его в щёку, мазнув языком по гладкой коже, и чуть отстранился, нависая сверху и заглядывая в глаза. Кёнсу тут же отвернулся, но младший продолжал сверлить его взглядом, изучая каждую эмоцию, проскальзывающую на его лице, пока его рука терзала его член.       Кёнсу зажмурился. Это было приятно. Хоть он и не хотел себе в этом признаваться. Внизу живота всё горело от возбуждения, и он хотел поскорее избавиться от этого ощущения. Но всё ещё было невыносимо стыдно, от чего щёки предательски краснели, чего, он надеялся, не было заметно в темноте. Он не хотел открывать глаза, потому что был уверен, что младший продолжал смотреть на него. Он просто не выдержит этого взгляда. С губ сорвался еле слышный стон, на что Чонин одобрительно хмыкнул, собирая больше вытекающей смазки и размазывая её по всему стволу, ускоряя движения пальцев.       — Ммм… Ч-чонин… — вымучено выдавил Кёнсу, напрягаясь и хватаясь за руку младшего, силясь убрать, но было слишком поздно. Чонин уже собирал пальцами горячую сперму, растирая между пальцами и, наконец, отпусьтил его руку, которую держал с самого начала ещё до его пробуждения и до самого конца.       Кёнсу всё так же не хотел открывать глаза. Опять он кончил слишком быстро и опять с именем младшего. Было невыносимо стыдно. В голове всё плыло, его клонило в сон, а измождённое тело, казалось, весило тонну. Он просто продолжал лежать неподвижно на кровати, чувствуя, как Чонин чем-то обтёр его живот, целуя в лоб, будто поощряя за хорошую работу, а затем вес его тела исчез. И прежде чем заснуть, где-то на краю сознания Кёнсу ещё почувствовал горячий шёпот на ухо и тепло накинутого сверху одеяла.