Хён

      Кёнсу чуть не опоздал на первый урок, забегая в класс за несколько секунд до звонка под пристальным взглядом строгого преподавателя. Разобрав рюкзак, он поставил его под парту у самых ног, решив, что сегодня он возьмёт его с собой и в столовую. На всякий случай. Он ведь так и не узнал, кто именно стащил его вчера, и это вполне могло повториться ещё и не раз. До этого у него тоже частенько что-то похищали или просто отбирали. Прятали, чтобы он искал сам, или отдавали сами, когда наскучивала вся эта игра. Особенно часто подобное происходило в средней школе. Вспоминая сейчас, Кёнсу понимал, что средняя школа была периодом самых тяжёлых издевательств над ним. Всё же в старшей школе всё было не так плохо. Строгие правила, да и Чонину, казалось, наскучило — с первых дней он не так сильно настраивал всех против него, как когда-то в средней школе.       Из задумчивости его вывел голос, зовущий его по имени. Оказалось, что урок уже закончился, а вокруг его парты почему-то столпилось несколько парней, во главе с высоким баскетболистом из их класса. Он смотрел на Кёнсу сверху вниз, и это именно его голос, как понял Кёнсу, звал его мгновением ранее.       — О чём задумался, сопляк? — его грубый низкий голос резал по ушам, словно напильником, отчего Кёнсу непроизвольно передёрнуло. Высокий расценил это по-своему, довольно улыбаясь, очевидно подумав, что ему удалось напугать свою жертву. Он посмотрел под парту и несильно пнул его рюкзак, отчего тот немного проехался по полу. — Мне вот интересно, как тебе всё же удалось найти его? Я думал, мы хорошенько спрятали его от тебя.       Вслед за его словами раздался дружный смех. Кёнсу опустил голову, утыкаясь взглядом в собственные руки, сложенные на парте. Разговаривать с одноклассниками не хотелось совсем, а уж тем более рассказывать о том, что сам он так и не смог ничего найти, и вещи ему вернул Чонин. Молчание с его стороны совсем не понравилось высокому.       — Чего молчишь? — он склонился чуть ниже, опираясь руками на парту Кёнсу, а когда не дождался ответа, смахнул на пол его пенал под глупые смешки своих друзей, наигранно виновато охая. — Какой же я неуклюжий.       Кёнсу сжал зубы. Он хотел было наклониться вниз, чтобы поднять свой пенал, но стоило ему протянуть руку, как высокий парень придавил пенал ногой, отодвигая в сторону. Поняв, что забрать его ему не удастся, Кёнсу вновь выпрямился на стуле.       — А знаешь, — продолжал тот, — раз уж ты всё равно нашёл то место, то, может, прогуляешься туда с нами, скажем, сегодня после уроков. Развлечёмся.       Кёнсу нахмурился под едкие смешки одноклассников. Он ясно понимал, зачем они зовут его туда. Сначала посмеются, поиздеваются, потом побьют. На территории школы физическую силу к нему обычно не применяли, в основном подлавливали возле безлюдной реки или сами туда утаскивали, но, если под тем местом подразумевалась крыша спортивного зала, то там их точно никто из преподавателей не увидит. Да и никто из школьников, которые могли бы нажаловаться. Удобно.       — Я никуда с вами не пойду, — зачем-то ответил он. Наверное, лучше бы, как всегда, молчал.       Высокий ударил обеими руками по парте, склоняясь ниже.       — Это был не вопрос, мелкий, — он хищно скалился, словно какой-то зверь. — Сегодня после уроков пойдёшь с нами. Попытаешься сбежать…       — Эй, хён, — внезапно со стороны двери раздался знакомый голос.       Парни, что окружали Кёнсу, расступились, и он увидел, как в его сторону медленно вышагивал Чонин. Это было странно. Младший редко заходил к нему в класс и уж точно никогда не делал этого без своих друзей. Кёнсу чувствовал, как все продолжают смотреть на них, пока Чонин усаживался на впереди стоящий стул, складывая руки на парте Кёнсу. Младший оглядел его с ног до головы, а затем его взгляд случайно зацепился за что-то на полу. Он наклонился вниз, а, когда выпрямился, в его руках был пенал Кёнсу, который он положил обратно на парту. — Кажется, ты уронил.       Рядом раздался смешок, и Чонин тут же повернул голову в сторону источника звука. Высокий парень помахал ему рукой. Они, конечно же, были знакомы, оба играли в баскетбольной команде. Чонин внимательно смотрел на него какое-то время, будто что-то припоминая, а затем, наконец, спросил:       — Я слышал, это ты взломал дверь на крышу спортивного зала, теперь развлекаетесь там после уроков?       Улыбка стёрлась с лица парня. Ему явно не понравилось, что их секретное место было озвучено перед всем классом, но он всё же взял себя в руки и попытался вернуть усмешку.       — Не знаю, о чём ты говоришь.       Чонин на это ничего не ответил, вместо этого он вернул свой взгляд на Кёнсу, который выжидающе смотрел на него в ответ, в нетерпении узнать, что же такое понадобилось младшему, что он пришёл к нему в класс, да ещё и один.       — Дай свой телефон.       Кёнсу удивлённо вскинул бровь. Это было… неожиданно.       — Зачем он тебе? У тебя свой есть.       — Надо написать кое-кому, а мой разрядился, — спокойно ответил тот. — Просто дай и всё.       Кёнсу поколебался пару секунд и всё же достал из кармана телефон, протягивая его младшему. Спорить с ним на глазах у всего класса не хотелось совсем. Чонин выхватил телефон из его рук и принялся быстро что-то там делать, чего Кёнсу не мог разглядеть.       — Спасибо, хён, — улыбнулся он, протягивая телефон обратно.       Кёнсу осторожно взял его из чужих рук, засовывая обратно в карман, а Чонин поднялся со стула, и направился к выходу, внезапно останавливаясь у самой двери.       — Ах, да, чуть не забыл, я же говорил сегодня с тренером, — теперь он снова обращался к высокому парню. — На следующей игре ты на скамейке запасных. Тренер так решил.       Чонин скрылся за дверью, и только через несколько секунд до одноклассника Кёнсу, наконец-то, дошёл смысл сказанного, и он, соскочив с места, принялся громко ругаться, расталкивая тех, кто пытался его успокоить, убеждая, что тренер не прав, ведь он такой хороший игрок. Кёнсу не знал, удалось ли этому парню сложить один плюс один, или он так и будет думать, что это тренер действительно сам так решил. Кёнсу бы возможно тоже досталось от разозлённого парня, если бы не начался урок и в класс не вошёл преподаватель.       Он незаметно достал телефон из кармана, принимаясь изучать историю сообщений, браузера и других возможных приложений, но так ничего и не нашёл. Чонин, наверное, успел подчистить за собой.       Кёнсу не знал, что ему делать. Он даже хотел всё же сбежать с последнего урока, но ему не удалось — его просто не выпустили из класса на перемене. За последние сорок минут он успел даже смириться. Думал только, как бы это не затянулось надолго, ведь у него сегодня ещё были вечерние занятия, которые нельзя было пропускать. Ещё надо было успеть зайти домой за нужными тетрадями. Да и форма наверняка запачкается, надо будет переодеться.       Звонок вывел его из мыслей, и, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, он принялся собирать свои вещи, скидывая их в рюкзак. Он всё же попытается сбежать. Если удастся, то хорошо, не удастся… и ладно, ему не привыкать. Когда он закончил, на его плечо тяжело легла чужая рука. Ему даже не надо было поднимать взгляд, чтобы понять, кому она принадлежала.       — Хён, ты уже домой? — над ухом раздался совсем не тот голос, которого он ожидал. Кёнсу повернул голову и встретился взглядом с Чонином. — Пошли вместе, мне снова нужен твой телефон.       Кёнсу посмотрел вокруг. Четверо парней во главе с высоким разочарованно наблюдали за ними, но с места не двигались. Кёнсу поспешно поднялся из-за парты и направился к выходу, чувствуя, как чужая рука соскользнула с его плеча, но младший всё же следовал за ним. Где-то у самого выхода, Кёнсу всё же отдал телефон отчего-то счастливо улыбающемуся Чонину, и продолжил идти вместе с ним. В другой ситуации он отдал бы телефон, но идти домой вместе с младшим не стал, но сегодня он себе такого позволить не мог, поэтому пришлось наслаждаться нежеланной компанией.       Они шли вдоль безлюдной реки, и Кёнсу всё больше раздражался. Чонин шёл слишком медленно, неотрывно глядя в телефон и что-то безостановочно тыкая на экране. Кёнсу надоел этот цирк.       — Верни уже телефон, — не выдержал он.       — Не могу, хён, — Чонин затыкал в экран ещё активней, — я же пишу сообщения.       — Пиши со своего, — не унимался Кёнсу.       — Я же сказал тебе — мой разрядился.       — Разрядился, говоришь? — Кёнсу выхватил свой телефон из его рук, на дисплее горело всего лишь новостное приложение. — Сейчас проверим.       Он зашёл в контакты и, отыскав там Чонина, нажал на кнопку вызова. Не прошло и пары секунд, как у младшего в кармане зазвонил телефон.       — Ой, — наигранно удивлённо воскликнул он, вынимая устройство из кармана. — Ты впервые звонишь мне, хён. Это так мило.       Кёнсу успел зацепить взглядом дисплей чужого телефона, и его глаза удивлённо распахнулись. Он тут же выхватил его у не успевшего среагировать Чонина и поднёс к своему лицу.       — Что это? — воскликнул он, уставившись перед собой.       Экран светился вызовом от контакта под именем «Хён», но не это удивило Кёнсу. На дисплее горела фотография. Их старая фотография. Ещё с тех пор, как они только познакомились. Кёнсу помнил тот день. Они сидели на заднем сидении машины их отца по дороге в парк развлечений. Мать повернулась на своём сидении, чтобы сфотографировать их вместе, и Чонин тут же обнял его за плечи, прижимая к себе. На фотографии они оба весело улыбались. Это было до того, как младший поступил в среднюю школу, до того, как началось всё то, что продолжалось до сих пор. Чонин сам всё это разрушил, так почему же на его телефоне стояла именно эта фотография. У них было много других фотографий, где они старше, где Кёнсу заставлял себя улыбаться как можно естественней, а улыбки Чонина были больше похожи на усмешки. У Чонина было много других фотографий Кёнсу, снятых во время очередных издевательств, в основном в средней школе. Почему именно эта фотография, которая сейчас была, словно насмешка — смотри, всё могло быть иначе?       — Она мне нравится, — Чонин выхватил свой телефон, возвращая его обратно в карман форменного пиджака. — Ты ненавидишь меня сейчас?       Чонин всё правильно понял. Сейчас внутри Кёнсу с новой силой вскипала злость. Злость на младшего за то, что разрушил его жизнь, и за то, что продолжал делать это даже сейчас. Был бы он хоть немного сильнее или увереннее в себе, обязательно бы врезал Чонину по лицу, да посильнее. Сколько раз он мечтал об этом.       — Ненавижу, — выпалил он, толкая младшего в плечо, а затем ещё раз, — ненавижу.       Он замахнулся снова, но Чонин поймал его руку в воздухе, крепко сжимая. Кёнсу дёрнул рукой, но не смог высвободиться из захвата.       — Отпусти, — он начинал злиться ещё сильнее, изо всех сил стараясь высвободить руку.       — И не подумаю, — спокойно ответил Чонин, ловко поймав в захват и вторую его руку. — Ты уже неделю бегаешь от меня, запираясь в своей комнате. Ты всё ещё боишься меня?       Кёнсу, подёргавшись ещё немного, сдался. Он устал. Устал злиться, устал бояться, он устал от собственной слабости. Вот уже несколько лет он боролся со всем этим в одиночку и много раз думал, что больше не выдержит, но заставлял себя терпеть, молчать и делать вид, что всё хорошо. И он до сих пор не мог понять почему? Почему всё это происходило с ним?       — Чонин, — тихо позвал он, опустив голову вниз, — зачем ты это делаешь?       Чужие пальцы на его руках дрогнули, сжимая тонкие запястья ещё сильнее.       — Я уже говорил тебе, — раздалось над самым ухом, — ты плохо слушаешь, хён.       Наверное, он действительно плохо слушал, потому что абсолютно не помнил ничего того, что объяснило бы ему, почему же всё так произошло. Но почему Чонин не мог просто повторить своих слов? Это ведь несложно. Что такого он там сказал когда-то, что не мог просто повторить этого.       Они стояли на безлюдном берегу реки, окружённые деревьями, и Кёнсу бессильно уткнулся лбом в чужую грудь, так и не высвободив свои руки из захвата сильных пальцев.       — Я так устал, — жалобно протянул он. — Почему ты не оставишь меня в покое?       — Не могу, хён, — просто ответил тот, отпуская одну его руку. Вместо этого он обнял его за плечи, прижимая к себе. — Не получается.       Кёнсу подумал, что в последнее время всё действительно меняется. Чонин, конечно, вёл себя странно, но это именно он освободил его тогда из кабинета музыки, он заставил второгодку удалить с главной страницы сайта их школы его фотографию, он вернул ему рюкзак, и это именно он спас его сегодня, напросившись идти с ним домой, хоть и наврал про телефон. Но если подумать, то этого всего бы сейчас не было, если бы не Чонин. И даже сейчас его мотивы были непонятны. Почему он стоял с ним здесь? Почему держал в своих руках, словно пытаясь утешить?       Кёнсу нахмурился. Чужая рука жгла ему кожу даже через несколько слоёв одежды. Ему не нужны были утешения Чонина. Ему казалось, что он насквозь знает его наверняка лживые и полные ожиданий собственной выгоды намерения. Рука Чонина соскользнула с его плеч, опускаясь вниз по спине до самой поясницы, и Кёнсу резко дёрнулся, отталкиваясь от его груди руками.       — Не прикасайся ко мне, — он попятился назад, — я тебе не верю.       Чонин молчал, ничего не предпринимая, а Кёнсу видел, как его руки сжимались в кулаки, а губы стянулись в тонкую полоску, как будто он изо всех сил сдерживался. Чонин сделал шаг вперёд, и Кёнсу просто развернулся и убежал. Бежал, как мог, быстрее. Домой. Чтобы взять вещи и убежать бесцельно бродить по городу до начала вечерних занятий. И уже после увидеть на сайте школы сообщение о том, что прознавший о взломанной двери на крышу спортивного зала директор школы приказал в ближайшие дни поставить новый замок.