Глава 17.
18 июня 2018 г., 12:29
Медленно, но верно, я продвигалась к выздоровлению. Исправно делала вид, что пью таблетки, которые прописал Ярик, когда на самом деле пила те, что купил Фельмарк. Готовилась к географии, которая должна была быть уже завтра (!). Каждый день мы созванивались или списывались с Яриком, пару раз писал и Славик. Большой радостью для меня стал внезапный звонок Саши, с которым в последнее время мы практически не общались. Я долго думала, рассказывать ему о моих приключениях или нет, но в итоге решилась. Мне почти физически было необходимо поделиться с кем-нибудь своими приключениями и переживаниями, а Шурик всегда умел выслушать и даже дать дельный совет. Но, слушая мою историю, он был абсолютно шокирован. Казалось, дай ему в руки попкорн и 3-D очки, и бесплатный кинотеатр готов.
— Эмилия, хочу сказать тебе, что дар воображения у тебя развит на высоте, — серьезным тоном произнес друг в конце моей речи.
— Дурак, я же не шучу! — обиделась я.
— Да ладно, ладно, не кипятись. Я верю тебе, хоть и с трудом. Как жаль, что меня не было рядом, такие приключения упустил… — вздохнул Саша.
— Почему-то мне кажется, что все самое интересное еще впереди, а это было только начало, цветочки. Может, ты и успеешь на «ягодки», кто знает. Но что ты думаешь по этому поводу?
— Да вот думаю, белый или черный костюм брать для свидетеля у тебя на свадьбе. Ты вообще в каком цвете делать её хочешь? — задумчиво спросил парень. Я аж поперхнулась.
— Что-о? Совсем с ума сошел? С кем сватаешь меня уже?
— Ну-у, Фельмарк твой, или может Ярик. Второго я кстати припоминаю, но смутно. Напомни-ка, с чем он связан?
— Это парень из театралки, я с ним два года назад встречалась… Хотя это громко сказано, конечно.
— А-а-а, всё, усек. Тогда не, дважды в одну реку не вступают. Покажи фоточку Фельмарка, гляну, насколько он тебе подходит. Надеюсь, с ростом у него всё в порядке?
— Двухметровый верзила, чтоб его. Я сама тебе скажу, насколько он мне подходит. Ровно на ноль процентов. Мы даже поговорить с ним адекватно не можем. В общем, отменяй покупку костюма, лучше выбирай билеты на поезд.
— О-о, за это не волнуйся, всё уже готово. Сам жду-не дождусь увидеть тебя наконец, мелкая.
— Вовсе я не мелкая, не начинай. Так что ты думаешь?
— Ух, ну если серьезно, мой мозг еще переваривает всю эту информацию. Я, конечно, понимаю, что дела у вас не очень, но пока не вижу быстрых вариантов решения проблемы, если честно. Думаю, твой одноклассник, который мафиози, придумал уже что-то дельное, так что тебе надо с ним пообщаться.
— Боюсь, в ближайшее время мы не помиримся. Завтра олимпиада, и я на неё пойду, а этот придурок хочет, чтобы я не шла. В общем, ты уже знаешь, в чем дело.
— Знаю, и я поддерживаю этого придурка, у него хотя бы мозги есть. Но дело твое, я все равно не могу тебя заставить сидеть дома.
— Если бы дело шло о твоих соревнованиях, ты поступил бы так же, так что даже не пытайся спорить.
— Ладно, вредина, закроем тему,
— сдался друг.
В общем и целом, больничный мой проходил не так уж плохо, как я предполагала. Я читала книги (как художественные, так и учебники), смотрела фильмы, отсыпалась (вот это самое классное, пожалуй). Правда, меня волновало, что с дедушкой нет никакой связи, хотя Ярик говорил, что исправно с ним общается, и у того всё хорошо. Но какое-то шестое или фиг знает, какое, чувство подсказывало мне, что у него всё не так прекрасно, как он это преподносит. Только вот выяснить, как на самом деле обстоят дела, я не могла. Мне все больше хотелось действовать, ничегонеделание Слегка подбешивало и создавало впечатление, что я абсолютно бесполезный человек. Зато у меня было предостаточно времени для раздумий, новых мыслей, которыми впоследствии я смогу поделиться со своими друзьями, или, на худой конец, даже с Фельмарком.
Последний вечер перед олимпиадой — это дело особое. Нужно все подготовить, главное — счастливую ручку. Хоть чаще всего и хочется забить на все эти мероприятия, но в последний момент все равно просыпается ответственность, желание достойно себя показать, а сейчас и чувство конкуренции. Уж очень хочется утереть нос Фельмарку и потешить свое самолюбие. Хотя лучше бы нам завтра не видеться… Я его, конечно, не боюсь, но публичные разборки никогда мне не нравились. Тем более, что об этом может пройти слух среди других олимпиадников, те передадут еще кому-то, и уже на следующий день наша школа будет гудеть о новой ссоре ботанички и первого красавчика школы. Фейспалм при этом будет прекрасно выражать мое состояние. Короче, не буду нагнетать.
Так что я собрала немногочисленные вещи, помыла голову вопреки предрассудку, что таким образом смываются все знания, прослушала любимую песню в наушниках и на данной ноте решила закончить этот день. И вот когда я уже мега уютно устроилась в кроватке, устроив теплый шалаш из одеяла, вспомнила, что не поставила будильник. «Твою ж налево!» — пронеслось у меня в голове. Как бы ни было больно прощаться с теплой постелькой, пришлось вставать. Просто потому, что Леди Судьба не удосужилась создать розетку рядом с моей кроватью, а я каждый вечер ставлю телефон на зарядку. Уже мечтаю о том дне, когда куплю себе Power Bank и перестану зависеть от ненавистной розетки каждый божий день.
Хотя вскоре я даже обрадовалась тому, что пришлось встать. Я ведь совершенно не подумала о том, в какой школе олимпиада и когда она начинается! К счастью, сайт с инфой мне был известен, так что с этим проблем не возникло. А уж после я наконец улеглась в полуостывшую постель и с удовольствием погрузилась в приятные грезы, помогающие побороть невесть откуда взявшуюся слабость во всем теле.
На следующий день все было как обычно, если не считать, что я шла в школу в субботний день, а у нас вообще-то пятидневная система. Вопреки моим побаиваниям, я вообще никого не встретила из своей школы. Думаю, это потому, что пришла я слишком рано. Мне пришлось си-ильно потрудиться, чтобы не разбудить дядю и спокойно выйти из дома. Хорошо еще, что он дверь в свою комнату закрывает, а то такой теленок, как я, вряд ли остался бы незамеченным. Но все же я выбралась, да еще и пришла одной из первых. Быстренько просмотрела списки учеников, нашла там себя и свой кабинет, удостоверилась, что у Фельмарка аудитория другая, и пошла занимать место. На городских олимпиадах все немного проще, поэтому мне и удалось беспрепятственно совершить все то, что я себе наметила. А вот на областных добавляется еще обязательная торжественная часть — открытие олимпиады в актовом зале, куда обязаны прийти все участники. До ужаса пафосное и скучное зрелище, но пропустить его, к сожалению, нельзя.
Не хочу сильно растягивать описание моей олимпиады, ведь, в общем-то, олимпиадники и сами все это знают, а те, кто не ходит на данные мероприятия, вряд ли интересуются, что там да как. Кстати говоря, кое-что из пройденного мне действительно пригодилось, чему я была искренне удивлена. Но все равно чувствовалось, что я подготовлена не на уровне людей с особыми способностями к предмету, а как обычная девочка-отличница, которой зачастую везло списывать на контрольных и улавливать что-то на уроках. Почему-то большинство людей считают отличников действительно умными людьми. Мне самой иногда так кажется, когда я думаю про своих «коллег», но потом я смотрю на себя и понимаю, что всё это внешний вид и стереотипы, которые существуют уже не одно поколение, и которые не изменить.
Когда я пришла домой, от крестного мне попало по первое число. Я предполагала, что он будет не сильно доволен моим самовольным почти побегом, но чтобы настолько… Хотелось, прямо как в детстве, убежать в комнату, закрыться и кинуться под одеяло, закрыв голову подушкой. Впрочем, почти так я и сделала. Во-первых, от сильного крика действительно закололо в висках, а во-вторых… ну не могу я спокойно выслушивать, как меня отчитывают, не-мо-гу. В такие моменты совесть с криком просыпается и давит еще больше, чем тот, кто меня отчитывает. Поэтому я просто закрылась в своей уютной комнатке, которая сразу стала для меня воплощением моего личного мирка и защиты от всего, что грозит извне. Немного подумав, я и телефон отключила на всякий случай. Крики дяди рано или поздно затихли, и я наконец получила возможность отдохнуть и расслабиться, отпустив все заботы и проблемы в свободное плавание.
А когда я проснулась, то тут же вспомнила о своих многочисленных лекарствах, впервые за сегодняшний день, между прочим. Немного поразмыслив, я таки заставила себя выпить кое-что из того, что Фельмарк заботливо приобрёл для меня. На некоторых упаковках ценники были оторваны, но даже тех двух, где цена была написана карандашом, мне хватило, чтобы вновь почувствовать свою вину перед одноклассником. Да, пусть он и сволочь прямоходящая в некоторых отношениях, но тут он проявил себя даже лучше, чем это вообще можно представить.Рука сама собой потянулась к телефону, но он был выключен, что и остановило мой благородный порыв позвонить Фельмарку. Мобильник я, конечно, включила, но к моменту его полной готовности к работе уже передумала совершать какие-либо звонки. Зато решила посмотреть, есть ли уже предварительные результаты географии. К моему удивлению, они появились там буквально за пять минут до того, как я зашла на сайт. С лёгким волнением я загрузила документ, но уже в следующий миг просто внимательно вчитывалась в строки, ища свою фамилию. Пятая в рейтинге из тридцати. Теперь можно окончательно расслабиться, второе место и следующий этап обеспечены. А вот Фельмарк… Зараза, на один балл оторвался и занял четвёртую позицию. А всё благодаря задачам, которые он щёлкает, как семечки. Эх, теперь у него будет новый повод для стёба надо мной. Ну ничего, я тоже не пальцем деланная.
А впрочем, не факт, что мы вообще будем обсуждать данный вопрос, ведь есть дела куда важнее и серьезнее, чем какая-то география.
«Ну да, ну да, именно поэтому ты сегодня на неё пошла, жертвуя своим и без того хреновым здоровьем!» — противно запищал внутренний голос, но я быстренько заткнула его и послала подальше. Вместо препирательства с самой собой я решила высчитать, сколько еще будет длиться мой больничный. Если считать эту неделю полной, то я бы могла вернуться к учёбе уже через неделю — как раз в конце ноября. Это было бы вполне нормально, но вот смогу ли я полностью восстановиться за неделю? Если снова буду делать вылазки типа сегодняшней «олимпиадной» — вряд ли. Придётся сидеть дома, выслушивать нравоучения дяди (а он очень злопамятный) и грустить. Впрочем, я всё равно не люблю и осень, и зиму, так что эта неделя — хорошая возможность подучить историю и другие нужные мне предметы, только вот с дедушкой увидеться не получится никак. Придётся узнавать всё через Ярика, хоть он ещё тот мастак всё приукрашивать. А ещё усмирять любопытство, связанное со Славой. Анализируя наше с ним общение, я уже и сама начала кое-что подозревать, но как же хочется, чтобы всё это оказалось лишь моей паранойей…
Раздался неожиданный звонок. Что-то слишком часто мне стали звонить, точно надо сменить мелодию на какую-то менее… раздражающую. И как мне мог нравиться рок?!
— Добрый вечер, Эмилечка. Ты большая молодец, поздравляю тебя с пятым местом в рейтинге. — Ожидаемо, звонила географичка. — Как же ты, бедная, больная пошла на олимпиаду? Выздоравливай поскорее, мы все за тебя переживаем. Еще раз поздравляю, — приторно сладким голосом закончила учительница. Боже, как же противно было это слушать.
— Добрый вечер, Инна Васильевна. Спасибо, — выдавила я через силу, пытаясь не казаться слишком отстраненной и холодной.
— Кстати, Фельмарк уговаривал меня не пускать тебя на олимпиаду. Но я думаю, что ты и сама потом пожалела бы об этом, правда? — провокационно, но всё так же слащаво спросила географичка.
— Д-да… Конечно, — помедлив, ответила я. Так Фельмарк действительно пытался что-то предпринять. Хм, всё интересней. А на меня просто наорал. Интересные у него методы.
— Ну всё, мне нужно еще самостоятельные 10-А проверять, увидимся в школе. Пока, — вдруг резко попрощалась учительница и положила трубку так быстро, что я не успела произнести даже «до свидания». Ну и пусть, не очень-то хотелось.
Вот и вся сущность некоторых учителей. В одном разговоре. Но еще обиднее этого — осознание того, что я «прогнулась», поддалась её влиянию. Да, так делает большинство, но как же это унижает гордость. Не поступают так сильные личности, нет. И когда я стала такой мямлей? Лепетала в телефонную трубку что-нибудь, будто трусливый заяц. Н-да, тут точно надо что-то менять. Почему это я могу высказать всё, что хочу, Фельмарку, но не могу достойно ответить учителю, пусть и рискуя репутацией пай-девочки?
Кстати, о Косте. На самом деле, пусть своеобразная, но забота Фельмарка очень подкупала. Невозможно злиться на человека, который, судя по действиям, желает тебе добра. Хоть я и без того уже давно скорее испытывала вину перед одноклассником, чем злилась на него. Максимум, на что меня хватало — злиться на себя, ведь я не привыкла так быстро менять своё мнение о людях. Хотя судя по всему, ошибаться в людях — особенность, данная мне свыше. Или всё-таки этот тип что-то скрывает? Кстати, довольно странно, что он до сих пор не позвонил со скандалами и истериками на тему того, что я не послушалась его просьб-советов-указаний. Географичка точно сообщила ему о феерической победе. Неужто ему надоело строить из себя заботливого папочку (потому что слово «парень» тут ну никак не вяжется)? Ну, может, это и к лучшему.
Чуть подумав, я вспомнила об экзаменах и горячо любимой истории, которую отложила до окончания олимпиады. Но вот настал её звездный час, а мой — смертный. Посмотрим, в какие года сегодня нас заведёт толстенная книжка по подготовке к экзамену по истории. М-м, XVIII век, самый сок, одни из самых густых дебрей, в какие только можно забраться (хотя так можно сказать про весь курс истории).
Спустя несколько часов я наконец захлопнула учебник, подняв небольшой столб пыли. Как ни странно, я смогла переубедить свои вкусы в пользу разума, пусть это звучит крайне странно, и мне даже немного понравилось. Самую малость, но тема меня заинтересовала (или я просто убедила себя в этом, не знаю). Однако скрыть вздох облегчения после завершения каторги учёбы мне не удалось. Ну и ладненько. Зато теперь со спокойной душой можно залезть в «интернеты» и початиться наконец с Шуриком, обсудить его скорый приезд и рассказать последние новости. Надеюсь, он уже успел отойти от нашего прошлого разговора, где я загрузила его информацией по самое не хочу.
Добрейший вечерочек, не желаешь ли услышать последние новости из первых уст и поделиться своими?
Я взяла ноутбук, села на кровать и стала ждать ответа. И тут мой взгляд внезапно оказался на имени получателя. И фамилии. ОБОЖЕМОЙ. Только не это. Че-е-е-ерт! Я открыла переписку не с Шуриком, а с Фельмарком! Твою же налево, и он уже прочитал. Так, надо срочно написать, что просто ошиблась, срочно…
Внезапный аукцион щедрости от ботанички?
…Не успела. А чего это он так взъелся? А, ну да, по идее мы сейчас поссорились, и виновата, как обычно, я. Но какого черта наши взаимоотношения напоминают грёбаное извержение вулкана, хотя мы едва знакомы? Погодите… Он что, обиделся?! Вообще-то я просто ошиблась перепиской. И что за внезапные наезды?!Копирую твой стиль поведения
Настолько понравился?Просто без ума
На этой торжественной ноте я закрыла сию бессмысленную переписку и наконец открыла нужную — с Сашей. Однако тот оказался оффлайн, так что ждать его можно было до зелёных веников. Хм, и что же делать? Время-то позднее, и звонить особо не охота. Может, с Яриком связаться? Он должен был поговорить с дедушкой сегодня и узнать, не нужно ли ему чего-то. Странно, но до сих пор к нему никто не заявлялся, прям вообще никто. Даже дворники, кажется, обходят тот край стороной. Это же не может быть совпадением, ведь так? Выходит… Фельмарк как-то повлиял? Кажется, я рановато закончила с ним разговор. Вот чёрт, и что теперь ему написать? Что вообще можно написать разозленному однокласснику, который возомнил себя пупом земли, но пытается помочь, заботился о тебе и в то же время указывал, что делать, а что нет, и ты не послушалась… Дабы замять тему олимпиады, проще всего, конечно, извиниться. То есть стоп, это вообще-то сложнее всего. Да и как это будет выглядеть? «Извини, Фельмарк, что пошла на олимпиаду, а теперь давай наконец обсудим дела, связанные с шайкой мафиози. Начнем с того, что дедушку почему-то оставили в покое. Расскажешь секрет своего влияния в той банде хрен-пойми-кого?» Если я так напишу, то он точно пошлёт меня куда подальше. Надо бы деликатнее как-то. Слушай, давай просто нормально поговорим, хоть раз, хоть один раз. Мне действительно интересно, что ты узнал и сделал, и я очень волнуюсь за своего… Друга. Пожалуйста. Я закусила губу и уставилась в экран, нервно теребя подвеску на шее. Я всегда так делаю, если надеваю что-то из украшений, и боюсь, таким образом когда-нибудь точно сломаю что-нибудь. Но сейчас не об этом…Неужели ты снизошла до адекватного поведения? Искренне шокирован, но, может, это розыгрыш? Или твой акк взломали? Ибо поверить в ТАКОЕ ооочень сложно.
Хватит паясничать. Ты же вроде как умный, да? Умный мажор-мафиози. Поверь, в такое поверить еще сложнее. Но, может, таки заключим перемирие?Ладно, шутки в сторону. Вообще-то я ещё очень злюсь на то, что ты таки пошла на эту чёртову олимпиаду. Поэтому сиди дома и не высовывайся, я сам к тебе приеду… Мм, завтра, наверное. А то твой отец вряд ли обрадуется внезапному визиту в 11 вечера, да?
Да, только он не отец, а дядя. И приходи завтра лучше под вечер, скорее всего его не будет. Не хочу вызывать лишних вопросов.Похоже, тебе тоже есть что мне рассказать. Тогда до завтра
Посмотрим, всё зависит от твоего умения держать язык за зубами. До скорого Я закрыла переписку и наконец выдохнула. Это было не так легко, как хотелось бы. И если бы не дедушка Гриша, я бы вряд ли смогла сделать первый шаг к миру и проглотить все ядовитые словечки, которые крутились у меня на языке. Ну, почти все. Так что я заслужила маленький приз в качестве чашки горячего шоколада, пусть и так поздно вечером. Только вот… Как же не попасться на глаза дяде Вите? Вряд ли он уже «отошёл» от моей выходки. На свой страх и риск я тихонько открыла дверь комнаты и выглянула в коридор. Кухня и комната дяди были в одной стороне, а вот его рабочий кабинет — в другой. Но где же он сейчас? Какое-то время я слышала лишь своё собственное дыхание, но внезапно раздался довольно громкий звук… Из туалета. Ага, теперь ясно, почему в других комнатах так темно. Но пока что лучше мне вернуться к себе и подождать, пока он не вернется в комнату. Дабы скрасить скучное ожидание, я подошла к любимому книжному шкафу. Э-эх, давно пора дочитать то, что я купила раньше, и приобрести пару новых желанных книг. Но в одиннадцатом классе на это совершенно не хватает времени, особенно если учесть текущую ситуацию в моей жизни. Ладно, стоит хотя бы прибраться, а то при прошлом неожиданном визите Фельмарка хвастать было нечем относительно порядка в моей комнате. Да и сейчас батарея чашек, разбросанные вещи и учебники вкупе с мятой постелью выглядят не особо привлекательно. Я уже начала раскладывать книжки по полкам, как тут услышала, что дядя покинул комнату для раздумий. Далее раздалось несколько шлепающих шагов, и вслед за этим глухо захлопнулась дверь спальни. Неужели решил лечь пораньше? Или он действительно настолько расстроен тем, что я пошла на олимпиаду?.. Н-да, завтра нужно обязательно с ним помириться, ведь, по сути, крестный всего лишь желал мне добра, волновался. А я повела себя как типичный эгоистичный подросток. Так что нужно разобраться хотя бы с этим. Ну, а пока путь на кухню открыт. Я тихонько открыла дверь и почти на цыпочках вышла в коридор. Знаете, в такой тишине обычно начинает скрипеть всё, что только может, и вообще начинает казаться, что ты самый неуклюжий человек на планете. Вот и сейчас моя дверь издала жуткий протяжный звук при попытке её прикрыть, так что я передумала это делать. Плюс ко всему картина «Незнакомка», висящая прямо напротив моей комнаты, в ночное время выглядела максимально зловеще. Но я попыталась не обращать на это внимания и просто двигаться вперед. А когда я наконец дошла до кухни, включила ночной свет и полезла в шкафчик с кофе, чаем и шоколадом, то вдруг остановилась. В голове пронеслись воспоминания о больнице, докторе, Фельмарке, лекарствах… Ведь всё сложилось именно так из-за моих нарушений, и снова усугублять ситуацию я не хочу, совсем не хочу. А отказ от кофе с шоколадом — не самое худшее, что могло со мной произойти. Так что усилием воли я закрыла шкафчик, попила обычной минеральной воды и отправилась спать, ведь, как говорит дедушка Гриша (и другие умные люди), утро вечера мудреннее.***
Я проснулась с чёткой мыслью в голове, которая преследовала меня ещё во сне: поговорить с дядей. Надо всё ему объяснить и помириться, срочно. — Дядь Вить, ты не спишь? — Я постучала в дверь крестного и лишь потом посмотрела на часы: семь утра. Упс, не совсем то, чего я ожидала, ведь по выходным я обычно сплю до девяти-десяти, как и дядя… — Нет. — Неожиданно последовал ответ. Я несколько настороженно приоткрыла дверь… Ну, всё, понеслась. — Доброе утро, дядь Вить. Я о-очень надеюсь, что ты уже не злишься. Поверь, я обязана была пойти на эту олимпиаду, от неё в каком-то смысле зависит моё будущее… Но всё равно прости, я знаю, что ты волнуешься за меня, и не хочу тебя больше огорчать, честно-честно. Ты мне веришь? — Я непроизвольно опустила голову и слегка сжала кулачки — детская привычка. А вокруг царило молчание. — Да. Как ни странно, верю. Но с каждым разом становится всё труднее это делать, — наконец, спустя какое-то время, произнес мужчина. Но его голос был слишком сухим, безразличным… От такого идёт мороз по коже и хочется куда-то спрятаться. — Пожалуйста, прости меня! Я знаю, что в последнее время тебе не очень нравится моё поведение… Но я всё исправлю, я постараюсь. Я не хочу с тобой ссориться. — Ты скрываешь от меня что-то, это совершенно очевидно. Но, что ещё грустнее, это делают все подростки. Все что-то скрывают. И обещают рассказать всё. А потом делают всякие не очень хорошие вещи, мягко говоря. Понимаешь? Я добрый и хороший дядя, но только до определенного времени. И, возможно, я больше забочусь о своём спокойствии, но с этого момента ты под домашним арестом. Пока что на период, пока ты лечишься, то есть, примерно до твоего дня рождения. За это время ты и подумаешь, как вести себя дальше. Всё понятно? — Д-да, — подавленно ответила я. Вот и помирились… Я прожогом выскочила из его комнаты и влетела в свою, прикрыв дверь. Твою же мать! Ни слов, ни эмоций. Одни мысли, и те матом. Что теперь делать?! Лишение свободы — это же одно из самых ужасных наказаний, особенно сейчас. Теперь, чтобы сохранить хоть какое-то подобие родственных отношений с дядей, придётся очень сильно напрячься. Ведь разозлить его по-настоящему — не такое уж простое дело, и если мне случайно это удалось… Лучше даже не пытаться нарушать его правило. Надо постараться быть паинькой всю следующую неделю, и, быть может, тогда я смогу снова заработать его доверие. Весь день я была как на иголках. Мысли хаотично посещали мою голову и таким же образом покидали её. В один момент я думала о дяде, в другой — о дедушке, а в следующий уже о Фельмарке. И ощущение, что я что-то упускаю, преследовало меня везде. Но я усердно пыталась сосредоточиться на чём-то одном. Например, дядя. Его поступок меня, конечно, шокировал, но с этим можно разобраться попозже. Главное, чтобы он всё-таки ушёл. Правда, его запрет не распространяется на посетителей, но боюсь, он не будет особо рад Фельмарку. Ближе к вечеру стало ясно, что мои опасения напрасны. Хоть я и не показывалась на глаза дяде, но заметила, что он оделся красивее, чем обычно, и даже попытался кое-как уложить волосы, частично поседевшие. А когда он взял свою сумку с ноутбуком, я поняла, что ждать его сегодня не придётся. Ну и ладненько, меня это очень даже устраивает. После того, как крёстный, не попрощавшись, покинул квартиру, я сразу же черкнула Фельмарку пару строчек о том, что он может приезжать, и со спокойной душой отправилась досматривать сериал. Однако ждать пришлось совсем недолго: буквально через минут двадцать раздался звонок в дверь, и мне пришлось покинуть уютную кровать и ноутбук. — Привет, впустишь? — Костя немного неуверенно застыл на пороге квартиры. — Заходи, раз уж пришёл. Может, наконец поговорим нормально. — Это была максимально неловкая ситуация, в которой никто не знал, как себя вести. — Я вот немного вкусняшек тебе принёс, к чаю. Кстати, что там по поводу твоего дяди? В смысле, почему ты живёшь не с родителями? — Попытался разрядить обстановку парень, избавляясь попутно от верхней одежды и обуви. — Это долгая история, и ты мне не настолько близкий человек, чтобы делиться ею с тобой. — Я закусила губу, подумав почему-то, что это может стать причиной для новых споров. — Ну ладно, тогда хотя бы скажи, когда он вернётся. — Я думаю, что уже завтра. Предупреждая твой вопрос, он налаживает свою личную жизнь. — Я направилась на кухню, собираясь заварить чаю, так как кофе для меня был по-прежнему под запретом. — Какой чай будешь? Чёрный, зелёный или фруктовый? — Давай чёрный. А что насчет твоей? — садясь за стол, спросил одноклассник. — Чего моей? — не поняла я. — Твоей личной жизни. — Не думаю, что тебя это касается, но если что… лучше держись от меня подальше. — Я вспомнила об угрозах девчонок в школе и, честно говоря, почувствовала мурашки, стаями бегущие по моей спине. — Ты такая опасная? — ухмыльнулся Фельмарк. — Нет, опасно моё окружение. — Пытаясь не врать, но и не выдавать чистую правду, пробормотала я. Затем разлила чай по чашкам и поставила на стол вместе с сахарницей и печеньками. — Но, по-моему, мы собрались поговорить о чем-то другом, да? — Эх, ну ладно, мы всё равно когда-нибудь вернёмся к этой теме. М-м, вкусный чай, спасибо. А ещё мы обязательно поговорим об олимпиаде… — Костя! — нервно перебила я, ведь в случае географии мы точно не сохраним зыбкое состояние мира. — Ну зачем, зачем ты туда пошла? — Совершенно неожиданным тоном произнес Фельмарк, одновременно накрывая мою руку своей, от чего я слегка опешила. — Ты же понимаешь, как это опасно! Ты вообще слушала доктора тогда или нет? Это ведь реально не шутки, и это не просто простуда. А если бы ты снова упала в обморок? Прямо там, на олимпиаде? И это было бы уже не на полчаса. — Да ладно тебе… Кость, это всё не так страшно, и я контролирую своё состояние, правда. Тебе не стоит так беспокоиться… И я пью лекарства, и даже отказалась от кофе. Всё нормально, мне уже лучше. — Казалось, что все мои слова звучат как тупые оправдания, но я не знала, что ещё сказать. И беспокойство Фельмарка на самом деле сильно меня шокировало. Как будто… за несколько дней он стал другим человеком. А я осталась такой же. — Я не знаю почему, но меня действительно волнует твоё состояние. Может, потому что раньше никто на моих глазах не падал в обморок. Или потому что я до сих пор ощущаю тот страх, когда увидел тебя, теряющую сознание прямо у меня на руках, и когда нёс твоё безжизненное тело в больницу, боясь того, что мне там скажут, ведь я насмотрелся в своё время всяких фильмов. Но пожалуйста, просто лечись. И не делай всяких глупостей, потому что это не стоит твоего здоровья, твоей жизни. Наступило молчание. У меня как будто застрял ком в горле от этих слов, и я просто смотрела в чашку с чаем, не осмеливаясь поднять взгляд на этого парня, которого я как будто узнавала заново. А после… Я просто встала, подошла к нему, жестом попросив встать тоже, и молча обняла. Закрыв глаза, я молча вдыхала свежий запах свитера Фельмарка, пытаясь переосмыслить этот короткий, но такой значимый диалог. — Спасибо… — тихо прошептала я спустя какое-то время, почувствовав как маленькая слезинка катится по моей щеке. Я не смогу описать, что точно я чувствовала на тот момент, но в той гамме определенно присутствовала тонна благодарности, понимания и чего-то такого, что не поддается описанию. Этого не поймут те, у кого есть друзья, которые постоянно тебя поддерживают. Это доступно только таким одиночкам, как я, которым почти никогда не везло в настоящей дружбе, которые не привыкли, что о них кто-то заботится. А Костя лишь обнял меня немного крепче, не сказав ничего, и это было самым правильным, что вообще тогда можно было сделать. Мы стояли так очень долго, и лишь когда я почувствовала, что пережила тот момент, отпустила ситуацию, то вернулась к своему месту и остывшему чаю. — Твои волосы очень приятно пахнут, ты знаешь? — лукаво улыбнулся одноклассник. — О нет, только не это. Верните необычайно заботливого Фельмарка, заберите этого обольстителя! — Я театрально взмахнула руками и невольно засмеялась. — Мне правда было очень приятно, но давай на этом закончим, да? Я не хочу снова посылать тебя из-за тупых подкатов. — Так и не посылай. Хорошо, не начинай злиться, я уже перехожу к нашим серьезным проблемам. Я поговорил с отцом и попытался выяснить кое-что. А еще я поговорил с мамой… Если честно, до конца я и сам еще не разобрался, но постараюсь всё объяснить. Отец никогда не хотел об этом рассказывать, но семь лет назад кое-что случилось. Огромное фиаско, можно сказать. Его раскрыла какая-то группа профессионалов и сдала вражеской полиции. Понимаешь, в нашем городе есть несколько мафиозных семей, и у каждой свои рычаги влияния, полиция поделена между ними. И большое количество компромата на отца попало к врагам. Но цели мафиозной семьи и той группы, которая собрала компромат, были разными. Первые хотели получить всё, что принадлежало моему отцу и ликвидировать его власть и силу, а вторые хотели уничтожить саму мафию, избавиться хотя бы от части правонарушителей в этом городе. Но когда они поняли, что ничего не выйдет, то попытались забрать свои материалы обратно. Конечно, это оказалось не так просто, как хотелось бы. Но кое-что всё-таки удалось. Нечто важное они сумели найти и забрать, но теперь получилась следующая ситуация: уже две мафиозных семьи имели свои претензии к тем людям. Кстати, благодаря тем материалам, что были украдены изначальными владельцами, отцу потом удалось договориться со своими врагами, хоть и дорогой ценой. Но тогда обе семьи были разозлены на ловкую группу детективов (если они детективы) Поэтому последним пришлось бежать из города, из страны. Они были очень хорошо осведомлены, и потому им удалось скрыться ото всех так, что их до сих пор не нашли. Отец, кажется, думает, что им кое-кто помог, ведь даже родственников долгое время никто не мог вычислить. Но вот совсем недавно папа вышел на этого дедушку. Не знаю, каким образом, но думаю, что конечная цель — не просто выгнать его из дома. Кажется, отец думает, что оказавшись на улице, старик точно попробует связаться с родственниками и попросить о помощи. Таким образом он хочет выйти на ту самую группу людей, которые когда-то сумели крупно его подставить. И он очень хочет отомстить… — Ничего себе, вот это поворот. Я и не думала, что всё так серьезно. А ведь дед наверняка многое знает, но почему-то молчит… И у него тоже стоит многое выяснить. Но что же ты сказал отцу, и как он отреагировал? — Я… Я попросил оставить твоего друга в покое. Сначала он не хотел даже слушать… Сильно кричал… Но потом передумал. И поставил ультиматум. Мы должны найти тех самых детективов или же… Компромат на вторую мафиозную семью. Что-то настолько серьезное, что позволит поставить их на колени. И боюсь, сами мы не справимся. — Вот чёрт. И что же делать? Две недели назад я даже не знала, что мафия еще существует, тем более, что она прямо у меня под носом. И уж точно я не знаю, где искать вторую семью. — Вообще-то знаешь. — Что? — Тальников. Он из второй семьи. — Подожди, ты хочешь сказать, что… — У меня не хватило духу чтобы закончить фразу, которая так и застыла в воздухе. — Да, твой друг не такой безобидный, каким кажется на первый взгляд. И знаешь, боюсь, неспроста он сблизился именно с тобой. Я подозреваю, что ему известно больше, чем всем нам, и что ты связана с этим делом каким-то еще образом. — Костя запустил пятерню в волосы, одновременно приобретая очень задумчивый вид. — И… Что же теперь делать? — Я вдруг почувствовала себя совершенно незначительной и беспомощной, как тогда давно, когда родители бросили меня и уехали. И, честно говоря, ощущение это не из приятных. — Ну, у меня есть одна идейка, но боюсь, тебе она не очень понравится…
