Хён

      Так прошли две недели их каникул. По будням с утра Чонин уходил на тренировки, а Кёнсу в это время спокойно готовился к экзаменам. К обеду он встречал его разогретой едой, а потом они занимались всякой бессмысленной ерундой, которая чаще всего начиналась или заканчивалась долгими поцелуями и взаимной лаской. Три раза в неделю Кёнсу уходил на занятия, с которых его встречал младший, а на выходных они выбирались куда-нибудь погулять, не желая сидеть целый день дома с родителями. И у них всё было спокойно. Даже слишком спокойно. Если не считать того, что Чонин всё это время не прекращал своих попыток уговорить Кёнсу на что-то большее, чем то, что они делали.       Кёнсу заметил, что уже не смущался Чонина так, как раньше, и вполне спокойно мог о многом с ним говорить. Теперь он не стеснялся высказывать ему своё мнение, просить о чём-то и даже запрещать что-либо делать. Стоило только перестать думать обо всем плохом, и их отношения всё больше стали походить на нормальные отношения… кого? Кёнсу не мог назвать их отношения отношениями между влюблённой парочкой. Просто потому что он не любил Чонина. Что-то определённо чувствовал, но не любовь. Да, они прекрасно проводили время вместе, младший даже возбуждал его, Кёнсу ему доверял, даже привязался, но всё же этого было недостаточно для него. Он был уверен, что к Чонину у него всего лишь симпатия, но и это было не так уж хорошо, учитывая то, что он вообще-то собирался уезжать из этого города в самое ближайшее время. Такого развития событий с Чонином он не ожидал, и теперь всё осложнялось. А ведь чем дальше, тем будет тяжелее. Но об этом он решил подумать потом, потому что пока что ему впервые за долгое время было хорошо.       Во вторник третьей недели их каникул, они просто сидели на диване в гостиной. Чонин что-то активно делал в своём телефоне, а Кёнсу лежал рядом, закинув свои ноги на его колени, и смотрел какую-то познавательную передачу по телевизору, доедая очередную шоколадку, которую тот купил ему по дороге с тренировки. В какой-то момент ему стало скучно, и он бросил взгляд на младшего, который сосредоточенно смотрел в экран своего смартфона, а потом внезапно улыбнулся. Кёнсу стало интересно, что же такого интересного он там увидел, поэтому, недолго думая, приподнялся и заглянул в его экран. Чонин тут же поспешил закрыть фото, которое рассматривал, но Кёнсу всё же успел увидеть, и увиденное ему совсем не понравилось.       — Что это? — спросил он, выхватывая телефон из чужих рук.       — Фотография, — пожал плечами Чонин.       — Я вижу, — Кёнсу открыл приложение, в котором до этого сидел младший, и вот перед его глазами снова всплыла эта фотография. На ней была та самая девочка, которая заговорила с Чонином две недели назад после вечернего занятия, а потом ещё и сказала, что напишет. Написала. Даже фото прислала. Фото, на котором она стояла перед зеркалом в слишком коротких шортиках и в цветастом узеньком топике, который почти не скрывал её грудь. Даже поза была с претензией на сексуальность. Почему она вообще отправила такое фото Чонину? Для чего? Кёнсу не понимал, что происходит, но он не мог не отметить, что это фото не вызывало у него никаких чувств, кроме смущения. Смущения за эту девушку, которую он считал довольно скромной. И как теперь он будет спокойно смотреть на неё в школе, — а ты ей тоже свою фотографию отправлял?       Чонин неоднозначно усмехнулся и ещё более неоднозначно промолчал, и Кёнсу вернулся назад в приложении и попал на его с этой девушкой переписку, тут же пробежавшись по ней глазам. И нет, ему не было стыдно, потому что младший даже не пытался отобрать у него свой телефон, явно ничего не скрывая. А стоило бы. Потому что, хоть своей фотографии младший ей и не посылал, переписка у них была не такой уж и дружеской. Они просто флиртовали друг с другом. Кёнсу читал, нахмурившись, и думал, что младший даже с ним так не флиртовал. Неприятно.       — Зачем? — спросил он единственное, что пришло на ум.       — Ну, понимаешь, — пожал плечами Чонин, — мне же надо сохранять свой образ «нормального» парня.       Кёнсу нахмурился ещё сильнее, утыкаясь взглядом куда-то в пол. Значит, до этого младший ему доказывал, что всё, что они делают, это нормально, а теперь, оказывается, что всё это ненормально? Или как? И правда ли он переписывался с ней только ради сохранения имиджа? Просто неужели он был настолько хорош, что так просто мог получить от девушки такие фото, при этом даже не встречаясь с ней? Или дело было всё же в самой девчонке. В любом случае, Кёнсу ничего не понимал, а оттого чувствовал себя как-то паршиво. Будто его всё же обманули. Обманул тот, кому он доверял.       Внезапно Чонин выхватил свой телефон из его рук и прижал его к дивану, нависая сверху.       — Наконец-то, — выдал он с довольной улыбкой.       — Что? — не понял Кёнсу, вопросительно уставившись на него в ответ, но Чонин ему ничего не ответил, вместо этого, склоняясь ниже и пытаясь втянуть его в поцелуй, на что Кёнсу протестующее забрыкался, уворачиваясь. Поцелуев с младшим сейчас не хотелось совсем.       — Хочешь, я больше не буду с ней общаться? — ничего не добившись, спросил Чонин, растягивая улыбку ещё шире, — хочешь?       Кёнсу стушевался. Кажется, Чонин подумал, что он ревнует. Но ведь он совсем не ревновал, с чего бы ему вообще ревновать его? Не ревновал ведь? Просто расстроился. Просто…       — Мне всё равно, — буркнул он, пряча глаза.       — Хорошо, я больше не буду с ней общаться.       Кёнсу вскинул на Чонина непонимающий взгляд. Он ведь сказал, что ему всё равно.       — И что ты ей скажешь?       Чонин пожал плечами.       — Скажу, что мне уже нравится кое-кто другой.       — Вот так просто? — Кёнсу не мог сдержать иронию в своём голосе, — внезапно напишешь ей, что тебе уже нравится кто-то другой, посреди такой переписки?       — Ну, подожду недельку и напишу, — а Чонин, казалось, действительно не относился к этому серьёзно, ни разу. Сказав это, он снова потянулся за поцелуем, но Кёнсу опять увернулся. — Слушай, хён, — вкрадчиво произнёс он, при этом снова растягивая губы в довольной улыбке, — мне не нравится в этом мире больше никто, кроме тебя. Тем более какая-то там девчонка.       Кёнсу, конечно, уже не смущался младшего так, как раньше, но такие слова всё же заставляли его уши краснеть, а сердце сжиматься. Но на этот раз он быстро взял себя в руки.       — Значит, тебе всё же нравятся только парни? — решился спросить он, давно интересующий его вопрос.       — Ммм, — Чонин задумчиво вскинул взгляд куда-то в потолок, прикусывая нижнюю губу, — наверное, да.       — Наверное? — как можно было не знать наверняка, кто тебе нравится? Хотя сам он был не лучше…       — Понимаешь, когда ты одержим одним человеком, сложно рассматривать в этом плане других. Я пытался проверять на девчонках, но возможно это не сработало как раз из-за моей одержимости тобой.       Кёнсу чувствовал, как начинает краснеть ещё сильнее. И всё же, как младший это проверял? Что он делал с этими девчонками? Кажется, ему бы не хотелось этого знать, даже если там всё было невинно. Может, тоже просто рассматривал их и всё.       — А ты проверял… — неуверенно продолжил он, — на других парнях.       — Вроде того, — тут же как-то поник Чонин.       — Это как?       — Я не хотел проверять свою реакцию на парней, сам понимаешь, — выглядел он так, будто его даже мысли об этом совсем не радовали, — и, как я сказал раньше, трудно это делать, когда уже на кого-то запал.       — Значит, тебе, скорее всего, нравятся парни, — тупо повторил Кёнсу, пытаясь переварить полученную информацию и не краснеть ещё сильнее от услышанного. Всё же Чонин был скорее геем и девчонки его не привлекали. И можно было забить на ту девушку, отправившую ему такую фотографию. Или нет. — Но разве ты совсем ничего не почувствовал, когда увидел ту фотографию?       Чонин неопределённо хмыкнул.       — У неё, конечно, отличная фигура, но твоё тело мне нравится больше, — и с этими словами он вцепился в его бока, а затем склонился и коротко поцеловал в щёку, потому что Кёнсу неосознанно снова увернулся. Ему хотелось поспрашивать младшего ещё немного.       — А тебе нравился ещё кто-нибудь, кроме меня? — как же неловко было это спрашивать.       — Конечно, меня привлекают некоторые парни внешне, но не больше, — кажется,       Чонину явно не нравился их разговор, но пока что он старался отвечать.       — И ты пялишься на них в душе? — не сдержал улыбки Кёнсу, ему это казалось забавным.       — О, да, — Чонин вмиг повеселел, а вот Кёнсу наоборот. Значит, младший каждый день после тренировки в душе пялился на других парней, пока он ждал его дома? — И вообще-то это всё твоя вина. До нашей встречи я был уверен, что не по мальчикам.       — Конечно, сваливай всё на меня, — буркнул он, уворачиваясь от очередного поцелуя.       — А что насчёт тебя? — заинтересованно спросил Чонин, — кто привлекает тебя?       Кёнсу задумался. Крепко так задумался, вспоминая свои последние мысли на этот счёт. Из-за своего положения и ужасной закомплексованности за последние лет пять он ни разу не взглянул ни на одну девчонку, даже и не допуская мысли о чём-то таком. Просто у него действительно не было шанса ни с одной из них, да и их презрительные взгляды в его сторону делали всё только в сто раз хуже. Нет, смотреть на них ему было приятно, но никаких чувств они у него не вызывали. С другой стороны, о парнях в этом плане ему вообще было отвратительно думать, а просто смотреть было абсолютно неинтересно. Кажется, его закомплексованность и вечный страх, который он испытывал к своим сверстникам последние несколько лет, сделали своё дело, и его теперь не привлекал вообще никто. Кроме Чонина. Тот как-то добился от него нужной реакции. И тела, и, кажется, сердца. Просто Кёнсу мог теперь доверять только ему, мог открыться только ему и только с ним чувствовал себя в безопасности, переставая постоянно ожидать нападения. И только с ним у него была физическая близость.       — Никто, — наконец, пожал плечами он. И он думал, что младший начнёт его расспрашивать подробней, но тот ответил совсем не так, как он ожидал.       — Как я и думал, — ещё и улыбался он, неужели действительно всё знал, — значит, тебя привлекаю только я?       — Вот ещё, — Кёнсу смущённо отвернулся, утыкаясь взглядом в спинку дивана, — я такого не говорил.       — Я подожду, когда ты, наконец, это скажешь, — Чонин внезапно слез с него, усаживаясь на другом конце дивана со своим телефоном в руках, — а пока отвечу ей, какая у неё классная фигура.       Кёнсу обижено сдул чёлку со своего лица и ткнул его ногой в бедро, на что тот вообще никак не отреагировал, уже активно что-то печатая на экране, прикусив язык. Ну и пусть. Кёнсу удобнее устроился на подушке и принялся его разглядывать.       В профиль Чонин выглядел чуть старше, несмотря на то, что его лоб сейчас непривычно закрывала чёлка, которую он обычно зачёсывал назад или набок. Его глаза всегда казались тёмными, и блестели чем-то на самом дне, придавая его взгляду какой-то силы. Сейчас они блестели ещё сильнее, отражая свет от экрана его телефона, и Кёнсу это нравилось. А ещё ему нравилась его небольшая горбинка на носу, она придавала ему мужественности. И когда только ему стало нравиться всё мужественное? Губы у младшего были пухлыми и, как Кёнсу уже не раз ощутил на себе, очень чувственными. Контрастом к ним выделялся немного грубоватый подбородок и острая линия челюсти, которые, однако, шли ему и тоже прибавляли немало мужественности. Чонин выглядел старше своих лет, но не взрослым. Что-то среднее. Кёнсу же считал, что сам всё ещё выглядит как нескладный подросток, хоть и был на целый год старше. Всё же они были слишком разными внешне. И в последнее время Кёнсу всё чаще ловил себя на мысли, что младший красив. Раньше он никогда даже и не подумал бы оценить его внешность, а теперь вот разглядывал.       Когда он, наконец, вынырнул из своих мыслей, Чонин уже смотрел на него, довольно ухмыляясь, и он тут же отвёл взгляд.       — Хочу ещё шоколадку, — требовательно протянул он.       Чонин поднялся с дивана и, схватив его за руки, потянул на себя.       — Только если в магазин мы пойдём вместе.