Хён

      Кёнсу вздрогнул во сне от тяжёлого стука в дверь, сонно приоткрыл глаза и лениво перевёл взгляд на часы. Времени уже перевалило за полдень, и, судя по всему, его сосед опять забыл ключи от их комнаты и теперь долбился в дверь, вернувшись с утренней подработки. Подниматься и открывать ему не хотелось совсем. Вчера они слишком долго играли в приставку, отчего заснул он только под утро и теперь никак не мог даже толком разлепить глаза.       Стук в дверь стал настойчивей, давая понять, что стоящему за дверью уже совсем невтёрпёж попасть внутрь, и Кёнсу всё же пришлось вылезти из-под тёплого одеяла и прошаркать к двери, наконец, открывая её.       Однако на пороге его комнаты стоял вовсе не его нерадивый сосед.       — Классно выглядишь, хён, — присвистнул Чонин, разглядывая его с ног до головы, пока он сам стоял в оцепенении, пялясь на взявшегося из ниоткуда младшего.       — Ты же должен был приехать только завтра, — выдал он, наконец, вспомнив, что к чему, и принимаясь приглаживать, наверняка, торчащие после сна во все стороны волосы.       — Сюрприз, малыш, — усмехнулся тот, — может впус…       Он не успел договорить, потому что Кёнсу резко втянул его внутрь вместе с вещами, захлопнув за ним дверь, чтобы больше никто не мог их услышать.       — Не называй меня так, — прошипел он, дёргая Чонина за куртку.       — Я думал, тебе нравилось, когда я звал тебя так, — ответил, как ни в чём не бывало тот, уже вовсю разглядывая его комнату.       — Это было по телефону, — продолжал возмущаться Кёнсу, — а здесь нас может кто-нибудь услышать.       — Кстати об этом, — закончил свой осмотр комнаты Чонин, снова возвращая взгляд на Кёнсу, — где твой сосед?       — На подработке, но скоро… Т      еперь уже Кёнсу не успел договорить, потому что Чонин буквально набросился на него, сжимая в своих объятиях так, что он даже вдохнуть не мог, чувствуя, как вот-вот под напором младшего сломаются его рёбра. Но отталкивать его он не стал, вместо этого обнимая в ответ. Они так давно не виделись, и он жутко скучал по их объятиям. Конечно, он приезжал иногда домой, и даже Чонин пару раз за этот год наведывался к нему, но этого было так мало. Последний раз они виделись больше месяца назад, да и тогда у них не было толком возможности побыть вдвоём, потому что с ними постоянно были их родители. Чонин тогда чуть ли не зубами скрипел от злости, незаметно сжимая его руку в своей, но поделать они с этим ничего не могли.       Кёнсу, конечно, знал, что младший любил его, но никак не ожидал, что тот будет стараться так сильно, что сумеет даже поступить в тот же университет. Хорошо хоть на другую специальность, а то могло бы показаться, что Чонин вообще о себе не думал, когда выбирал своё будущее, лишь бы оказаться рядом с ним. Но в любом случае, теперь им предстояло жить в одной общаге, и Кёнсу даже договорился со своим соседом, хоть и чувствовал себя в этот момент виноватым, чтобы тот съехал к своему другу, освободив место Чонину. К великой радости младшего сосед согласился, хоть и выглядел немного обиженным.       Чонин отстранился, наконец, разжимая свои объятия, только чтобы обнять руками его лицо и втянуть в поцелуй. Кёнсу и здесь не успел нормально вдохнуть, и ему быстро стало не хватать воздуха, а младший вдруг начал толкать его вглубь комнаты.       — Где твоя? — спросил он, едва разрывая их поцелуй, но сам же не дал ему ответить, снова сминая его губы своими. И он толкнул Кёнсу прямо к его кровати, заваливая спиной на сбитое одеяло и придавливая сверху своим телом. Как тот догадался, Кёнсу мог только предполагать. Возможно дело было в том, что его часть комнаты выглядела опрятней, чем половина его соседа. Кёнсу почувствовал тёплые руки под своей футболкой и, наконец, пришёл в себя, принимаясь отталкивать младшего.       — Подожди, — начал было он, но Чонин не стал его слушать, снова втягивая в поцелуй и цепляя пальцами его пижамные штаны, пытаясь стянуть их, — Чонин, нам нельзя сейчас.       — Это ещё почему? — не останавливал своих посягательств на его тело младший, — мы одни, и я ужасно хочу тебя, — он уже накрыл его член рукой через тонкую ткань белья, — так почему же нам нельзя?       — Потому что мой сосед…       Он не договорил, а Чонин, наконец, замер, глядя ему прямо в глаза, но не из-за того, что всё же послушался его, а потому что как раз в этот момент в дверь их комнаты постучали.       — У него как раз закончилась подработка, — прошептал Кёнсу, будто гость за дверью мог их услышать.       Чонин раздражённо вздохнул, поднимаясь на ноги, и двинулся к двери, распахивая её перед ещё одним хозяином этой комнаты. Кёнсу только и успел усесться на кровати и теперь смотрел, с каким недовольством Чонин разглядывал его соседа. До этого по какому-то необъяснимому стечению обстоятельств они ни разу не виделись, и теперь Чонина явно не устраивало, что сосед оказался его выше. Это легко можно было сказать по его лицу.       — О, ты, наверное, брат Кёнсу, — первым прервал неловкую паузу сосед, растягивая на губах свою самую широкую улыбку. Уж что-что, а улыбаться он умел, — мне сказали, что ты приедешь только завтра.       — Хотел устроить хёну сюрприз, — недовольно выдал Чонин, глядя вниз на протянутую ему для рукопожатия руку и с очевидным нежеланием протягивая свою в ответ. Парень напротив явно заметил его неудовольствие, но продолжал улыбаться, щуря свои большие глаза.       — А, ну, тогда мне стоит собраться сегодня, — начал было он, неловко прикусывая губу, но Кёнсу перебил его.       — Ты не обязан, — сказал он, поднимаясь с кровати и вышагивая в их сторону, — мы с Чонином как-нибудь и на одной кровати переночуем одну ночь.       Чонин рядом усмехнулся.       — Да всё в порядке, — продолжал парень, пряча выбившуюся на лицо прядь рыжеватых волос за смешно торчащее ухо, — я быстро соберу самое необходимое, а остальное как-нибудь потом перенесу.       И он действительно начал собираться, доставая из шкафа большую сумку и принимаясь скидывать туда вещи.       — Ты уверен? — взволновано спросил Кёнсу, он чувствовал себя виноватым, — мы и правда…       — Да пусть уходит, — встрял Чонин, давя улыбку, но, заметив осуждающий взгляд Кёнсу, тут же добавил, — если хочет.       — Так будет удобнее, — забив сумку одеждой, сосед пошёл в сторону их общей ванной, — подумаешь, проведу на целую ночь больше с «ты-знаешь-кем», как-нибудь переживу.       — С кем? — непонимающей вскинул бровь Чонин, когда за парнем закрылась дверь ванной и они снова остались в комнате одни.       — Я тебе рассказывал про него, — отмахнулся Кёнсу, — мы не называем его имени, потому что он всегда после этого появляется.       — А, это тот, который везде и всюду? — догадался младший, — но при мне ты всегда называл его по имени.       — Это же всего лишь шутка, он не появится, если просто назвать его имя. Но он и правда вездесущ, ты потом это сам поймёшь.       Чонин вздохнул, недовольно косясь в сторону ванной, в которой всё ещё копошился сосед.       — Это так странно, — сказал он, взъерошивая собственные волосы, — у тебя теперь есть друзья, и вы кажитесь довольно близкими, а я почти ничего о них не знаю и чувствую себя немного лишним.       — Потом узнаешь и привыкнешь, — пожал плечами Кёнсу и тут же перевёл на младшего серьёзный взгляд, — только, пожалуйста, не мог бы ты относиться к моим друзьям нормально? Особенно к нему, — он кивнул головой на дверь в ванную, — он очень сильно помог мне в первое время. Если бы не он, я бы тут совсем не справился.       Чонин понимающе кивнул, наблюдая за тем, как, наконец, вышедший из маленькой комнатки сосед, забросил всё, что так долго собирал, в сумку, закрыв её на замок.       — Ну, я пошёл, — сказал он, — у меня ещё пересдача сегодня.       — Заходи как-нибудь, — внезапно встрял Чонин, улыбаясь ему самыми уголками губ, но достаточно, чтобы удивить и Кёнсу, и самого соседа такой резкой сменой отношения к себе.       — Непременно, — улыбнулся в ответ парень, забрасывая сумку на плечо, — ещё увидимся.       Дверь за высоким соседом закрылась, и Чонин тут же снова набросился на Кёнсу, уволакивая к кровати и принимаясь теперь покрывать поцелуями его шею.       — Чёрт, я за этот год себе всю руку стёр, — выдал он, снова забираясь руками под его футболку, — думал, с ума сойду.       Уши Кёнсу от такой прямолинейности запылали. Он ведь и сам весь год только и делал, что удовлетворялся собственной рукой, но не говорить же об этом так открыто. Чонин, заметив его реакцию, улыбнулся.       — Ну, правда, сколько раз за этот год нам удалось побыть наедине? — продолжал он, задирая его футболку, и, спустившись ниже, принялся выцеловывать его тяжело вздымающуюся грудь и плоский живот, — по пальцам пересчитать можно.       Кёнсу прикусил губу, чувствуя, как напряжение внизу живота разрастается всё сильнее. Он и сам за этот год чуть не сошёл с ума. Он даже грешным делом на своего соседа заглядываться начал, хоть тот и не был похож на Чонина. Чонин был самоуверенным и немного эгоистичным, этаким плохим парнем, наполовину состоящим из ухмылок и пошлых шуточек, в то время как его сосед был вечно улыбающимся олицетворением неуклюжести и невинности, если так можно было сказать. Невинным его сосед точно не был. Как не крути, но они действительно были разными. Разве что оба высокие и подкачанные. В общем, Кёнсу иногда заглядывался на тело своего соседа, но младшему он об этом никогда не скажет.       Чонин уже стягивал с него пижамные штаны, оставляя первый за долгое время засос на его бледной коже у самой косточки бедра, когда в дверь снова постучали.       — Плевать, — выдохнул Чонин, поднимаясь вверх и отвлекая его поцелуем, но стук в дверь не прекращался, а даже, наоборот, становился настойчивей, пока парень за дверью не принялся звать:       — Я знаю, что ты там, Кёнсу, открывай.       — А это?.. — спросил Чонин, отрываясь от его губ.       — «Тот-кого-нельзя-называть».       — Но мы ведь даже не произносили его имени, — возмущался младший, перебирая пальцами его волосы и явно не желая открывать незваному гостю дверь.       — Чаще всего этого и не требуется, — устало вздохнул Кёнсу, когда просьба за дверью повторилась, — надо открыть.       Он оттолкнул Чонина и поспешно натянул спущенные штаны, глядя на то, как тот раздражённо принялся поправлять собственную одежду. Они оба не хотели открывать эту чёртову дверь, но этот парень не оставит их в покое, пока они его не впустят — уж Кёнсу то его знал.       — Чего так долго? — пожаловался парень, буквально вваливаясь внутрь и смеряя Кёнсу недовольным взглядом, — ты зачем подкинул мне своего на день раньше, разве мы не договаривались…       Он вдруг осекся, глядя на Чонина заинтересованным взглядом, буквально разглядывая.       — Кёнсу, ты не говорил, что твой брат такой… такой… — запнулся тот, явно подбирая подходящее слово.       — Какой? — вдруг заулыбался Чонин, подходя к нему ближе и протягивая руку для рукопожатия.       — Такой не похожий на тебя, — нашёлся тот, хватаясь за его руку и с энтузиазмом её сжимая, — меня зовут…       — Я уже знаю, хён рассказывал мне про тебя, — прервал его Чонин и, всё так же миленько улыбаясь ему, бросил взгляд на его руку, явно разглядывая его тонкие пальцы.       Кёнсу недовольно нахмурился. Ему не нравилось, как младший смотрел на его друга, да ещё и так улыбался. Может, он улыбался так, послушавшись Кёнсу относиться к его новым друзьям хорошо, а, может быть, этот парень всё же был во вкусе Чонина. По крайней мере, Кёнсу так думал. Тот был чуть выше самого Кёнсу, стильно одевался и был всегда ухожен. На лицо особой мужественностью не выделялся, но взгляд был жёстким, что придавало выражению его лица какой-то дерзости, которая, однако, быстро могла смениться на очаровательно умилительную рожицу. Этот парень умел привлекать своей харизмой.       — Да, я тоже о тебе наслышан, — продолжал парень, всё так же не отпуская руки Чонина, — и я слышал, что ты поступил на мой факультет. Будем теперь частенько видеться. Если что, можешь спрашивать что угодно, постараюсь помочь, чем смогу. Только не называй меня так, как они все, это всё равно неправда. Я живу этажом выше в угловой. Просто мой школьный друг глава студенческого совета, вот мне и досталась самая большая комната. Иногда по выходным мы собираемся у меня и устраиваем вечеринки, обязательно приходи. И брата своего с собой тащи, а то он у нас любитель посидеть у себя в комнате, пока все веселятся. Но я же вообще-то не для этого к вам пришёл. Ты уже видел его соседа? Твой брат скинул мне его на день раньше, чем мы договаривались, и я пришёл…       — Так и скажи, что пришёл сюда, чтобы посмотреть на моего брата, — перебил его Кёнсу, утягивая удивлённого таким большим потоком слов Чонина на себя, тем самым разорвав, наконец, их рукопожатие, — иди уже к себе, пока он не разложил свои вещи на твоих полках.       — Он ушёл на пересдачу, и мне скучно, — пожаловался тот, обижено надувая губы, — ты меня выгонишь?       Кёнсу с Чонином переглянулись.       — Понимаешь, — начал Кёнсу, — просто Чонин устал с дороги и хочет немного отдохнуть.       — Да? — парень перевёл взгляд на Чонина, будто желая удостовериться, что Кёнсу ему не врёт, и, когда увидел, как активно закивал ему Чонина, разочарованно вздохнул, — ну, ладно, я тогда пойду.       — Ага.       — Ещё увидимся, — сказал напоследок он и скрылся за дверью.       — Чёрт, какой же он болтливый, — выдал Чонин, глядя туда, где только что скрылся парень.       — Я же говорил, — пожал плечами Кёнсу, на этот раз первым подходя к младшему и обнимая, — а ты чего так на него пялился?       — А ты ревнуешь? — усмехнулся тот, снова утаскивая его в сторону кровати, по дороге выложив из кармана на тумбочку пачку презервативов и тюбик со смазкой.       Кёнсу покачал головой.       — Все мои друзья «нормальные», так что у тебя с ними всё равно нет никаких шансов, — улыбнулся он.       — Я рад это слышать, потому что тогда и у тебя с ними нет никаких шансов.       Чонин снова возобновил свои попытки его раздеть, наконец, вытряхивая его из футболки, и принялся ласкать обнажённую кожу своими губами. Кёнсу зарылся пальцами в его волосы, откинув голову на подушку, и тяжело дышал, чувствуя, как по всему телу разбегаются мурашки. Чонин потёрся об его стояк животом, спускаясь поцелуями ниже, оттягивая резинку домашних штанов и целуя его уже возбуждённый член сквозь тонкую ткань белья, когда у Кёнсу зазвонил телефон.       — Не смей брать, — недовольно выдохнул младший, наблюдая за тем, как Кёнсу всё же потянул с тумбочки свой телефон, вглядываясь в буквы на экране.       — Это из студсовета, может, что-то важное, — и с этими словами он принял вызов, поднося трубку к уху.       Звук был достаточно громким, чтобы младший мог всё слышать, и после первой же фразы, он театрально закатил глаза, давая понять, насколько ему это всё надоело.       — Эй, Кёнсу, — парень на том конце линии, казалось, был раздражён не меньше, — «ты-знаешь-кто» очень попросил меня позвонить тебе и пристыдить за то, что ты прогнал его.       Кёнсу устало вздохнул.       — Ко мне приехал Чонин, — попытался оправдаться он, — я говорил тебе об этом.       — Мне всё равно, — выдал голос на том конце, — из-за тебя теперь мне приходится слушать его болтовню, — в подтверждении своих слов тяжело вздохнул парень, — сегодня по такому случаю он устраивает у себя вечеринку и зовёт вас к себе. Познакомишь нас со своим братом?       — Мы не придём, — ответил вместо Кёнсу Чонин, заставляя парня на том конце провода неловко замолчать.       — Чонин хотел сказать, что устал с дороги и хочет отдохнуть, — встрял Кёнсу, чтобы замять ситуацию.       — Ладно, но ты же знаешь, что он от вас не отстанет? — предупредил тот, но всё же попрощался, — отдыхайте там.       — Знаю, пока.       Кёнсу положил телефон обратно на тумбочку, тут же несдержанно простонав, потому что Чонин, наконец, коснулся его члена пальцами, уже успев стянуть его бельё, и теперь вовсю водил по его стволу рукой. Кёнсу потянул его футболку вверх, стягивая её и отбрасывая куда-то в сторону. Он так давно не касался его горячей кожи под одеждой. Хотелось наверстать. Чонин развёл его ноги шире, укладывая одну себе на плечо, и потянулся за смазкой как раз в тот момент, когда телефон Кёнсу снова завибрировал новым сообщением. Но Кёнсу не успел посмотреть, что там пришло, потому что первым его телефон схватил Чонин.       — Твои друзья дадут нам сегодня потрахаться или нет? — недовольно пробурчал он, вглядываясь в строки на экране, — почему у тебя их так много?       — Сам удивляюсь, — вздохнул Кёнсу, — что там?       — Всё про ту же вечеринку, начало через два часа.       — Может, всё же пойдём? А то они от нас не отстанут.       — Ещё чего, — усмехнулся младший, — я тебя до самого утра из этой комнаты не выпущу.       Кёнсу верил. Чонин по телефону чего только не обещал с ним сделать, когда приедет, и Кёнсу хотел бы, чтобы тот уже приступил, но почему-то все вокруг были против этого. Чонин быстро напечатал ответ и, погасив экран, отбросил телефон обратно на тумбочку, хватая вместо него тюбик со смазкой и возвращаясь к тому, на чём остановился.       Он поднялся наверх, вовлекая Кёнсу в поцелуй, пока растирал смазку по пальцам, поднося их к узкому входу. Обоим уже не терпелось начать, но Чонин, будто издевался, только кружа пальцем по кругу и всё никак не погружая внутрь. Кёнсу недовольно поёрзал, пытаясь насадиться, но младший не давал ему этого сделать, усмехаясь в поцелуй.       — Ты ведь хочешь этого не меньше чем я, — выдал он, всё так же играясь пальцами внизу, — давай, попроси меня как следует.       Кёнсу, не понимая, как у младшего ещё хватало выдержки, вместо ответа недовольно простонал ему в губы, резко вспоминая, что забыл сказать что-то важное.       — Стены, — выдохнул он, цепляя пальцы Чонина своими и пытаясь уже направить их в себя, — тонкие. Нас могут услышать.       — Мне плевать, — улыбнулся тот, — это же ты будешь стонать всю ночь, а не я.       — Да вставь ты их уже, наконец, — не выдержал Кёнсу, но тут же вздрогнул, и совсем не оттого, что младший выполнил его просьбу.       В дверь снова стучали, и Чонин, который до этого тоже подскочил от неожиданности, раздражённо ударил кулаком по спинке кровати. Теперь они точно не собирались открывать, но, к их удивлению, всего после нескольких ударов в дверь, в замочной скважине завозились ключом, и младший, быстро накрыв полностью обнажённого Кёнсу одеялом, соскочил с кровати, пряча в карманы презервативы со смазкой.       — Я забыл свои конспекты, — извиняющимся голосом сказал сосед, заходя внутрь и принимаясь рыться в своём столе.       Кёнсу с Чонином молча наблюдали за ним, не произнося ни звука. Наконец, тот нашёл, что искал, и пошёл на выход, но вдруг замер у самой двери.       — Что это за запах? — спросил он, поведя носом, — клубника?       — Ага, — спокойно ответил Чонин, перебирая в кармане тюбик со смазкой.       Сосед ещё немного по принюхивался, но всё же не стал больше ничего спрашивать.       — Я пошёл, — сказал он напоследок.       — Ключ оставь, — крикнул ему вдогонку Чонин.       — Снова забыл, — неловко выдал тот, покорно возвращаясь обратно. Он положил ключ на тумбочку и, наконец, скрылся за дверью.       Чонин тут же сдёрнул с Кёнсу одеяло, устраиваясь сверху.       — Наконец-то, — раздражённо выдал он, — надеюсь, больше никто не придёт.       Им сегодня уже так много раз сбивали настрой, но они всё ещё не теряли надежду закончить-таки начатое. Чонин вытащил из кармана смазку, снова растирая её по пальцам, и, подхватив ноги Кёнсу под коленями, развёл их в стороны, оставляя парочку поцелуев на внутренней стороне его бедра. Кёнсу потянул его на себя, вовлекая в поцелуй и стараясь отвлечься, потому что был уверен, что растяжка впервые за такое долгое время совсем не будет приятной. Чонин провёл влажным от смазки пальцем по его животу, вырисовывая понятные только ему узоры, спустился ниже, едва задевая возбуждённый член Кёнсу, и, наконец, приставил пальцы ко входу.       Кёнсу прогнулся в спине, шире разводя ноги и готовясь принять в себя смазанные пальцы, когда в дверь снова застучали. Чонин сжал простыни в кулаках, утыкаясь лбом ему в грудь. Оба тяжело вздохнули, пытаясь игнорировать очередного непрошеного гостя.       — Здесь всегда так? — спросил Чонин, опаляя своим дыханием его живот.       — Почти, — Кёнсу утешающее погладил его по голове.       — А я то думал, что хоть здесь мы, наконец, сможем уединяться, когда захотим, — вздохнул тот, — я так скучал.       — Я тоже, — продолжал успокаивать его Кёнсу, — но у нас ещё будет много времени на это.       — Но я хочу сейчас, — не унимался тот.       Стоящий за дверью даже и не думал уходить, продолжая стучать ещё настойчивей, а рядом на тумбочке зазвонил телефон Кёнсу.       Чонин, схватив с кровати подушку, громко выругался, со всей силы запуская её в дверь.       — В этой комнате невозможно потрахаться.