Крест Кордилии

- А что делать с девченкой?– крикнул грубый мужской голос куда-то во мрак, все еще сдерживая малышку за плечи. Во тьме что-то зашевелилось, словно смакуя вкус только что одержанной, горькой победы в неравном бою. Фигура не выходила на свет, лишь слегка встрепетнулась, выплюнув на освещенный участок земли алый подол плаща. Кордилия не теряла надежды и, подобно загнанному зверю, продолжала попытки выдернуть руки из цепких пальцев своего палача. Вокруг творился хаос. Горящее неподалеку пламя обхватывало деревню, уничтожая каждый ее квадратный сантиметр. Оттуда доносился женский плач, разрывающий темноту вокруг острым лезвием. Никто не понимал, что происходит. Словно самый жуткий детский кошмар начинал сбываться. Но фигура сделала еще одно неосторожное движение вперед, подставляя себя под свет разбитого ею же фонаря, и предстала перед малышкой в своем обличии. Из-за большой шляпы девочка не могла разглядеть лица того самого, вдруг ожившего ужаса. Сердце забилось еще быстрее, напоминая скорее удары молота о сталь. Что-то внутри отчаянно пыталось вырваться наружу, заполняя разум полным боли возгласом. "Кто они такие? Какое право они имели вот так врываться в их дом? И где ее родители?" Корди. Подняв голову выше и еле сдерживая слезы, девочка решительно взглянула на фигуру перед собой. Она не видела лица, но чувствовала отвратительный, проходящий через каждую клеточку ее легких, запах. Он кружил голову, подначивая желудок вывернуть наружу все, что там находилось. Темная фигура приближалась еще ближе, усиливая этот жуткий позыв. Запах был чем- то средним между сыпучими, беспощадными песками Бренстона и шумным, беспокойным морем, которое девочка видела лишь однажды в своей жизни. И тем не менее, сейчас она вспомнила этот запах. Корди! - Ничего, - прохрипела фигура напротив. – Эти пески беспощадны и не различают ни возраста, ни положения, ни чего-либо еще, - зачерпнув ботинком немного песка, она тут же его струсила. – Она не проживет больше двух часов. – Резко бросив слова, подхваченные сухим ветром, фигура развернулась к ней спиной, а цепкие, грязные пальцы отпустили плечи. - Нет! Мама, папа! – что есть силы закричала малышка, однако, разум уже отключил ее от реальности. Резкий, холодный шлепок по ее лицу заставил девушку мгновенно открыть глаза. Она тяжело дышала, будто несколько секунд назад ее затащили под воду, не давая ни единого шанса вынырнуть. Темнота, окружившая ее, медленно расползалась, понемногу убирая от девушки свои мерзкие когти. Перед глазами было лишь лицо Бена, который уже занес ладонь для нового удара. В его голубых глазах разливалось бескрайнее беспокойство, грозившее ему своим пальцем, как провинившемуся ребенку. Он опустил ладони на горевшие огнем щеки, однако, это не слишком сильно волновало девушку. Моментально приняв сидячее положение, она оглянулась по сторонам в поисках хоть кого-либо, кто заметил то, что произошло пару минут назад. Но, к большому удовольствию для нее, она не заметила ни одной пары заинтересованных глаз. Хотелось безвольно рухнуть обратно, больно ударившись затылком о деревянную бочку, на которой несколько секунд назад она беспокойно видела свои, уже порядком надоедавшие, сны. Но, одернув себя от этого манящего и с виду необычайно привлекательного желания, она бросила взгляд на лицо перед собой. Беспокойные, полные сочувствия глаза Бена всматривались в лицо девушки, отыскивая на нем признаки хоть каких-либо эмоций. Его светлые, выгоревшие волосы прилипли ко лбу, а пухлые, искусанные губы то и дело дергались в нервной усмешке. Девушка должна была успокоить его, обязана. То, что происходило между ними, трудно было описать. Никто из них не был на сто процентов уверен в том, что чувствует по отношению к другому. Бен был неплохим парнем, одним из тех, кто никогда не покидал Кордилию ни на шаг. В его глазах она была прекрасна, очаровательна, когда на деле синий, почти что черный из-за переполняющих ее эмоций взгляд , сжигал заживо того, кому этот взгляд был адресован. Ее кожа казалась ему истинным бархатом, несмотря на вечные разводы синевы на ней. Он пытался находиться с ней рядом постоянно: не только ради того, чтобы быть плечом к плечу, когда ей это понадобиться, но и чтобы уберечь самого себя от жгущей боли внутри, которая просыпалась каждый раз, когда Бен не видел знакомый, уже ставший родным, взгляд. Однако, на глаза Кордилии будто натянули плотную маску, сквозь которую она не могла разглядеть очевидного. Девушку мало что интересовало в человеческих чувствах. Тьма, окутывающая ее каждый раз, отводила от девушки все то, что считала ненужным. К числу этих вещей относилась и любовь. Еще в далеком детстве все вокруг замечали, что ребенок со светлыми, упругими кудрями явно отличается от своих сверстников. Голубые, подобные морской пене, глаза притягивали и завораживали любого. Аккуратные черты лица лишь усиливали это воздействие, делая девочку похожей на маленького ангелочка. Тот, кто брал малышку на руки, был очарован моментально. Чувство легкого и плавного полета окружало человека, унося его в доселе невиданные края, заставляя почувствовать себя свободной, вольной птицей. Малышке даже не требовалось ничего делать: человек, взявший ее на руки единожды, больше не хотел ее отпускать. Немного позднее выяснилось, что Кордилия- одна из немногих людей, которых называли обладающими Силой. Родители были обеспокоены и ужасно напуганы, осознав, что в их доме живет избранная. При проявлении каких-либо признаков отличия, людей родной, устрашающей пустыни тут же казнили. Кордилия отчетливо помнила каждый косой взгляд в свою сторону, каждую мимолетную, отталкивающую эмоцию, которую испытывали люди, находясь рядом с ней. Каждый из них боялся и испытывал к ней отвращение сродни тому, какое испытывала она к своим теперешним обидчикам. Иногда она действительно использовала какую-то малую, ничтожную часть Силы, однако впоследствии это отображалось на ней не наилучшим способом. Всего несколько лет назад, она впервые почувствовала ее прикосновение. Холодное, леденящее, вывоваривающее наизнанку все мысли и чувства. Тьма наступала. Поначалу она не слишком беспокоила ее, и Кордилия было решила, что это всего лишь побочный эффект Силы. Однако, спустя некоторое время, стало очевидно: если это и так, то этот эффект куда сильнее, чем хотелось бы. С каждым ее дуновением становилось все понятнее, что она не в состоянии вырваться из этого сладостного плена, окутывающего ее со всех сторон. Тьма проявлялась сильнее с каждым новым днем: будь это случайная стычка с каким-либо матросом или же серьезный приступ, во время которого, можете быть уверены, девушка могла голыми руками убить самого страшного противника. Тьма подсказывала ей, что никакие отношения, тем более любовные, не должны связывать ее с людьми. Для нее это недоступно и недосягаемо. Она была уверена: привязанность к людям делает тебя уязвимым. А потому, монета горела ярчайшим пламенем с одной стороны, где чувства Бена не находили возможности выйти наружу, и была покрыта толстым, непроницаемым льдом с другой, где Тьма отгораживала Кордилию от любых проявлений слабости, и, главным образом, любви. Две стороны одной монеты. Девушка наклонила голову в сторону, касаясь подбородком своего плеча, и легко, почти невесомо задев подушечками пальцев щеку парня. Кожа была идеально ровной, с легким намеком на то, что парень не один час работал на палубе под солнцем, загорелая, и такая приятная на ощупь. Бен дернулся, будто пораженный мощным электрическим зарядом. Невесомое прикосновение вызвало в нем бурю эмоций, которая росла с каждой секундой, грозясь помочь парню расстаться со здравым смыслом. Теплое, приятное ощущение поднималось откуда-то из грудной клетки, заполняя каждый квадратный сантиметр его существа невероятным чувством. Губы Бена дернулись в несмелой попытке что-то сказать. Что-то очень важное для него, то, что таилось внутри не первый год и поглощало его с новой, более яростной силой каждый раз, когда она вот так случайно касалась его. - Опять, да? – грустно вздохнула она, опуская руку. – На этот раз я была там дольше, как я полагаю? Ответом был лишь судорожный вздох парня, у которого, казалось, за раз выкачали весь воздух из легких. Поправив налипшие на лоб волосы, он попытался вырваться из той сладкой, пленительной пытки, что только что заставила его сердце биться в два раза быстрее. - С этим нужно что-то делать, - качнула головой она, потерев онемевшие после ужасного сна запястья. – Спасибо, Бен. Кордилия была действительно благодарна ему. По крайней мере за то, что он, раз за разом спасая ее от самой себя, не требовал ничего взамен. Как и всегда, парень легонько кивнул головой, чтобы только она заметила этот жест. Пока девушка была предана сну, Совет бурно что-то обсуждал, громко выкрикивая ругательства на весь зал. Помещение все так же создавало впечатление омерзительного, дешевого кабака, и, Кордилия была уверена, здесь были девушки легкого поведения. В воздухе витал едкий, липкий запах табака, смешанный со специями, запаха которых она еще никогда не слышала. Среди бесконечного потока гомона и ругательств, был только один капитан, до сих пор сохранявший непоколебимое спокойствие. Его глаза, которые некогда были ярко голубыми, подобные самому дерзкому разливу горного водопада, сейчас едва уловимо отблескивали серым цветом с крошечными вкраплениями голубого. Рука медленно, словно растягивая момент, коснулась переносицы, слегка сжимая ее. Голубые вены просвечивались сквозь кожу, щедро усыпанную мелкими морщинами. Резким грохотом отдался удар руки Барбоссы, которая несколько секунд назад умиротворенно потирала переносицу, пытаясь словно вытянуть своего хозяина из помещения, что давило на старые плечи всем своим освирепевшим грузом. Однако, капитан добился своего: все резко замолкли, устремляя недоуменные взгляды на кулак, теперь уже мирно лежавший на столе. Барбосса поднял голову, окинув всех присутствующих пристыжающим взглядом. Словно через прикосновение, Кордилии передалась жуткая усталость капитана, так сильно его обеспокоившая. Она видела, что он не может удержать всех слишком бодрых моряков на месте, как бы сильно они его не боялись. Улыбнувшись лишь уголками губ, она Силой заставила замолчать и обездвижила нескольких моряков за раз. - Товарищи! – громко произнес Барбосса. – Своими бесконечными деленьями и так уже поделенного вы никак не помогаете прояснить ситуацию! Все, что сейчас нам нужно-это быть готовыми отбить любую атаку и защитить свои корабли и команды, закрепленные за ними! Если вы намерены вести переговоры в таком направлении и дальше, то, прошу меня простить, мы не обязаны присутствовать при ваших стычках полным составом Великого Совета! А сейчас, я повторно прошу вашего прощения, но нам всем необходим небольшой перерыв, после которого, я надеюсь, вы проявите свой профессионализм! – он намеренно выделил последние слова, укоризненно взглянув на двух капитанов, что все это время делили когда-то реквизированный корабль. Оставив толпу в полном замешательстве, Барбосса, опираясь на свою трость, поднялся со стула и, взмахнув старым, потрепанным плащем над столом, направился к месту, где сидели его старший помощник и лучший боцман корабля. Люди опасливо оглядывались на капитана, но никто не осмелился ему перечить. Через пару мгновений толпа снова оживленно защебетала, но на этот раз гораздо тише. - Эти дураки ничего ладного не скажут, - с отвращением выплюнул Барбосса. Его серые глаза со злостью метались от одного капитана к другому, как бы лишний раз подтверждая свои убеждения. Затем, одернув плащ, он безвольно уселся рядом с Кордилией. - Хочешь, я помогу, - коварно улыбнулась девушка, демонстративно потерев перед глазами капитана ладони. Такой поворот событий полностью удовлетворил бы ту жесткую радость мщения, что сейчас снова всколыхнулась в ней. Словно переполненная до краев чаша, она бредила хоть каким-то действием, чтобы нарушить баланс. Позволить воде бесконтрольно выплескиваться наружу, затапливая все вокруг. Липкое, будто клей, чувство прихода Тьмы даже обрадовало ее. Сейчас она смогла бы за три минуты разогнать весь этот цирк, который порядком ей наскучил. Сила благоволила ей, посылая очередной сгусток энергии. Барбосса устало откинул голову назад, встречаясь с преградой в виде деревянной, такой же мерзкой, как и все помещение, стены. - Ты же знаешь, в наших интересах, чтобы они остались живы. Одним кораблем атаку королевского флота, вооруженного до зубов, не отбить даже с твоей помощью. Действительно. Нельзя было допустить, чтобы капитаны, и уж тем более их команды пострадали именно сейчас. Как бы Кордилии не хотелось отступать, она все же понимала своего капитана. Тьма внутри нее бушевала, пытаясь вырваться наружу посылающими чувство страха перед своим хозяином щупальцами. Кордилия наклонилась к капитану, аккуратно задев его плечо, чтобы привлечь внимание. Так, чтобы только он слышал, она, полным ненависти и жажды мщения голосом, прошептала: - Мне нужен Черная Борода. С остальными делай, что хочешь.