Хён

      Кёнсу проснулся утром, когда за окном уже было светло, а часы показывали без четверти девять. Родители были на работе, а Чонин ушёл на тренировку, даже не разбудив его. Зато Кёнсу выспался. Он сходил в душ, позавтракал в одиночестве и решил заняться учёбой, подумав, что лучше этим заниматься в отсутствии младшего, потому что, когда тот вернётся, точно не даст ему этого делать. К тому же для него всегда время за учебниками пролетало быстро, а он, хоть и не мог себе в этом признаться, всё же хотел, чтобы Чонин вернулся побыстрее.       После полудня, когда младший, наконец, пришёл домой, Кёнсу уже ждал его на кухне с разогретым обедом. Чонин ввалился в кухню и, устало опустившись на стул, тут же набросился на еду. И поглощал он её с такой скоростью, что Кёнсу даже испугался. Но потом всё же улыбнулся и тоже принялся за свою порцию.       — Я так устал, хён, — пожаловался Чонин, отодвинув от себя опустошённую тарелку, и откинулся на спинку стула, — тренер, кажется, хочет от нас первенства среди всех школ в этом году. Я думал, не вернусь сегодня живым.       — Хочешь отдохнуть? — спросил Кёнсу, принимаясь убирать со стола. Он подумал, что младший, раз так устал, захочет, наверное, расслабиться на диванчике или даже поспать. Но только он подошёл к столешнице, чтобы убрать на полку не понадобившуюся баночку с кофе, как Чонин вдруг оказался сзади, резко вжимая его в твёрдую поверхность так, что края больно упёрлись Кёнсу в живот.       — Чонин, — воскликнул он, отталкиваясь руками от поверхности стола в попытках хоть немного отодвинуться.       — Я не настолько устал, чтобы отказать себе кое в чём приятном, — Чонин потёрся об него своими бёдрами, целуя чувствительный участок кожи у самого уха, — мне всё же надо сбросить напряжение.       Напряжение, о котором он говорил, быстро обрисовалось в его штанах и теперь упиралось прямо в Кёнсу. Точнее оно тёрлось об его ягодицы с каждым движением его бёдер.       — Не здесь, — отпирался Кёнсу, не желая заниматься ничем подобным на кухне, но всё же подставляясь под горячие поцелуи. И он прекрасно понимал, на что намекал ему младший. Было трудно не понять, когда его член упирался ему в задницу, а сам он при этом своими движениями имитировал секс. Но Кёнсу этого не хотел. И он уже говорил об этом.       — Чувствуешь его? — шептал Чонин ему на ухо, — знаешь, он бы чувствовался намного лучше внутри.       Кёнсу не сдержал стона, когда младший особенно резко двинул бёдрами, сильнее вжимая его в столешницу. Всё-таки он всегда был немного грубым. Или «много». Он вдруг вспомнил, что у Чонина вообще-то есть право на одно желание, которое он позавчера ему проиграл. И ему оставалось только надеяться, что он не решит использовать его сейчас. Чонин ведь говорил, что не будет загадывать ничего страшного. Но, судя по всему, то, чего он хотел, было страшным только для Кёнсу, но никак не для него самого. Так что он вполне мог загадать сейчас именно это.       Руки Чонина пробрались под его футболку, и он снова резко двинул бёдрами. А потом ещё раз. И ещё. Кёнсу больше не мог терпеть.       — Мне больно, — пожаловался он, сильнее отталкиваясь от столешницы. Чонин сразу же отстранился, разворачивая его лицом к себе. Теперь и он мог чувствовать возбуждение Кёнсу, который вообще не понимал, когда успел так возбудиться, — давай как обычно, м? — предложил он, с надеждой заглядывая в глаза напротив.       Чонин коротко коснулся его губ своими и, схватив за руку, потащил в гостиную, где тут же завалил на диван, привычно устраиваясь сверху. Кёнсу откинулся на диванную подушку и принялся наблюдать за тем, как младший стаскивал с себя футболку, но тут же смутился и вернул взгляд на его лицо, что не осталось незамеченным для Чонина, который, отбросив ненужную ткань, наконец, склонился над ним.       — Ты ведь помнишь, что проиграл мне одно желание, — ухмыльнулся он, хватая Кёнсу за руки.       Он вспомнил. Он вспомнил о своём желании и сейчас загадает что-то ужасное. Кёнсу был уверен, а потому сразу напрягся, пытаясь вырвать руки из чужих пальцев. Но Чонин был сильнее. Он подтянул его руки к своей груди и расправил его пальцы на своей коже.       — Ты обычно отводишь взгляд от моего тела, — сказал он, не отпуская его рук, — я хочу, чтобы ты его потрогал.       Кёнсу удивлённо вскинул бровь. И это всё? Чонин просто хотел, чтобы он потрогал его обнажённое тело? Но ведь необязательно было для этого тратить своё желание, он мог бы сделать это и просто так. В этом не было ничего такого. Но Чонин напротив выглядел взволнованным, и Кёнсу, кажется, понимал почему. Он ведь сказал, что замечал, как Кёнсу отводил взгляд от его тела. Наверняка он думал, что ему неприятно смотреть на него, а тем более трогать, ведь он никогда этого не делал, в то время как сам Чонин постоянно лез к нему под одежду и даже целовал обнажённую кожу. Возможно, Чонин не чувствовал себя желанным Кёнсу, а потому и переживал.       И Кёнсу хотелось его успокоить. Он осторожно повёл руками по его груди, спускаясь ниже к напряжённому животу и несильно надавливая, будто проверяя. Пресс Чонина был крепким, твёрдым, и Кёнсу невольно прикусил губу, снова ведя руками вверх, цепляя пальцами его возбуждённые соски и заставляя того несдержанно громко выдохнуть, прикрыв на мгновение глаза. В животе Кёнсу начало тянуть. Ведь он всего лишь оглаживал его тело, а тот так реагировал. Неужели ему это было настолько приятно? Хотя Кёнсу ведь и сам возбуждался, когда младший трогал его под одеждой, но почему-то он не думал, что тот будет возбуждаться так же от его прикосновений. Судя по всему, младшему действительно нравилось, и Кёнсу от этого испытывал какое-то трепетное волнение.       Он провёл руками ещё выше, цепляясь за плечи и спускаясь к рукам. У Чонина были сильные руки с ощутимым рельефом, и Кёнсу немного задержался на них, снова возвращаясь к плечам, а потом и к груди. Вновь оглаживая живот и сжимая бока. Всё-таки у младшего было отличное тело. Крепкое и наверняка выносливое. Кёнсу восхищался. Он и не думал, что будет так реагировать на него, но внизу его живота стягивало всё сильнее, а член уже снова заинтересовано напрягся.       Чонин смотрел на него неотрывно, и его глаза с каждой секундой становились всё темнее, пока он, наконец, не склонился совсем низко, втягивая его в поцелуй, и Кёнсу ничего не оставалось делать, кроме как обнять его, складывая руки на его спине. Если подумать, то он ещё ни разу не обнимал Чонина во время их поцелуев. Всегда либо упирался руками ему в грудь, цеплялся за плечи, либо вообще не трогал, иногда держа за руку. Всё. Каково же было Чонину всё это время, что он решил потратить на это своё желание?       Младший отчего-то целовал его немного грубо, уже забравшись руками под его футболку, и Кёнсу решил, что сможет ещё немного его порадовать, принимаясь самостоятельно расстегивать ремень на его штанах. Чонин сразу же оценил его инициативу, простонав в поцелуй и заставив этим Кёнсу действовать ещё увереннее.       Просто Кёнсу решил, что сегодня сделает всё сам. Решил и сделал. Сам довёл их обоих до разрядки. Немного не так гладко, как хотел, но всё же. Подумаешь, запачкал свою футболку и штаны Чонина. Это ведь не так страшно. Зато младший выглядел ужасно довольным, когда, наконец, расслабленно завалился на него, целуя куда-то в висок.       — Знаешь, — начал Кёнсу, едва заметно улыбаясь, — ты мог бы и не тратить своё желание, я и так сделал бы это, если бы ты попросил.       Чонин заинтересованно приподнял голову, заглядывая ему в глаза.       — Тогда будем считать, что моё желание всё ещё осталось при мне, — он снова опустился на подушку, довольно улыбаясь.       — Так нечестно, — ткнул его в живот Кёнсу, — твоё желание уже исполнено.       — Ничего не слышу, — отвернулся от него Чонин, и Кёнсу снова ткнул его, но спорить не стал.       — Хочу сегодня попробовать захват мира, — сказал он, пытаясь выбраться из-под младшего. Всё-таки тот был тяжёлым.       — Играем опять на желание? — игриво спросил тот, поднимаясь и принимаясь обтирать их своей футболкой, — чёрт, надо притащить сюда салфетки.       — Хватит уже желаний, — отмахнулся Кёнсу, вставая с дивана и направляясь к лестнице, — я переодеваться.       — Я тоже.       Переодевшись в чистое и всё-таки притащив в гостиную коробку салфеток вместе с закусками, они устроились на диване за приставкой. А вечером перед самым приходом родителей Кёнсу ушёл на свои занятия. Чонин порывался его проводить, но Кёнсу наказал ему привести всё в порядок, потому что во время игры, они умудрились рассыпать по всему ковру чипсы. Хорошо хоть не разлили сок.       И вот Кёнсу сидел на занятиях и думал совсем не об учёбе. Он думал о младшем. Вспоминал, как тот прикрывал глаза, когда он всего лишь водил пальцами по его груди. Вспоминал, как участилось его дыхание, когда едва коснулся его сосков, и как забилось его сердце, когда он его обнял. Все эти мысли совсем не способствовали его учёбе, но заставляли расплываться в абсолютно глупых улыбках.       Он вышел из здания одним из первых, вдыхая прохладный вечерний воздух. У поворота, оперевшись на стену, его уже ждал Чонин, и он поспешил подойти к нему.       — Сегодня ты вышел почти первым, — улыбнулся тот, — так хотел меня увидеть?       — Я просто видел из окна, что ты ждёшь, — смущённо ответил Кёнсу, — давно тут?       Чонин покачал головой и оттолкнулся от стены, вытаскивая что-то из кармана.       — Держи — сказал он, всовывая ему в руку шоколадку.       Кёнсу недоумевающе уставился на батончик. Опять? Что за тяга была у Чонина кормить его шоколадками. Уже в который раз.       — Ты просто любил их раньше, — будто прочитав его мысли, ответил тот, неловко запуская руку в свои волосы, — больше не любишь?       Кёнсу еле сдержал улыбку. Он, конечно, и правда любил в детстве эти шоколадки, но сейчас дышал к ним абсолютно ровно. Однако то, что младший помнил о таком, казалось ему ужасно милым. Ему даже захотелось его поцеловать, но вокруг всё ещё сновали другие ученики, разбредаясь по своим домам, поэтому он ограничился простым:       — Спасибо, — на которое Чонин довольно улыбнулся и дёрнул его за рукав, предлагая выдвигаться.       Кёнсу вгрызся в батончик и шагнул следом за ним, как вдруг их позвал чей-то голос. Оба обернулись в сторону стоящей в паре шагов от них девушки. Она не занималась в группе Кёнсу на дополнительных, но сегодня пришла с его группой, очевидно планируя пропустить следующее занятие своей. А ещё она была из его параллели в их школе.       — Привет, Чонин, — она подошла ещё ближе, и при этом смотрела только на младшего, будто Кёнсу рядом и вовсе не было, — впервые тебя здесь вижу. Как каникулы? — Хорошо, — пожал плечами тот, бросая взгляд на Кёнсу, который в этот момент неосознанно пытался сделаться ещё незаметней, — твои как?       — Прекрасно, столько планов, как бы всё успеть?! — восторженно объявила она, а затем вдруг обиженно надула губы. — Мы давно с тобой не общались, говорят, ты в последнее время чем-то занят.       Кёнсу нахмурился. Чонин, оказывается, и с девчонками постарше общался. Интересно, насколько тесно? Эта девчонка явно неровно к нему дышала — об этом говорила и её слишком идеальная улыбка, и то, как она теребила края своего короткого летнего платья.       — Ты права, — кивнул Чонин, хватая Кёнсу за руку чуть выше локтя, — я и сейчас занят, надо идти.       — Понятно, — расстроено ответила та, — тогда я напишу тебе позже, ладно?       — Ага, — он сильнее сжал руку Кёнсу своими пальцами и потащил его за собой, — буду ждать.       Будет ждать? Он сказал, что будет ждать сообщения от этой девчонки? Зачем говорить такое? Ведь она явно хотела от него не просто дружбы. И вообще Кёнсу даже не знал, какие у них были отношения с этой девушкой. А ведь она была симпатичной и очень миленькой. Даже он так считал. И от этого было всё же немного неприятно. Будто кто-то хотел забрать себе вещь, которая принадлежала ему. Но ведь Чонин не был вещью, и точно уж не принадлежал ему.       А собственно чего Кёнсу переживал? Он же решил больше не думать ни о чём плохом, вот и не будет. Ведь Чонин сказал, что любит его, значит, так оно и есть. Он ведь не станет его обманывать? Не станет.       — Ты чего? — спросил Чонин, наконец, сбавляя скорость и оборачиваясь к нему.       — Ничего, — ответил Кёнсу, натягивая улыбку, чтобы успокоить отчего-то за переживавшего младшего. А то ещё подумает, что он ему не доверяет. Но Чонин почему-то сразу же нахмурился, завидев его улыбку.       — Точно?       Кёнсу кивнул, и тот помрачнел будто ещё сильнее, отворачиваясь и возобновляя сбавленный темп.       Почему он выглядел таким недовольным? Будто это Кёнсу сделал что-то не то. Чёртов Чонин, мог бы и сказать, что не так, а Кёнсу мог бы и спросить, но они оба промолчали. Как всегда.