Зов.

Стайлза мучают частые головные боли и неприятное чувство в районе солнечного сплетения, будто тянет что-то. Он почти привык не обращать на это внимания. Зачем? Если всё равно не в состоянии ничего изменить. Работа-учёба-работа - вот и вся жизнь, которая в последнее время стала напоминать бесконечную карусель. Сегодня с утра он задумчиво держит в руках конверт из толстой, явно дорогой бумаги, в котором лежит приглашение на свадьбу. Свадьбу какой-то там Дженнифер и Дерека Хейла. За окном разноцветной вереницей вспыхивают огни Нью-Йорка, стены крохотной комнатушки будто сжимаются, грозясь раздавить, когда он машинально тянется за сигаретой, надеясь впустить в лёгкие очередную порцию горечи. Сколько же времени прошло? Два? Три года? Сейчас Стайлзу двадцать один. Он учится в колледже и подрабатывает там же помощником преподавателя, считая каждый доллар, потраченный не на учёбу. У него есть цель. Есть, где рухнуть без сил вечером, но нет времени для глупостей или для чего-то важного. Ему нельзя отвлекаться на чувства. Жизнь и так слишком тяжела, чтобы уничтожить достигнутое ради очередной короткой юбки. В восемнадцать он получил хороший урок: удар в спину от самых близких людей, тех, кто, казалось, всегда будет на его стороне. Стайлз запрокидывает голову, выпуская изо рта серую струйку дыма, и прокручивает в голове подзабытые, но не ставшие от этого более терпимыми воспоминания. Хейлы всегда были где-то рядом: совместные праздники, отдых на природе и постоянные звонки с вопросом о самочувствии. Стайлз привык к этой разношёрстной семейке, с пелёнок зная, что почти все они являются оборотнями и что в полнолуние лучше не выходить из дома. Скотт тогда был единственным другом, кто спокойно реагировал на его проказы и розыгрыши, терпел водопад из слов и вечный двигатель в одном месте. Они вместе частенько бывали у Хейлов, зависая с их младшей дочкой – Корой, пока не разразилась катастрофа. Сейчас Стайлз с силой тушит окурок в пепельнице, впотьмах пробираясь на кухню, чтобы смочить внезапно пересохшее горло. До сих пор жгучая обида и боль вызывают в теле странную реакцию. Холодная вода заставляет мышцы сжаться в спазме, приходится долго откашливаться, хватаясь рукой за столешницу. Вечная невезучесть, будто нарочно, преследует, вынуждая задуматься о чёртовом провидении. Дерек Хейл был старше их на несколько лет и до поступления в колледж успел стать самым популярным парнем в школе. Спортсмен, отличник и альфа – всё самое офигенное в одном флаконе. Тогда он, как казалось Стайлзу, совершенно не обращал на них - маленьких сорванцов - внимания. Разве что приносил лимонад и бутерброды, стоило друзьям засидеться допоздна у его сестрёнки Коры в комнате за просмотром очередного блокбастера. Или подвозил из школы. Или забирал из гостей. Или присматривал, когда отец задерживался на дежурстве. Стайлз был уверен, что именно его мама – альфа Талия Хейл, заставляла выпускника школы возиться с малышнёй, поэтому просто не обращал на вечно хмурого парня внимания. Как оказалось, зря. К восемнадцатилетию Стайлза Дерек Хейл - студент одного из самых престижных и дорогих колледжей Нью-Йорка - вернулся в родовое поместье, чтобы во всеуслышание потребовать от шерифа Бейкон Хиллз принадлежащее ему по праву. Чёртов День рождения до сих пор так и стоит перед глазами. В своей каморке в Нью-Йорке Стайлз медленно опускается на холодный пол, чувствуя, как осколки от неудачно разбитого стакана с водой хрустят под ногами. Воспоминания выбивают дух, периодически взывая сильную головную боль. Не стоило будить в разуме спящих чудовищ, но это приглашение будто нарочно разбередило старую рану. Обворожительная Лидия, Скотт с Эллисон, Денни, Кора и вездесущий Джексон тогда устроили настоящий праздник с огромным количеством выпивки, вкусной еды и полным отсутствием взрослых. Всё было великолепно, пока в дверь не постучали. Дерек Хейл вернувшийся в Бейкон Хиллз пару дней назад, теперь стоял на пороге дома, где отрывались подростки, чтобы сообщить новость. - Нам срочно нужно поговорить, Стайлз. Это важно. - Чего? – Стайлз после нескольких бокалов странного пойла, которое Джексон окрестил коктейлем, плохо соображал. – Чувак, ты вообще о чём? - Нам нужно поговорить, - Дерек был, как обычно, немногословен и загадочен, поэтому Стайлз просто не стал заморачиваться, решив отболтаться, чтобы тот побыстрее свалил и оставил их в покое. - Давай позже. Мы ведь с отцом придём к вам завтра в поместье на какое-то жутко важное мероприятие, которые вы решили отметить. Вот там и поговорим. - Нет. Сегодня. Стайлз мысленно застонал. Вот что за невезуха. Он только решил оторваться по полной, а этот вездесущий Хейл портил весь праздник. Прямо, как в детстве, когда тот, будучи ещё подростком, доставал малышей своей гиперзаботой, постоянно рассказывая родителям об их проказах. Сейчас Стайлз жутко разозлился. - Чувак, имей совесть, - протянул он, пытаясь ненавязчиво закрыть дверь перед самым носом Дерека, но парень, похоже, решил не сдаваться и внезапно поменял решение. - Хорошо. Тогда собирайся. Мы едем ко мне. - Я никуда не пойду, но ты можешь присоединиться к нам. У меня всё-таки День рождения, - Стайлз неуклюже взмахнул полным стаканом, разбрызгивая розовую жидкость на стену. Раз уж всё равно не отстанет, так, может, есть возможность подкупить? – Давай выпьем за это? Дерек кивнул, видимо, понимая, что взывать к голосу разума пьяного подростка глупо, и всё закрутилось с удвоенной силой. После его прихода вокруг неожиданно образовался вакуум. Друзья словно воды в рот набрали и, выключив музыку, расползлись по комнате. Стайлз тщетно пытался исправить ситуацию. Он танцевал, хохотал, играл в придурка, но никак не желал понимать, что Дерек, а затем и окружающие пытались ему объяснить. Мол, Хейл ещё с детства выбрал его в пару, что всё это время наблюдал, нелепо ухаживал, ожидая, когда Стайлзу исполнится восемнадцать. Что приехал за неделю раньше и упросил мать перенести праздник сразу на следующий день после его совершеннолетия, чтобы поскорее раскрыть свои намерения, но сорвался. - Я не могу больше ждать. Мой волк просится к тебе, - выдал Дерек, опрокидывая очередной стакан и с громким звоном ставя его на стол. Теперь он сидел в одиночестве, пока остальные сиротливо жались к стенкам. – Ты мне нужен, Стайлз. Что скажешь? Разглядывая подёрнутые алой пеленой такие незнакомые жуткие глаза, Стайлз понял: он действительно не шутит. Вокруг зашушукались друзья, обсуждая, что Дерек и так долго ждал ни словом, ни делом не выказывая своей заинтересованности, что Стайлзу повезло: один шанс из миллиона, что тебя выберет в пару оборотень, что это очень престижно, что отец так им гордится. На последних словах Стайлза перемкнуло. Он растерянным взглядом окинул собственную гостиную, отметив прямую спину Лидии, упрямый вздёрнутый подбородок Джексона, сжатые в кулаки руки Скотта и начал задавать вопросы. - Вот почему ты, Лидия, с самого начала не верила в наши отношения и отшивала меня? Знала, что шансов нет? - А ты, Джексон, отмачивая очередные пошлые шуточки про оборотней, делал это нарочно, издеваясь? - Денни, я-то не понимал, почему ты всегда смотрел на меня таким взглядом, даже не стараясь скрыть разочарование. Я настолько жалок? - Скотт… - Нет-нет, бро. Я не знал. До сегодняшнего дня, - парень отрицательно закрутил головой, вцепившись рукой в руку своей девушки, будто ища защиту. Элилсон загадочно улыбнулась, и Стайлзу невыносимо захотелось выбить ей все зубы. - Ну и на том спасибо, - он облегчённо выдохнул, понимая, что бьющийся в конвульсиях разум зацепился за единственную нормальную константу – веру в друга. Оказалось, что никто из его окружения даже не подумал, насколько ему будет неприятно от этой «шикарной» новости. Вот гадство! Они все шептались, разговаривали, строили планы за его спиной, растаптывая, убивая на корню всю веру в нормальные человеческие отношения. Даже отец. Особенно отец. - Пошли вон! Проваливайте! – голос сорвался, но злоба, с которой Стайлз выплюнул слова, подняла всех с мест. – Не хочу никого видеть. Предатели! Он прожигал каждого из них взглядом, пытаясь вложить в него всё разочарование и боль, что в данный момент разрывали сердце на кусочки. - Хорошо повеселились? Просто отлично. Этот глупенький Стайлз, как же ему повезло, - он попытался передразнить высокий голос Лидии, и та задрожала, почувствовав волну его злости. – Ненавижу. Всех вас ненавижу. Ты, Скотт, не в счёт, - друг заметно расслабился, зато остальные, втянув головы в плечи, начали потихоньку пробираться к выходу, пока Дерек не привлёк к себе внимание. - Я что-то не понял, - он как-то растерянно смотрел на Стайлза, видимо, действительно не понимая, отчего тот так разошёлся. – Ты против? - Пять баллов, чувак. Естественно, против. А с чего ты вдруг решил, что я соглашусь? – раздражение набрало новый оборот, закручиваясь в тугую спираль. Мерзкий оборотень должен был почувствовать, что он говорил правду. – Кто. Ты. Такой. Царь? Бог? Мне стоит упасть ниц к твоим ногам? Попросить повести за собой на край света? А, может, сразу назвать день свадьбы? Или что у вас там? Обряд? Жертвоприношение? - Чего ты городишь? - Раньше я тебя просто не замечал, - у Стайлза, стоило ему увидеть, как от этих простых слов Дерек вздрогнул, а переносицу прорезала тревожная морщинка, потеплело на душе. Ну хоть что-то может пробить каменное сердце. – Теперь я так же просто буду тебя ненавидеть. - Но, Стайлз… - Денни, как самый близкий друг после услужливо молчавшего Скотта решил первым выступить в защиту. – Ты не понимаешь. Дерек действительно тебя… - О, нет. Я всё прекрасно понимаю. Вы просто решили всё за меня: Талия, отец. Сговорились за моей спиной. Моё будущее – оно только моё, и мне решать, с кем его провести. Проваливайте отсюда. Предатели. А ты больше не смей ко мне приближаться, - он ткнул пальцем в сторону Дерека, пока тот с трудом переваривал новую информацию. Похоже, самоуверенный волк даже и подумать не мог об отказе, поэтому, не сопротивляясь, покинул дом вместе со всеми. - Ненавижу. Всех вас ненавижу, - Стайлз, заперев за последним незваным гостем дверь, обессилено опустился на пол и позволил адреналину заструиться по телу, выгоняя алкоголь, заменяя его на новый коктейль из неуверенности и страха. Кто-то сказал, что нельзя быть немножечко злым, можно быть немножечко добрым. Что-то, а злости в Стайлзе стало достаточно для того, чтобы целый месяц не разговаривать с отцом, чтобы игнорировать всех, кроме Скотта, отмалчиваться на бесконечные просьбы и уговоры Хейлов, не замечать угроз Дерека, который словно сошёл с ума, получив безоговорочный отказ своей пары. Стайлз не сдавался. Он прожигал взглядом пол, пока оппоненты старались переубедить, открывая всё новые и новые факты его слепоты, и молчал. Оказалось, что почти все вокруг знали об этой связи, даже не подумав, что самоуверенный мальчишка захочет отказаться от денег, власти, любви. «И полного подчинения», - договаривал про себя Стайлз в сотый раз, отрицательно качая головой. Он твердил: «Ненавижу», разрывая этот порочный круг из лжи, которой его кормили с детства. Взгляды, слухи, осуждающий шёпот больше не действовали, вызывая лишь новый приступ раздражения. Да пошли они все. Спасаясь, Стайлз погрузился в учёбу и подготовку к экзаменам. Пропустив выпускной и не пожалев об этом ни разу, он сразу же уехал в Нью-Йорк, стараясь позабыть всё, как страшный сон. Подумаешь, что друзья оказались предателями, подумаешь, что семья Хейл тут же начала ставить палки в колёса, вынуждая браться за самую чёрную работу, лишь бы не сдохнуть с голода. Внутренний стержень не давал опустить руки, и Стайлз продолжал борьбу, стараясь банально выжить в этом мире, живущем, как оказалось, по волчьим законам. С отцом удалось найти общий язык лишь после года учёбы в колледже, но тёплых отношений не получилось, и деньги его брать Стайлз тоже отказывался. Ему не были нужны подачки, особенно от человека, который почти с рождения продал его в «рабство к Хейлам». Сейчас, когда этот треклятый конверт бередит уже поджившую рану, Стайлза накрывает воспоминаниями. Страх, боль, ненависть, злость – единственные способы, чтобы оставаться в более или менее нормальном состоянии и не сойти с ума. Скотт радует редкими звонками, виртуозно обходя новости, касающиеся семейства Хейлов, и только отец как-то рассказывает, что Дерек хочет разорвать связь. Возможно ли это на самом деле, Стайлз не знает, но то, что он так ничего и не чувствует, только подтверждает его уверенность в своём правильном выборе. «Ему больно… Он похож на собственную тень… Тебе стоит хотя бы выслушать… Волкам так тяжело терять пару… Это может убить его…», - несколько лет назад, окружающие взывали к жалости и состраданию. «Я сильный. Я сам выбрал свой путь. Я не прощаю предательства», - повторяет сегодня, как мантру, Стайлз, выдёргивая уставшее тело на работу, зная, что без этого просто загнётся. Вокруг лишь удушающая пустота и полное отсутствие людей. Он больше никого не подпускает настолько близко, чтобы вот так легко можно было воткнуть нож в спину. Стайлз один. Кратковременные связи только с представительницами женского пола для снятия напряжения не в счёт. Стайлз живёт, как во сне, пока однажды не просыпается от того, что кто-то отчаянно кричит на ухо его имя, хотя в квартире никого, кроме него, нет. Пока это дурацкий конверт не разрушает шаткое равновесие, которое он поддерживает столько времени. Стайлз задумывается о переменах. - Ты приедешь на Рождество? - голос отца болезненным спазмом врывается в голову, заставляя жмуриться. – Я поставил на могилу новый памятник. Удар ниже пояса. Стайлз давно не был на кладбище, всякий раз чувствуя себя последней сволочью, когда отец вот так в разговоре вскользь упоминает маму. Он три года не приезжал в Бейкон Хиллз. - Может, позже… - Как знаешь, - разочарование сочится из каждого слова. - Пока, пап. Видимо, Хейлам действительно стало наплевать на Стайлза, раз они вот так запросто высылают ему приглашение на свадьбу. Надеются, что не приедет? Разозлится? Наконец, расслабится и вздохнёт с облегчением? Стайлза съедает любопытство, но поддаваться на провокацию не хочется. Он не слабак. - Не приедешь? Всё ещё обижаешься на Хейлов? – Скотт иногда убивает своей прямотой, выворачивая наизнанку. – Они готовятся к свадьбе. Куча гостей, оркестр, украшения, а торт. Торт просто обалденный. Ты не поверишь. «Я и не верю», - хочется крикнуть Стайлзу в трубку, - «Они всё делают нарочно», - но он лишь вытаскивает из пачки очередную сигарету, стараясь покрепче втянуть в лёгкие удушающий дым. Возможно, это когда-нибудь убьёт его. Возможно, он сам загнётся гораздо раньше. Что-то внутри ломается.