Глава 21
28 июня 2020 г., 23:34
В тот вечер состоялся еще один не менее важный разговор. И это был разговор с моим крестным. Оказалось, Гриша почему-то не рассказал дяде о том, что внучка давно знакома со своим дедом, и эта новость шокировала его даже больше, чем тот факт, что домой меня привезли на машине… машине Фельмарка. В общем, в тот вечер я избавилась от большой части груза на душе. Хотя так и не призналась, что тот самый Фельмарк теперь мой парень. Ну, нельзя же так сильно шокировать родственника за раз. В конце концов ошарашенное лицо дяди стало смущать меня так сильно, что в голове созрел нехитрый план побега из дома, хоть уже и был глубокий вечер.
— Дядь Ви-ить, а у нас есть что поесть? — протянула я, направляясь к холодильнику и ожидая там увидеть… Собственно, то, что я и увидела — почти стерильную чистоту.
— Эми, ты же знаешь, что в вопросе еды я не силен… Извини, дорогая, пиццу я уже схомячил, — виновато отозвался крестный. Впрочем, я на него даже не думала обижаться.
— Слушай, я схожу тогда в кафешку рядом с домом, ладно? Они там иногда такие кулинарные шедевры готовят, пальчики оближешь! — осторожно начала я воплощать свой нехитрый план.
— Конечно, Эми, как пожелаешь. Только возвращайся поскорее, поздно уже.
— Да я недолго, на часик максимум. — заверила я родственника.
— Ну давай тогда, иди, а я ещё поработаю чуток… — дядя как-то устало вздохнул и развернулся, чтобы идти в свою комнату. Между нами всё ещё витала какая-то неловкость, почти физически осязаемая.
— Не бережешь ты себя… Лучше отдохни, дядь Вить! — окликнула я его в догонку.
— Не переживай, успеется… — на секунду обернувшись, улыбнулся мужчина.
Я вздохнула, но говорить ничего не стала. Лишь быстренько накинула на себя пальто, взяла ключи, телефон и отправилась на поиски нового жилья Кости. Мне было ну очень интересно узнать, как он там устроился.
Фельмарк, кстати, не ожидал, что я ещё сегодня к нему заявлюсь. Надеюсь, это хотя бы была приятная неожиданность. Так или иначе, спустя минут пять я без особого труда отыскала нужный подъезд и даже квартиру. Костя поселился на седьмом этаже дома, который находился по диагонали справа от моего. Квартира оказалась не старой, но и не новой. Как ни странно, уютная «однушка» подходила Косте гораздо больше огромного стильного особняка отца. Хоть Костя и не обустроил её пока «под себя», а из предметов декора тут был только тот самый огромный мягкий плед (мне тут же захотелось испытать его на мягкость), всё равно находиться здесь было довольно приятно. А ещё тут мы были целиком и полностью наедине, так что никто не мог помешать нам общаться на нормальных тонах.
— Ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — с порога заявил Костя, заключая меня в медвежьи объятия.
— Ха-ха, да ладно тебе, мы расстались всего час назад, — с удовольствием вдыхая ароматный парфюм, пыталась я выглядеть серьезной. Выходило, честно говоря, не очень.
— Целый час назад! Уже вечность прошла! Ко мне даже приехали мои суши, — заметил парень.
— Суши? М-м-м, терпеть не могу, но сейчас я и слона съем, — вздохнула я, быстро раздеваясь.
— Ну, слона в меню нет, а вот Филадельфия с лососем ещё в полном составе. Будешь? — с улыбкой спросил Костя.
— А куда я денусь, в другом случае мне придется расправиться с тобой, — я хищно посмотрела на одноклассника, пытаясь не улыбаться.
— У-у, а знаешь, я не против, если ты понимаешь, о чем я, — томно прошептал парень, склоняясь к моему уху.
— О нет, оставь свои замашки в прошлом, — я качнула головой и направилась на кухню, пытаясь убедить себя, что суши — это вкусно.
— Ладно, как скажешь. Кстати, я ведь так и не услышал от тебя, кто такой Ярик и какие у вас с ним… взаимоотношения? — как бы невзначай сказал Фельмарк. Я как раз пыталась съесть ролл за один раз, поэтому благополучно не имела возможности ответить, но могла хотя бы подумать.
— Кость, я же сказала, что переживать не о чем, — справившись с роллом, начала я. — Он отличный человек и мой хороший друг. Когда-то между нами была симпатия, но это прошло, по крайней мере у меня. Если вспомнить твои многочисленные связи с…
— Эми, ты же понимаешь, что между нашими предыдущими связями с другими людьми есть кардинальная разница, да? — перебил Костя. Я понимала, да. И все равно это был не лучший аргумент в его пользу.
— Если мы начнем сравнительный анализ, это никому не принесет удовольствия, не так ли? — я демонстративно продолжила невкусную трапезу, показывая, что разговор для меня окончен.
— Ладно, не злись. Понимаешь, я уже столько узнал о твоей семье… но мне хотелось бы знать именно тебя. Не задавать же мне банальные вопросы о любимом цвете и стиле одежды?
— Вообще-то не помешало бы, — хмыкнула я. — Ладно, я все понимаю. Но «по заказу» узнать человека все равно почти нереально. Пусть всё идёт своим чередом.
— Тут я согласен. Ладно, чем будем заниматься? Как ты вообще из дома выбралась? Как же грозный дядя?
— Тут всё просто: дома как обычно закончилась еда, а я была голодная как черт. Поэтому сказала ему, что пошла в кафе рядом с домом на часок. Не так уж много у нас времени, так то.
— А когда ты расскажешь ему о том, что ужин для тебя готовил я?
— Не знаю… Я хотела бы, но этот разговор не пройдет мирно, а я так устала от ссор. И сейчас он и так в шоке от свалившихся новостей. А это я ещё не сказала ему, что именно он должен будет вызвать на родину моих родителей. Но завтра мы обсудим этот вопрос, обещаю.
— Ладно, держи в курсе. Кстати, что насчет школы? Я что-то не припоминаю, чтобы ты так легкомысленно относилась к домашке, — лукаво спросил Фельмарк, глянув на меня с каким-то странным прищуром.
— А кто сказал, что я легкомысленно к ней отношусь? Я просто сделала большую часть заданий на выходных в этот раз, — парировала я.
— Да ладно, чего вдруг? — искренне удивился парень. Судя по его виду, он ещё даже не приступал к физике с математикой.
— Я всегда стараюсь так делать перед днем рождения, — пожала я плечами, вспоминая, как же кайфово ничего не делать в свой день рождения.
— Стоп, что? Когда твой день рождения?! — воскликнул Костя, заставив меня невольно вздрогнуть.
— Что? Так это, первого декабря. Я разве не говорила? А, да, я и не пригласила тебя ещё… Скорее всего пойдем на каток, тот, что на речке. Он такой огромный, и там классные виды. Хорошо кататься я, конечно, не умею, но так даже интереснее. Сейчас как раз мороз уже неделю держится, — рассуждала я.
— Честно говоря, не очень люблю подобные развлечения, но твой праздник — твои правила. Будут предпочтений насчет подарка? — с улыбкой поинтересовался парень
— Этот вопрос в топе моих нелюбимых. Когда-нибудь я начну писать wish-листы, но точно не сегодня. Не дари только всяких украшений, ладно? А так-то главное — просто приди в этот день. Думаю, день прогула школы для тебя не смертелен?
— Как и для тебя, — подмигнул Костя. — Что же, понял, принял. Не хочешь ли наконец увидеть легендарный плед — украшение моей хижины?
— С удовольствием. Устала сегодня как собака, боюсь, оставшиеся минут сорок я проведу в безжизненном лежачем состоянии.
— А я с удовольствием присоединюсь к тебе. Знаешь, мы сегодня у твоего дедушки не обсудили Славика. Что-то мне подсказывает: этот тип может здорово подпортить нам жизнь.
— Да, действительно. Думаю, пока что нам надо не палиться и делать вид, что мы ни в чем его не подозреваем. Есть у меня кое-какие мыслишки по поводу его заинтересованности моей семьей, но пока только догадки.
— Думаешь, хочет сам отыскать твоих родителей?
— Скорее, компромат, который они нарыли. Но через них, конечно. Других мотивов пока не вижу. А ты что думаешь, Кость?
— Не знаю пока. Думаю, за ним надо последить, но как это сделать незаметно, тоже не знаю. Он точно знает, как выглядит моя машина, а может, и в первый раз меня засек — кто знает?
— Тогда… Давай просто расслабимся и подеградируем несколько десятков минут, мой мозг уже устал думать и анализировать.
— Понимаю. Так как тебе плед?
— Божественно. Я запомню, что у тебя талант находить всякие классные штуки для дома.
Оставшееся время мы просто пролежали в обнимку в тишине. Сначала хотели зайти в ютуб и посмотреть что-нибудь развлекательное, но не было сил и желания даже брать в руки ноутбук. Под конец я даже начала засыпать, и если бы не будильник, который я, к счастью, не забыла поставить, то меня бы точно ждала очередная взбучка от дяди. Костя уже тоже перешел в полусонное состояние, поэтому громкой, хоть и нежной мелодии совсем не обрадовался. Несмотря на это, в относительно бодрое состояние парень пришел быстрее, чем я. Лишь нежелание ссориться с дядей мотивировало меня собираться быстрее. Хоть при прощании с Костей я и задержалась на несколько минут, не в силах противостоять нежным поцелуям Фельмарка, домой пришла ровно в девять. Дядя, как обычно, даже не вышел из своей комнаты, ограничившись приветственным окликом. Я же переоделась, сняла линзы и завалилась в кровать, планируя позалипать какое-то время в телефоне. В какой момент я начала вырубаться — сама не поняла, но спасибо силе привычки, которая заставила меня поставить телефон на зарядку, прежде чем провалиться в бездну сна.
***
День начался вполне себе обычно, хотя где-то внутри меня уже нарастало некое предвкушение — завтра я стану совершеннолетней, черт побери! Впрочем, этот момент ещё не наступил, так что я собрала все свои силы и направилась в школу. Тут стоит отметить, что мне пришлось приложить действительно уйму усилий, так как возвращаться в это место не хотелось от слова совсем. Однако была и хорошая новость — тот факт, что сокрытие наших с Костей отношений теперь может действительно сыграть нам на руку, подзадоривал меня, и играть роль девушки с разбитым сердцем было не так уж сложно. Костя, по видимому, тоже вошёл в азарт, так как показательно флиртовал с одноклассницами перед уроками у всех на глазах (конечно, выглядело это так, словно он устроил шоу именно для той самой ботанички). Меня это не сильно задевало, но всё-таки было как-то неприятно, так что я почти не играла, когда отвела от класса взгляд и уставилась перед собой. — Как жизнь, душа моя? — пропел Боря, усаживаясь рядом со мной. — Средней паршивости. В общем, как обычно, Борь, — слабо улыбнулась я. — Не хочешь ли снова вызвать волну пересудов и обнять меня? — неожиданно спросил парень и тут же продолжил: — Впрочем, забудь, это я так. — Знаешь, это было довольно странно. Может, поделишься? — недоуменно отозвалась я. — Не думаю, Эми, не думаю… — задумчиво ответил одноклассник. — Ладно, Борь, сейчас у меня и другие вопросы имеются. Скажи, а ты случайно не знаешь, почему Славик и Ангелина начали встречаться? — Ну как это почему? Любовь у них, конечно! — патетически провозгласил парень и возвел глаза к потолку. Но, заметив мою скептическую ухмылку, свернул спектакль на нет. — Ты хоть представляешь, насколько трудно добыть эти сведения? Да это одно из самых сложных расследований за всю мою школьную жизнь! А их, знаешь ли… — Значит, что-то знаешь? — немного удивленно перебила я. — Честно говоря, ты шокируешь меня с каждым разом все больше. Но как?.. — У меня свои… информаторы. Но знаешь ли, эта информация никогда не попадает ко мне просто так, если ты понимаешь, о чем я, — слегка туманно развел руками Борис. — Ты хочешь сказать, что… — я слегка нахмурилась, пытаясь сообразить, к чему же он ведет, — ты покупаешь слухи? — Окей, это прозвучало абсурдно даже для меня. — Смотря в каком контексте, дорогая. Понимаю, что, возможно, это будет самым большим откровением за всю твою школьную жизнь, но… — Борис взял театральную паузу и почти тут же продолжил: — На самом деле, все слухи заказные. Конечно, некоторые умозаключения и наблюдения я делаю сам, но в основном… Есть заказчик — есть инфа — есть я — тот, кто шерит инфу среди наивных, порой жестоких школьников. Так работает система. Благодаря этому у меня и появляются должники-информаторы, которые вечно должны мне услуги. Благодаря этому мой статус отличника не переходит в статус ботаника, ну и все остальные бонусы, ты и сама понимаешь. Почему, думаешь, никто не реагирует на то, что ты общаешься, сидишь со мной? Будь на моем месте кто угодно другой, косточки вам обоим перемывали бы с удвоенной скоростью. Но все они знают, что я храню их грязные секретики, любой из которых может случайно проскользнуть в массы. Поэтому мы с тобой на данный момент неприкасаемы. Ну как, удивил? — довольно закончил одноклассник, разворачиваясь, как ни в чем ни бывало, к доске. — Мягко сказано, — выдавила я и открыла тетрадь, записывая тему урока. Впрочем, это оказалось зря, ведь у нас опять по классике жанра намечалась самостоятельная. Ах, литература, как же я тебя терпеть не могу. Ладно, так можно сказать почти о всех школьных предметах. — Ладно, Эмилия, поговорим потом, а то тут, знаешь ли, ушей не сосчитать, м-м? — увлеченно что-то записывая, пробормотал парень. Я скосила глаза на его листок, и не зря: «Тальников уже минут пять с нас глаз не спускает. Черный ход, вторая перемена» — гласило сообщение. — Да, давай уже писать, — сообщила я однокласснику, что поняла его. Остаток урока, как и следующий после него прошли довольно скучно. Самостоятельная, разговоры об экзаменах, о годовых контрольных и некрасивых аттестатах… Людмила Александровна вцепилась в нас клещами и отпускать совсем не собиралась. Лишь когда прошла уже почти половина большой перемены, она наконец опомнилась и перестала загораживать собой выход из кабинета. Выпускники ринулись на заслуженный отдых, а я, быстренько черкнув Фельмарку сообщение о плане своих действий, проскользнула сначала в одну из подсобок, а через минуту была уже у черного хода. Лишь оказавшись возле него, я поняла, что он у нас в школе не один, и этот — далеко не самый популярный, но Борис почему-то оказался именно здесь. — Слушай, а как ты… — Узнал, что ты пойдешь именно сюда? — Угу… — Ты ходишь именно сюда примерно с класса четвертого, когда хочешь тотального уединения. Предвосхищая твой вопрос, отвечу: да, да, когда-то ты мне нравилась, но, как говорится, все проходит, прошло и это. — Боже, я была уверена, что если меня все не ненавидят, то, по крайней мере, не замечают. — Брось, я помню времена, когда ты была душкой и вообще душой компании. Но мы пришли поговорить о Тальникове, да. Сразу скажу, тут я почти бессилен. Я ради интереса потряс почти всех, кого мог, но подступиться к этому чуваку просто невозможно. Такое чувство, что он существует только в пределах школы, да и то… Зато Сиванцева не так хорошо умеет держать язык за зубами. Какой-то девчонке она проболталась, что Славик предложил ей что-то очень заманчивое, если она ему кое в чем поможет. И знаешь, что это? Это Ты! Как объяснишь, дорогуша? — слегка надменно и требовательно вздернул бровь одноклассник. — Я? В каком смысле я? — не поняла я. — Это я надеялся от тебя услышать, тихий ты наш омут. Сиванцева обещала Тальникову то самое ценное, что есть в нашем бренном двадцать первом веке — информацию. Не знаю, что конкретно, но должно быть нечто важное. Мысли есть? — Пока что только матом, — мрачно ответила я. — Надеюсь, в твоей головушке еще осталось место для шокирующих новостей. В общем, ты еще не забыла про заказные слухи? На этот раз мне заказали скомпрометировать тебя, Эми. Даже несколько вариантов слухов подкинули. Понятно, конечно, в связи с чем, но вот что удивительно — заказчик — а скорее, заказчица, хорошо замела следы, передала «просьбу» через нескольких людей, чего обычно не бывает. Я, конечно, не стал этого делать, но боюсь, я не один такой в школе… распространитель информации. — Можно мне памятник при жизни, если я не сбегу отсюда до конца одиннадцатого класса? — простонала я, закрыв руками лицо, будто от этого я перестану помнить о проблемах. — Я закажу тебе на выпуск. Но раз до выпуска далеко, не хочешь ли теперь ты рассказать мне, почему твоя персона вдруг стала всех интересовать? — прямо спросил Ладов, приподняв бровь. — Честно сказать? Не хочу. Поверь, Боря, тебе это совсем не надо. Тебе во всех смыслах будет лучше забыть об этой истории… — Но своими словами ты еще больше подогреваешь мой интерес! Давай так: через минуту у нас начинается новый несносный урок, но в два часа я буду ждать тебя у школы. А за оставшиеся несколько часов ты хорошенько подумаешь и поймешь, что лучше тебе самой все рассказать, чем мне взяться за поиски истины. Договорились? — с ехидной улыбочкой закончил парень. Я лишь махнула рукой и отправилась обратно в кабинет, почти смирившись с тем, что от Бориса отвязаться уже не получится. Вопреки всем разумным доводам, когда я вошла в кабинет (после звонка, к сожалению, так что все взгляды в классе были прикованы ко мне), Фельмарк посмотрел на меня ну очень выразительно, слишком я бы даже сказала. Так смотрел на меня дядя, когда я в четырнадцать лет сожрала все домашние запасы сладкого за один прекрасный одинокий вечер. К слову, запасов у нас с тех пор не водилось. Так вот, Костя явственно, отчётливо ревновал. Он пытался скрыть свои чувства, даже сразу отвел взгляд к доске и, собственно, учительнице, но вся его мимика выдавала парня с головой. — Простите за опоздание, можно мне сесть на место? — я едва заметно вздохнула и проследовала после кивка англичанки на свое… не законное место. Меньше, чем через минуту в класс вошел почему-то запыхавшийся Борис. Хоть мне и было до жути интересно, что он там такого успел натворить, решила отложить пока разговоры. Я вообще вдруг поняла, что в классе лучше держаться тише воды, ниже травы, чтобы сберечь хоть какую-то конфиденциальность. Впрочем, теперь понятно, почему мне это так успешно удавалось раньше. — Вижу в твоих глазах немой вопрос, дорогая, но ты же понимаешь, стены… — в своей истинной манере произнес Ладов, усевшись за парту. — Уши, — закончила я мысль и едва заметно улыбнулась: — Ладно, так уж и быть. В глазах первого сплетника старшей школы проскользнуло непонимание, но почти тут же его сменил радостный азарт. В эту секунду парень был похож на ребенка, которого пообещали отвести в парк аттракционов и купить сладкую вату. Я же пообещала себе, что сначала всеми правдами и неправдами попрошу Борю отступиться от навязчивой идеи узнать о моих темных делишках, ну, а если все-таки не получится… В конце концов, Ладов может быть нам полезен — у него отец в полиции не последняя фигура. Осталось только выяснить, какая фигура: белая или черная. — Лебедева, так что вы можете сказать нам о Кафке? — вдруг прозвучал знакомый женский голос на грани сознания. Я слегка удивленно подняла взгляд и только сейчас, кажется, узнала, что мы давно закончили Оскара Уайльда. Как-то литература, причем зарубежная, редко входила в список того, к чему я готовлюсь заранее. — Пожалуй, только то, что он написал «Превращение», — после короткой паузы ответила я. — Что же, очень и очень печально, Эмилия. Для золотой медали текущего уровня ваших знаний маловато, не находите? — а вот теперь в голосе учительницы незримо присутствовал яд. К сожалению, мой характер все еще не был на том уровне, чтобы отвечать учителям, как хочется, поэтому я ожидаемо промолчала, а урок пошел дальше своим чередом. Все-таки я не удержалась и на секунду представила, что говорю со школьными преподавателями на одном уровне, что отвечаю им так, как… тому же Фельмарку еще месяц назад. Наверное, это тот уровень смелости, к которому я стремилась, но который был мне пока неподвластен, несмотря на грандиозные изменения в моей жизни, произошедшие за этот месяц. Оставшиеся уроки пролетели передо мной быстро, словно чайка над морем. Честно говоря, я сама чувствовала себя чайкой в море людей, информации, учителей. Всё это было настолько привычным и одновременно настолько чужим. Лишь редкие шутки Бори разбавляли этот очередной серый будний день. Даже Костя почему-то не писал ни в какие мессенджеры. Все еще пытается погасить приступ ревности, что ли? Как-то не похоже. И вот свежий морозный воздух вновь врывался в легкие, пока я ждала Ладова возле школы. Фельмарк было двинулся ко мне, но потом, видимо, сообразил и просто прошел мимо, пробормотав что-то вроде «Ну и кого дожидаемся?» с о-очень мрачным лицом. Переборов страх холода, я достала телефон и быстро напечатала парню сообщение с просьбой подождать до вечера. Заодно сообщила, что сегодня собираюсь поговорить с дядей за обедом и заставить его связаться с родителями. Костя в ответ лишь сообщил, что сегодня он с Тальниковым. В каком смысле он с ним, даже не хотелось представлять. — К тебе или ко мне, душа моя? — пропел Боря, внезапно появившись рядом. — В кофейню, — буркнула я не слишком доброжелательно, так как все еще думала о Фельмарке. — Да ладно тебе, я же пошутил, — обиженно пробормотал Ладов, но покорно побрел рядом со мной. — Борь, у меня как-то пропало настроение на уговоры, так что я прямо скажу: лучше отстань и не ввязывайся в это дело, еще сто раз пожалеешь, — сказала я, когда мы уже отошли от школы на приличное расстояние. — Думаю, мне не помешает какое-то дельце, о котором я потом буду жалеть. Кто сказал, что школьные воспоминания должны быть только хорошими? Ну, а так как тебя это не убедит, то знай: в отношении тебя я уже давно провел маленькое расследование, так что не думай, что я ничего не знаю. — Боюсь, тут твой блеф не сработает. В пределах школы я ни с кем ничего не обсуждала, — вздохнула я, мысленно хваля себя за предусмотрительность. — Что ж, мне этого очень не хочется, но… Пока что о вашем маленьком секретике с Костянычем знаю только я. Но ты же понимаешь, что мне ничего не стоит…? — Боря-я… — бессильно протянула я, не зная, что и сказать. Поэтому решила начать с главного: — Ладно, но мне нужно, чтобы ты ответил на один мой вопрос, и ответил предельно откровенно. Твой отец работает в полиции, насколько я знаю, у него там неплохая должность. Скажи мне, он… сотрудничает с, скажем так, организованной преступностью нашего города? — мы остановились в каком-то тихом проулке, где не было ни души, кроме нас. Я со всей серьёзностью смотрела в глаза Ладова, но до того, кажется, всё ещё не дошло. — Все… Так серьезно? — тихо спросил одноклассник. Впрочем, мой взгляд был, наверное, красноречивее слов, так как он продолжил: — Прости, Эми, но папа всегда на стороне закона. Он ведь даже место работы сменил, чтобы быть подальше от темных делишек. Я мысленно выдохнула — проверку Ладов прошел. Что же, теперь, конечно, можно просто сказать, что я не хочу допускать конфликт интересов, но… Может, хватит лжи в моей жизни? — Знаешь, это лучшая новость за день, друг мой! — воскликнула я, даже не пытаясь подавить приступ радости. — Рад, что тебя это радует, но знаешь, вопросов стало только больше, — Боря задумчиво почесал затылок и уставился на меня: — Эми, что происходит? — Происходит мафия, друг мой. И у нас с ней, можно сказать, война. Если я начну рассказывать все, то мы точно застрянем тут надолго, поэтому скажу так: отец Фельмарка — мафиози, Костя тоже был в команде, но перешёл на нашу сторону. Славик — тоже мафиози, но из другой банды, враг семьи Фельмарка. Но у обеих семей есть претензии к моей семье, поэтому нам надо их посадить, уничтожить, в общем, что угодно. И времени на это катастрофически мало, — неутешительно закончила я. — Ну, знаешь, радует уже то, что сама ты с преступностью не связывалась. А с остальным уж как-то разберемся, думаю. Чем я могу вам помочь? — с готовностью спросил Ладов. Я искренне позавидовала его невозмутимости. — Пока не знаю, Борь. Но если ты объяснишь ситуацию отцу, то нам бы не помешал какой-нибудь добросовестный друг «наверху», который сможет накрыть эту лавочку в нашем городе. Добыванием доказательств мы как раз сейчас занимаемся. — Понял, принял, поговорю, постараюсь даже сегодня. А ты чем займешься? — Мне предстоит тяжёлый разговор с дядей, в течение которого он опять во мне разочаруется, думаю. Но, как говорится, у всего есть своя цена. Ладно, Борь, раз уж мы все выяснили, я пойду, ладно? — чувствуя какую-то неловкость, попыталась я закончить нашу беседу, больше напоминающую переговоры. — Да уж, выяснили… Однако, ты у нас действительно темный омут, Лебедева. Но я не хочу, чтобы ты думала, что я сию минуту пойду рассказывать всё это налево и направо. Чуть раньше — да, возможно. Но теперь мы всё-таки стали больше общаться, и признаюсь, меня подкупило то, что ты не относишься ко мне, как все остальные. — А как же они относятся? — почти на автомате спросила я. — Сложно объяснить. Как к радио, что ли. Кидают заявку — я распространяю, и так по кругу. Даже с соседом своим не чувствую себя абсолютно в своей тарелке. Поэтому, наверное, и пытаюсь занять себя хоть чем-то новым. В общем, спасибо, что не послала окончательно, Эмилия, — грустно улыбнулся Ладов. — Знаешь, Борь, забей на… них. Какие-то несчастные полгода — и все мы разойдемся, как в море корабли. Всё будет хорошо. — Ладно, не буду больше грузить тебя, голубка, дурацкими размышлениями. Увидимся завтра, да? — Все нормально, Борь, до скорого! — я улыбнулась на прощание и зашагала в сторону своего дома, чуть запоздало подумав, что завтра мы точно не увидимся. А вот кого я наконец-то увижу, так это Сашу, который наверняка уже пакует чемоданы. Как же я соскучилась по этому несносному ловеласу! Всю дорогу домой я улыбалась, думая о предстоящем дне рождения. Решила, что таки позову Ярика — ну некрасиво же будет, ведь несмотря на то, что мы уже некоторое время не встречались и не созванивались, он мне в стольких делах помог! Сегодня же решила ему позвонить, и осуществила это, даже не доходя до дома. — Яри-ик, приве-ет, надеюсь, в этот раз от пар не отвлекаю? — бодро начала я разговор, не дожидаясь приветствия с другого конца телефона. — Неужели кто-то обо мне вспомнил? — язвительно прозвучало на том конце провода. — Я о тебе и не забывала! Понятия не имею, почему ты пропал, но хочу сообщить прекрасную новость: предлагаю тебе завтра прогулять пары и отметить мой день рождения! Сам понимаешь, такая дата просто не может пройти мимо. — Я-то понимаю, но последнюю неделю я пытался хоть как-то угнаться за сумасшедшими университетскими дедлайнами, потому и потерял счёт времени, и собственно, не звонил. — Боже мой, и это ждёт меня меньше, чем через год. Ладно, не будем о грустном. Ярик, ну ты же можешь пропустить один денёк? — Дело не в том, что я не могу прогулять универ — это как раз у меня хорошо получается. Но Эми, мы не виделись с тобой еще с того дня, когда ты заставила меня сыграть роль доктора, чтобы навешать твоему дяде килограмм лапши на уши. Да, мы пару раз созванивались с тобой, но, скажем честно, с дедушкой Гришей я за это время сблизился достаточно, чтобы узнать о тебе больше, чем ты сама позволяешь. И да, он мне вчера рассказал о том, что ты теперь… встречаешься с Фельмарком. Черт побери, это слишком даже для меня. — Ярик… — я растерянно замолчала, не зная, что вообще следует говорить в таких ситуациях. — Ты можешь ничего не объяснять, Эми, я и так все понимаю. Просто со стороны ситуация очень похожа на ту, где человеком попользовались и выкинули, когда он стал не нужен, не находишь? — обреченно вздохнул… друг. Ну уж нет, это я решительно не могу принять. — Яр, я прекрасно осознаю, как это выглядит, но не смей думать, что я именно так отношусь к тебе, учитывая все, что между нами было. Да, я больше не влюблена в тебя — и я это тебе сразу сказала, но я ценила, ценю и буду ценить все, что ты для меня сделал. Ты прекрасный человек и потрясающий друг, и мне действительно жаль, что последние недели две мы так мало общались. — Прости, Эми, но я не могу ответить тебе тем же. Не в этот раз, — и он повесил трубку. Я даже не заметила, как остановилась в метрах ста от дома и бесцельно смотрела в одну точку, не желая принимать действительность. Проблема была в том, что мой мозг давно уже сделал это за меня. Я вдруг четко осознала, почему я не стремилась общаться с Яриком в последнее время. Сначала мне было стыдно — за то, что я плохо поступила с дядей, но еще больше — за то, что заставила участвовать в этом Полянова. Это чувство было настолько сильным, что я предпочла просто затолкать его куда-то в глубины своего сознания и просто не думать об этом. А позже — когда поняла, что начала влюбляться в Фельмарка — я боялась, что Ярик узнает об этом. Потому что чувство вины опять поглотило бы меня по новой (спойлер: так и случилось). Это неправильно и глупо, но я знала, что нравлюсь Ярику. Я без зазрения совести пользовалась этим, хоть и призналась ему честно, что это не взаимно. И по сути, я не виновата в том, что таки влюбилась в Костю и начала с ним встречаться, вот только другая часть меня с этим не согласна. Буря внутренних противоречий грозила накрыть меня с головой, но в этом случае я бы никак не смогла собрать себя по кусочкам для разговора с крестным. Поэтому я пообещала себе, что разберусь с этим чуть позже — хотя бы вечером — и, собрав остатки самообладания, направилась домой. К моему счастью, дядя был дома, и даже не слишком занят — обедал, явно едой с какой-то доставки. — Эми, как там школа? — поприветствовал меня крестный, на секунду отрываясь от суш. Уф, какая гадость. И почему все так любят их заказывать? — Пока не сгорела, к сожалению. Дядь Вить, пока ты не ушел работать, нам надо поговорить. Ты не против? — на всякий случай я решила уточнить, хотя ответ меня не сильно волновал. — Умеешь ты заинтриговать, Милка. Ну, давай, выкладывай, что там у тебя? Честно сказать, я все еще не очень отошел после вчерашних откровений, — задумчиво произнес крестный. Я в свою очередь постаралась не зацикливаться на ненавистном обращении «Милка». — Знаешь, это таки частично относится ко вчерашним откровениям. Я рассказала тебе, что знакома со своим дедушкой, но понимаешь, это не конец истории. Сразу скажу: и я, и он всё знаем о городской мафии. То есть, не всё, конечно, но достаточно. И дело тут вот в чём: ты ведь поддерживаешь связь с моими родителями, насколько нам известно? В общем, пришло время им вернуться на родину, потому что без их помощи нам крышка. Вот так вот, — закончила я и отправилась нагревать суп, невесть откуда взявшийся в нашем холодильнике. — Эми, дорогая, ты понимаешь, о чем просишь? Я уже не буду говорить о том, что степень твоих познаний меня шокирует — наверняка дед рассказал. Но я не могу просто взять и сказать твоим родителям, что они должны приехать — объясни хоть, в чем проблема, — обеспокоенно ответил дядя, доев махом все оставшиеся суши. Я глубоко вздохнула и глянула в окно — в ответ на меня смотрели серые городские пейзажи, начиная окнами дома напротив и заканчивая людьми, на автомате идущими куда-то по своим делам. Похоже, в этом разговоре мне никто не поможет. — Что же, знаешь, у дедушки дом хотят скоммундзить. А всё это для того, чтобы отомстить родителям моим — они ведь компромат какой-то нарыли в свое время, хотели прикрыть бандитскую лавочку в нашем городе, да. Но, видимо, не так хорошо замели следы, как хотелось бы — и теперь то ли их выманить хотят, то ли отомстить — не суть важно, от дедушки не отцепятся. И мы должны с этим что-то сделать. А в идеале — папа с мамой должны, раз они эту кашу заварили. Знаешь, в этой истории много чего мы еще не прояснили — например, раз уж папа с мамой начали дело, так почему не закончили-то? Я так и не поняла, что пошло не так в их выверенной схеме, — резко развернувшись к дяде, закончила я. — Думаю, я не совсем в праве рассказывать тебе это, Эмилия. Но если коротко, то всё почти как в Гарри Поттере — доверились не тем людям, а дальше пошло-поехало. Только вот им повезло чуть больше — хоть живы остались. Но мы сейчас не об этом ведь, так? — дядя встал из-за стола, чуть подумав, захватил мусор, который остался после его обеда и отправил его в мусорку. И лишь после этого вновь продолжил: — Я примерно понял ситуацию. Да, я свяжусь с ними и, если потребуется, заставлю организовать поездку сюда. Но для начала, думаю, надо организовать безопасный канал связи, чтобы вы с дедом могли сами всё им подробно объяснить. Может, они смогут помочь на расстоянии. — Я в этом сильно сомневаюсь, но даже это лучше, чем ничего. Спасибо, дядь Вить, я знала, что ты меня поймешь, — грустно улыбнувшись, я подошла к крестному и почти по-детски крепко обняла его. Он пах морепродуктами, вкусными духами и немного потом. Но мне было все равно, ведь я чувствовала себя в такой… безопасности рядом с дядей. Я ведь даже забыла уже это чувство защищенности от всего мира — мы так давно не обнимались. — Милка, пообещай мне, что не будешь лезть в самое пекло. Это очень, очень нехорошие люди. Опасные. Они не пощадят, если вдруг кто-то попадется им под горячую руку… — крестный посильнее прижал меня, словно защищая и одновременно предостерегая от чего-то. — Да-да, улетит под горячую ногу. Я не глупая, дядь Вить, а еще мне завтра восемнадцать годиков стукнет. Неужели ты думаешь, что у меня нет чувства самосохранения? Поверь мне, оно как никогда на высоте, — заверила я, отстраняясь от мужчины. Он вдруг рассмеялся. — Боже мой, действительно, а ведь завтра ты уже станешь совершеннолетней! Уже решила, как праздновать будешь? — все еще слегка лукаво улыбаясь, полюбопытствовал дядя. — О, спасибо, что напомнил. В общем, школу я пропущу — этот один день все равно погоды не сделает. Еще ко мне приезжает один друг, с которым мы… давно не виделись. Ну и пару подружек захвачу, и все вместе махнем на каток, думаю, — заключила я, думая о том, что все-таки сказала полуправду. Ну, подумаешь, вместо «пары подружек» будет Фельмарк… А может, Борю еще позвать? Вот он точно на роль «подружки» годится. Эта мысль заставила меня улыбнуться. — Хм, а знаешь, вполне одобряю твой план. Только удостоверься сначала, что лед прочный, ладно? А то морозы у нас, конечно, ранние, но осторожность не помешает. Может, потом куда-нибудь покушать сходите? Я денег дам, это даже не обсуждается. Должен же с меня быть хоть какой-то прок, — ухмыльнулся Витя, уже направляясь к выходу из кухни. А до меня вдруг донесся слабый запах супа… кажется, уже подгоревшего. Твою же мать! — Не говори так! — крикнула я вдогонку, уже поглощенная процессом спасения супа. В итоге есть его было можно, но вонял он жутко. После невкусного обеда, плавно переходящего в полдник, я наконец-то решила написать Саше, чтобы узнать, не передумал ли он вообще приезжать. Перед ним я тоже чувствовала себя слегка виноватой, ведь уже несколько дней не писала, а ведь произошло столько всего нового. Казалось бы, прошло меньше недели с нашей последней переписки — а у меня парень появился… Кстати, не в последнюю очередь благодаря Шурику. Так что я с воодушевлением взяла в руки любимый черно-синий ноут, села на кровать и принялась строчить сообщение. «Шурик, ты не передумал осуществлять свои грандиозные планы?» — ну да, краткость — сестра таланта. «Если бы передумал, поверь, ты бы узнала об этом первой. Прости, что не пишу, замотался чуток, надо было пособирать всякие документы, справки, знаешь, как оно…» — спустя несколько минут пришел ответ. Я друга понимала и не сильно-то обижалась, ведь и сама не выходила на связь. «Да все нормально, Сань. Ты мне скажи, когда конкретно приедешь? И где будешь?» «Так, ну, в городе я буду примерно в девять, нас отвезут и заселят в какой-то хостел, и где-то с двенадцати я буду свободен. Думаю, гугл-карты помогут мне добраться, куда пожелаешь». «Ох, ты просто идеальный человек. В общем, я решила, что мы таки пойдем на каток. Кататься я, конечно, не сильно-то умею, но когда это нам мешало?» «Отлично, я лед обожаю. Если что, подстрахую, не боись». «Да я и не боюсь, с такими-то страховщиками…» «Какими это такими? И вообще, кто там будет, кроме меня?» «Увидишь, друг мой, увидишь» «Уже страшно» «Да нет, сомневаюсь, что ты сильно удивишься» «Кажется, понял. Фельмарк, да? Тот самый красавчик?» «Какие вы все, черт побери, догадливые. Все, Саш, я жду тебя завтра, а сейчас ни слова больше» «Пф-ф, больно надо. И так уже дотумкал». Удивившись лексикону парня, я все-таки закрыла вкладку с перепиской, которая могла длиться вечность. Внезапно я почувствовала, что начинаю морально уставать от этого длинного дня. Почему-то возникло ощущение, что в этом году последний день осени словно последний день какой-то книги, или как минимум главы из нее. Я никогда не задумывалась о том, что меняется в моей жизни с новой цифрой возраста (по сути, ничего и не менялось вот так, по щелчку пальцев), но я вдруг поняла, что завтра мне восемнадцать, а это по-своему особенная дата. Когда я была в первом классе, мне казалось, что целая вечность ждет меня, прежде чем я вырасту и закончу школу. Школьная форма напоминала мне деловые костюмы папы, а парты — рабочий стол в его кабинете дома. Я хотела быть похожей на него и изо всех сил копировала стиль его поведения, а моя классная руководительница посмеивалась и иногда говорила: «Ты не обязана быть такой, как твой папа. Главное, чтобы ты была собой». Ух, как же я ее любила. Когда я переходила в среднюю школу и узнала, что там будет все по-другому, я умоляла дядю сделать хоть что-нибудь, чтобы оставить её, нашу классную маму. На какой-то краткий миг она действительно заменила мне её — а потом и это ушло из моей жизни. Точнее, с тех пор я действительно отсчитывала дни, недели, годы до окончания школы. И вот, завтра я стану еще на день ближе к концу. Но кроме того, я официально стану взрослой. Это даже немного волнительно, ведь я все еще не могла понять, как должен чувствовать себя человек в восемнадцать. Свободнее? Или наоборот? Больше ответственности? Может, уже нельзя будет делать вид, что ты «все еще ребенок»? Или это все так же просто число… Экран телефона передо мной засветился, напомнив о реальности. Это был Костя. Надеюсь, хотя бы он уже перебесился относительно Бори. А еще интересно, чем он там занимался. Неужели удалось последить за Тальниковым? «Ну что, ты наконец свободна от влияния своего нового друга?» — гласило сообщение. Ясно, все еще злится. «Да ладно тебе, ты чего так взъелся? Не будь таким собственником, все же хорошо», — попыталась я воззвать к здравому смыслу своего парня. «Да? В школе вы смотрелись довольно… мило. И очень раздражительно, знаешь ли. Но оставим это на потом, так уж и быть. В общем, я следовал плану, и все закончилось не совсем хорошо. Но не уверен, что мы можем обсуждать это онлайн» «Черт, не пугай так. Я уже начинаю переживать. С тобой все в порядке?» — в моей голове в секунду всплыли страшные картинки откуда-то из подсознания, и я уже представила, как Тальников спалил Костю, как они его отделали и все тому подобное. «Не пори горячку раньше времени, все нормально, жив я. Просто… расскажу при встрече, ладно?» «Ладно…» — на этом переписка закончилась. Я пребывала в каком-то смятении и даже не знала, чем заняться. В итоге решила, что этот вечер посвящу себе и почитаю любимые книжки. Как же я давно не посвящала этому вечера! Выбор пал на очередную серию от Елены Звездной, и я погрузилась в мир магии и любви. Но как бы мне не хотелось полностью отдаться чтению, то и дело всплывали всякие мысли о делах насущих. Я переживала за ситуацию с мафией. Пока что я не видела четкого плана действий, кроме «мама с папой приедут и все порешают», и мне это не нравилось. А что, если не приедут? Или, что хуже, — не придумают, что делать? Терпение у мафиози закончится и они совершат очередной рейд и… нет, мы этого не допустим. Только вот что делать? С другой стороны накатывали мысли о Ярике. Боже, такой предательницей я себя никогда не чувствовала. Никакие самовнушения не помогали побороть это чувство. Мозг говорил, что я не должна была принимать все его жесты доброй воли и помощь, зная, что не смогу дать в ответ то, чего он ждет. Я же, наивная дурочка, надеялась, что он это несерьезно, и мы действительно просто друзья. Я прям чувствовала, что должна с этим что-то сделать, но кроме идеи свести его с кем-то другим ничего в голову не приходило. А сводить было не с кем. Хотя… может, у Фельмарка знакомые есть? Или у Сашки… Решив, что обязательно этим поинтересуюсь, я наконец немного успокоилась и погрузилась в чтение. За несколько часов я практически осилила первую часть и получила некий кайф от этого чувства, когда «глотаешь» книги. Если бы меня так жутко не клонило в сон, я бы точно дочитала книгу сегодня и за вторую часть взялась бы, но силы как-то быстро покинули меня, и все, на что я была способна — снять линзы, поставить телефон на зарядку и выключить любимую настольную лампу. Уже через минуту я провалилась в сладкий сон. Но как оказалось, это был еще не конец дня. В какой-то момент меня разбудил знакомый звук стука по стеклу, и я, еще не до конца осознавая, что это, таки заставила себя открыть глаза. Окна были зашторены, но я почему-то не сомневалась в личности посетителя. И конечно же, оказалась права. За окном со счастливой миной и огромным тортом со свечками «18» стоял не кто иной как Фельмарк. В груди появилось то самое щемящее чувство счастья, когда ты неожиданно чувствуешь прилив заботы со стороны другого человека, совсем не ожидая этого. Даже не думая надевать халат, я открыла окно, сразу ощущая морозный воздух на покрасневших щеках, и высунулась так, чтобы достать до губ Кости. И несмотря на холод, меня вновь обдало жаром. — Привет, именинница! — воскликнул парень, чуть отстранившись от меня. — Загадывай желание, задувай свечи и залезай обратно, замерзнешь же! — с явным беспокойством добавил он. — Привет, самый заботливый парень континента. Ну раз ты так просишь… — чуть подумав и загадав свое самое заветное желание, я задула свечи и тут же влезла обратно в комнату, почувствовав, наконец, леденящий холод. Костя, не медля, вручил мне торт и тоже залез в комнату, сразу закрыв после этого окно. Торт благополучно отправился на стол, а я — обнимать Фельмарка, который как раз успел расстегнуть пальто. — Если ты думаешь, что подарки на этом заканчиваются, то ты ошибаешься, дорогая, — сжав меня в объятиях, продолжил Фельмарк. — Учитывая, что ты сообщила мне о празднике слегка поздновато, времени на раздумья у меня было не так уж много, но я кое-что придумал. А хотя знаешь, думаю, это подождет. Слишком уж мы уютно тут стоим. — Спасибо тебе, Кость, — прошептала я, подняв голову и посмотрев парню прямо в темнущие на тот момент глаза. Следом, конечно же, был поцелуй. И еще один, и еще. В какой-то момент я подумала, что вряд ли смогу уже уснуть, учитывая тот спектр эмоций, которые ощущала на тот момент. А потом я испортила момент. Как говорится, могу, умею, практикую. — Постой, ты говорил, что были какие-то проблемы… с Тальниковым? — Не то чтобы проблемы… В общем, я поехал следить за ним. Сначала на одном такси, потом на другом… В общем, скрывался, как мог, но он все равно меня засек. Я, конечно, свалил (и очень вовремя), но инфы полезной не узнал, только стал невольным свидетелем их ссоры с Ангелиночкой. — Ох, черт. Ладно, мне явно не стоило поднимать эту тему сейчас. Давай просто насладимся моментом и нажремся торта на ночь, а? — Лучшая идея за сегодняшний день. Полностью поддерживаю! — просиял Фельмарк. С того момента ночь стала похожа на какой-то прекрасный американский фильм, только более реалистичный. Например, чтобы достать нож для торта, мне пришлось преодолеть предательски скрипучую мебель и пол коридора и кухни (причем и туда, и обратно!), а фильм мы с Костей смотрели в наушниках без особой возможности менять положение тела, так что в какой-то момент конечности у нас так затекли, что пришлось ставить фильм на паузу и с тихими смешками делать разминку. Кстати, в качестве подарка этот несносный тип подарил мне карточку-сертификат на несколько тысяч в книжный, чтобы я без зазрения совести могла потратить их именно на литературу. Это было настолько прекрасно, что мои слезы счастья было уже не остановить. Я даже пообещала себе перейти с любовных романов на более серьезную литературу. А когда глубокой ночью Костя таки ушел к себе домой, мое глупое сердце готово было выпрыгнуть из груди и побежать за ним вдогонку, лишь бы это всё не заканчивалось. Тогда я думала, что этот день рождения и эта ночь — лучшее, что случилось со мной за все восемнадцать лет жизни. И наверное, хорошо, что я не знала, какие события ждут меня после этой волшебной ночи.
