Hate, Love, Pain

      Сэнди-Шорс. На первый взгляд — великолепное и достаточно красивое место, пусть даже и наполовину пустыня. Чего только стоит озеро Аламо Си, на одном из берегов которого до самого неба поднялись покрытые лесом горы. К сожалению, люди тут не особо приветливые, одним словом — деревенщины. Каждый день они только и делают, что ссорятся с соседями, чинят свои машины, которые уже давно отслужили свое, и время от времени заглядывают на работу, преимущественно занимаясь сельским хозяйством. Тут практически у каждого есть если не дробовик, то пистолет обязательно. И Тревор в этом городе не стал исключением. Он был даже не рядовым жителем Сэнди-Шорс, но его олицетворением. Возможно, поэтому у него было так мало друзей, да и те его боялись, как бомбу, готовую взорваться тогда, когда этого абсолютно не ждешь. Возможно, потому, что он был законченным психом, слишком идеально подходящим этой пустыне, этому городу и озеру, а все остальные жители пока еще сохраняли тусклый огонек здравого смысла у себя в голове. Тревор был человеком сентиментальным, несмотря на свой темперамент: он ценил дружбу и преданность, ненавидел ложь и когда задевают его чувства: если вы вдруг скажете что-нибудь о его канадском акценте — считайте, что купили билет на тот свет. И когда то, что Филлипс любит, однажды соединилось с тем, что он ненавидит, случилось событие под названием "Майкл Таунли". Лучший друг предал и солгал, но через десять лет Тревор и сменивший фамилию Де Санта спокойно сидели и наслаждались еще одним жарким днем в единственном баре Сэнди-Шорс, одолевая уже черт знает какую бутылку.       — Эй Ти, — начал было аккуратный мужчина, одетый не по погоде в серый костюм, из-за которого лоб Майкла уже покрылся каплями пота, но сидящий напротив сумасшедший, а теперь и пьяный друг поднял вверх указательный палец, призывая к молчанию и попутно допивая до дна пиво в своей бутылке. После этого он кивнул и посмотрел прямо в глаза некогда предавшему его Таунли. Последний в свою очередь вздохнул и отвел взгляд.       — Знаешь, я рад, что мы с тобой можем просто так тусоваться как друзья…       — Как друзья? — перебил его Тревор, делая ударение на первом слове. Майкл махнул на него рукой и с наигранной злостью произнес:       — Ты опять за старое? Ти, хватит цепляться к каждому моему слову, ладно?       Филлипс ничего не ответил, только хмыкнул и принялся открывать следующую бутылку. Майкл закатил глаза, и это действие не ускользнуло от взгляда Тревора.       — Сменим тему, — Таунли почувствовал, что обстановка начинает превращаться в напряженную, поэтому решил, что смена темы — хороший ход. — Как там твой… бизнес?       — Хорошо, знаешь, очень даже. Конкурентов нет, денег полно, вот только сотрудников мало.       — Ну да, после того, как ты половину перебил…       — Это опять твой гребаный сарказм? — Тревор встал со стула, упершись руками в деревянный, готовый в любую секунду рухнуть стол. Бутылки зазвенели, но такой эффектный ход со стороны Филипса не оказал должного действия на Майкла. Тот только улыбнулся, закрыв глаза, вздохнул и тихо проговорил:       — Прости, я не думал тебя этим разозлить.       Тревор потер пальцами переносицу и сел обратно на место.       — Херово у меня с бизнесом, Майки. Вообще жизнь куда-то идет под откос. Скучно.       Следующие несколько минут компания из двух человек сидела в тишине.       — Эй, — окликнул Майк Тревора, который уже чуть ли не лежал на столе, а как только услышал голос друга, с трудом поднял голову с готовностью слушать. Сказать честно, Таунли тоже был далеко не самым трезвым в этом баре. — Помнишь… ограбление в 2004?       Тревор с иронией хмыкнул, прикрыв глаза. Майкл кивнул и отвернулся, устремив взгляд куда-то вдаль, за пределы старого деревенского бара.       — Десять лет… Я тогда и подумать не мог, что ты будешь так переживать из-за моей смерти.       — К чему ты это сейчас говоришь? — На улице тем временем смеркалось, и за ранее пустовавшие столики садилось все больше народу.       — Просто… скучаю по тем временам. Немного тяжело на душе из-за всего, что я натворил. Еще Брэд тогда объявился, вы с ним планировали работать без меня…       — Что за бред ты несешь? — Филлипс слегка нахмурился, наконец проявив интерес к беседе.       — Да брось, я не слепой, Ти. Я тогда подумал, что мы с тобой уже не лучшие друзья, и мысль о предательстве становилась не такой ужасной…       — Придурок, — сказано это было без капли злости, и Тревор впервые за вечер выдал что-то наподобие улыбки.       И снова они сидели в молчании, думая каждый о своем, а возможно, вместе об одном и том же. Вокруг шумела пьяная деревенщина, кто-то затеял драку, какой-то парень сам с собой играл в дартс. Пустыню уже захватила ночь, разукрасив небо мерцающими звездами. Почему-то здесь, в Сэнди-Шорс, они были особенно яркими. Ночью становилось холоднее, койоты прятались в заброшенных сараях, греясь в старом сене, а люди, наоборот, выходили на улицу — пьяным было не холодно.       — Надеюсь, что ты мне не лжешь, Майк, — нарушил тишину, а скорее просто молчание Тревор, ибо вокруг народ уже кричал песни и бил бутылки. — Мне только одно не ясно до сих пор. Если все тогда пошло "не по плану", — процитировал Филлипс слова Майкла, сказанные им когда-то на кладбище в Северном Янктоне, — то как должно было быть? Кто, по твоему плану, должен был умереть? — Тревор говорил медленно, каждое слово произносил четко и ясно, пусть и не громко, несмотря на то, что был уже прилично пьяным.       — Трев, не начинай...       — Нет, пончик, давай в конце концов разберемся, — алкоголь в крови Тревора вперемешку с принятыми ранее наркотиками ударили в голову. — Ты ведь хотел, чтоб убили меня, не так ли? А лучше вместе с Брэдом. Его, потому что вы друг друга сразу не взлюбили, а меня, потому что я конченный психопат, да? — под конец своего монолога Тревор повысил голос настолько, что уже чуть ли не кричал.       — Тревор, угомонись! Прошлое, есть прошлое…       — Ну да, опять в своем репертуаре, дружище. Уход от темы — не выход из ситуации.       — Да нет никакой долбанной ситуации! И знаешь что, дорогой друг, — последнее слово Майкл произнес со всей иронией, на которую был способен. Они с Тревором оба встали, чуть ли не вплотную приблизившись друг к другу. Столкнуться им мешал лишь шаткий деревянный стол, — я все-таки правильно поступил тогда, в 2004.       Майкл запнулся, осознав, какую ошибку только что допустил. С ним часто такое бывало, когда он просто выходил из себя, начиная кричать, иногда просто выбирая на ходу подходящие слова, лишь для того, чтоб обидеть спорщика. Из-за этого когда-то в молодости он бросил футбол. Сначала Тревор опешил, не ожидая, что его друг сможет сказать такое. Затем его лицо исказилось от гнева, а кулак "мягко" приземлился на лицо Майкла, разбив ему нос. Де Санта никак не отреагировал, понимая, что сам виноват. Тревор зарычал от злости, развернулся и направился к выходу. Но под руку ему попалась компания молодых людей, трое из которых были парнями довольно неприятной внешности, и еще двое оказались девушками, одна из которых явно чувствовала себя спокойно в слегка безумной обстановке бара, а вторая была обдолбанная и явно не понимала, что она здесь делает.       — Эй, Ти, не надо, вернись, я же пошутил, — пытался остановить друга Майк, но понял, что попытки эти успехом не увенчаются, и наконец встал с пола, только сейчас осознав, что с момента удара забыл подняться. Тревор тем временем бросил быстрый взгляд на компанию молодых людей, усмехнулся и произнес издевательским, но все еще агрессивным тоном:       — Вот, гляди, — указал бывший пилот на посетителей. — Общайся лучше с ними, можешь бесить их своими шутками сколько влезет.       После этого он направился к выходу, но чья-то рука преградила ему дорогу, что было очень неразумным поступком со стороны ее владельца. Филлипс мог и это стерпеть, пусть с трудом, но через секунду он осознал, что на его пути встал не равный ему по силе человек, а просто-напросто девушка лет двадцати пяти. Выглядела она очень выразительно, даже, можно сказать, слегка вульгарно. Конечно, в Сэнди-Шорс было большое количество людей, которые хотели выделиться на фоне простой деревенщины: набивали татуировки, надевали странную одежду (и не всегда только одежду), — но эта "дева" была ярче любого встречного. Даже не потому, что ее татуировки были гораздо более красочными, а волосы, возможно, когда-то ярко-красные, теперь превратились в тусклый клубок, из которого девушка еще пыталась что-то сотворить, вовсе нет. Что-то ее выделяло на фоне ее друзей, да и всех людей в этом баре. В глазах горел какой-то нездоровый огонь, придававший ее в целом красивому лицу каплю безумия. Слегка вздернутый нос идеально подчеркивал характер этой особы, придавая ее лицу до жути раздражающей дерзости. Трудно было предположить, что такая тощая девушка, как она, осмелится перечить Тревору. У него на лице было написано, что он законченный психопат.       Сначала повисло молчание, как ни странно, во всем баре — практически все посетители знали Тревора в лицо, как знали, чем обычно подобные стычки заканчиваются; поэтому кто-то незаметно ускользал из помещения, а кто-то готовился к шоу, потихоньку заказывая себе побольше выпивки. Глаза у людей горели, рты исказили усмешки ожидания, обнажая желтые до неприличия зубы или же банально их отсутствие. И Тревор, и компания молодых людей, несомненно, во главе с осмелевшей незнакомкой заметили на себе с десяток заинтересованных взглядов.       — Куда-то спешишь, старик? — тихо произнесла слегка осипшим, но нехарактерно мелодичным для своей внешности голосом девушка, все еще не убирая руки́ с прохода и держа в другой бутылку пива. Тревор подавил желание разбить что-нибудь стеклянное и накормить осколками эту наглую особу, потому вместо этого сквозь зубы процедил:       — Старик?! Что ж, я тебе еще покажу какой из меня старик, — Тревор подался вперед, но сидящая перед ним девушка и глазом не повела, а только выставила вперед ладонь свободной от бутылки руки.       — Эй, полегче! Зачем столько агрессии? Сам же только что решил спихнуть нам своего дружка! Вы, конечно, очень мило смотритесь вместе, а ваши семейные ссоры нас позабавили, но на этом остановитесь. Конфликт исчерпан, я полагаю.       Некоторые слова она специально проговорила, имитируя канадский акцент, что заставило Тревора сжать ладони в кулаки, впиваясь чуть ли не до крови ногтями в кожу. Единственное, что его временно останавливало — существо, которое возомнило себя чем-то высшим, было женского пола, но Тревор не тот человек, который стал бы терпеть такие издевательства, даже от женщины. Тем более от женщины. Дыхание учащалось с каждой секундой, подобно таймеру, отсчитывая время до взрыва этой бомбы замедленного действия, поэтому Филлипс говорил отрывисто.       — Кто… ты, сука, такая… чтоб так, мать твою, со мной разговаривать, а? — сначала он говорил тихо и угрожающе, а под конец фразы уже откровенно кричал, при этом не разжимая кулаков и становясь в позу, удобную для драки. — Хочешь сохранить части тела? Не появляйся мне на глаза, будет хуже.       — Ой, да ладно. И что же ты мне сделаешь? Ударишь? О, нет, — последние слова она протянула, немного посмеиваясь. — Пристрелишь, не так ли? Ну, чего же ты ждешь?       Девушка уже стояла напротив Тревора, как-то криво улыбаясь, нахмурив густые, слегка несимметричные брови. Ее пальцы подрагивали, как при нервном тике, а дышала она, будто в предвкушении, словно хищник, наконец отыскавший свежее мясо. Тревор, заметив, что она явно нервничает, а один из парней уже с минуту дергает девушку за рукав, тихо умоляя успокоиться, сам взял себя в руки и издевательски улыбнулся.       — А это, значит, твоя банда малолеток. И чем вы занимаетесь? Грабите школьников или убиваете кошек?       Удар пришелся точно в цель. На лице незнакомки не осталось и тени улыбки, ее сменило негодование и злость.       — Что ты только что сказал? — чуть ли не прошептала она непривычно высоким голосом. — А сам-то великий преступник? Банки чистишь и федеральные хранилища, верно? — компания, до этих пор сидевшая тише воды ниже травы, покатилась со смеху. Но, к всеобщему удивлению, Тревор тоже засмеялся, причем гораздо громче.       — Федеральное хранилище? Да, таких вершин мне в жизни не достичь… — сказал пилот с иронией и уже совершенно пришел в себя. Для Тревора этот разговор превратился в своего рода развлечение или игру, поэтому все, что он сейчас делал — наслаждался недоумением на лице девушки.       — Да уж, неудивительно, что вы с другом поссорились. Да тебя, наверное, даже собственная мать ненавидит, — сказала она, пытаясь отыграться, что ей, собственно, удалось.       Ситуация резко изменила облик, небольшой конфликт быстро превращался в серьезную проблему, а публика, наблюдавшая эту картину, заметно напряглась. Тревор, уже было делавший шаг в сторону выхода, резко развернулся и приблизился чуть ли не вплотную к девушке. Та только хмыкнула и толкнула его обеими руками в грудь.       — Джой, — умоляюще проскрипел тот парень, что дергал напарницу за одежду.       — Отвянь, — никто уже не улыбался, атмосфера накалялась. — Этот мужик слишком высокого о себе мнения. Надо бы его научить манерам.       Это было уже слишком. Слетев с катушек, Тревор Филлипс легко схватил за горло Джой и поднял настолько высоко, насколько ему позволяла длина его рук. Затем он отбросил ее на один из столов, и прежде, чем эта "девушка-счастье" успела что-то сообразить, выхватил из-за пояса пистолет и направил его ровно промеж глаз Джой.       — Скажешь еще слово — пристрелю, как гребаную собаку! — Тревор явно был не в себе, его уже не волновали возгласы окружающих, крики банды Джой или угрозы женщины, которая чуть ли не всю жизнь проработала барменом в данном заведении и не раз сталкивалась с подобными ситуациями, практически во всех случаях с участием Тревора. Филлипс потерял над собой контроль, глаза горели так, что казалось, в них действительно танцуют языки пламени. Указательный палец, лежавший на курке, дрогнул, и если бы не Майкл, успевший направить руку своего ненормального друга в потолок, Джой, которая все это время находилась в состоянии шока, была бы уже мертва. Таунли оттащил Тревора от стола и усадил на соседний стул, от греха подальше. Последний в свою очередь не сопротивлялся, только не сводил глаз с уже пришедшей в себя девушки. Она сжала и без того тонкие губы, а взгляд ее был полон ненависти и обиды. Она молча показала Тревору средний палец, на что тот не преминул ответить, и села обратно за свой столик, отмахиваясь от друзей, налетевших с кучей вопросов. Сидящие вокруг посетители начали разочарованно бурчать и, наконец, рассевшись каждый по своим местам, продолжили свои беседы. Тревор снова принялся за бутылку, закинув голову назад и выпив содержимое чуть ли не залпом. Майкл не знал, в каком состоянии сейчас его друг-социопат, злится ли он еще, поэтому стоял в стороне.       — Давай, садись, пончик. Собираешься тут всю ночь простоять?       Майкл хохотнул и приземлился напротив Филлипса, который уже начинал свой монолог.       — Да, перевелись на этой поганой земле настоящие бандиты. Осталась только эта шпана, которая при виде пистолета готова в обморок попадать. Пропадет без нас страна, а без преступности мир умрет со скуки и от безделья.       — Будет тебе, Трев. Мы с тобой когда-то такими же были.       — Нет, Майки, — сказал Тревор со свойственной ему интонацией отрицания. — Мы с тобой в этом возрасте брали целые банки. Мы, мать твою, были известными, нас боялись!       — Слушай, времена меняются. Теперь все гораздо сложнее, сам же знаешь.       — Но мы же как-то справились!       — Нам по сорок лет, ты, лунатик! У нас огромный опыт за плечами. Будет нам еще достойная замена, — затем, хитро улыбнувшись, Майкл мельком взглянул на компанию, к которой недавно цеплялся Филлипс. — И, честно говоря, эта шпана не самый плохой вариант.       Тревор взглянул на друга, как на умалишенного, а затем, разбив бутылку об и без того облезлую стену, с отвращением в голосе сказал:       — Из них никогда ничего не выйдет. Ты хоть раз можешь быть на моей стороне? Посмотри на эту наглую сучку хотя бы. Гордая, самоуверенная, напыщенная… А эта ее банда? Кучка койотов, следующих ее приказам.       — Кого-то мне это дико напоминает. Мне кажется, у меня был друг, который очень подходил под это описание…       — Пошел ты, Майкл! — взревел Филлипс, ударив кулаком по столу, который после этого опасно зашатался, рискуя упасть. — Ты несешь какой-то бред. Я не понимаю, о чем ты говоришь, но я не хочу больше продолжать эту тему.       — Ой, да брось. И, между прочим, нам сейчас как раз нужна команда, — Майкл пытался сдерживать улыбку, говоря как можно более серьезным тоном.       — Во-первых, не нам, а тебе. Во-вторых, я их даже близко к делу не подпущу. Они же сбегут в самом начале подготовки! О, ну да, я забыл. Ты же в этом у нас мастер, ты полностью одобришь их выбор.       — Не начинай, Ти. То, что я, в отличие от тебя, нормальный, еще не значит, что я не могу разозлиться.       — Я не буду в этом участвовать, ясно? Нянчиться еще с этими детьми…       — Послушай, ты же сам хотел, как раньше, правда? Грабить банки, уходить от полиции… со мной? — Майк понизил голос, чтоб его мог слышать только Филипс. — Я просто прошу о помощи. Трев, ты ведь мой лучший друг. Я правда скучал по всему этому. Пусть причиной и стал долг, но ведь это второстепенное, не так ли?       Какое-то время Тревор сидел, отвернувшись от Таунли. Он явно не решался дать четкий ответ, не потому, что боялся, а лишь из-за сомнений и недоверия. Глаза его бегали из стороны в сторону, иногда цепляясь за сидевшую напротив компанию. Сначала он подумал, что ему показалось, но затем окончательно убедился, что Джой тоже изредка поглядывает на него. В конце концов Тревор выругался и негромко крикнул:       — Ладно, черт с тобой! Хорошо, я помогу, но без этих, — Филипс кивнул головой, указывая на банду. — Они будут только мешать.       — Трев, нам нужна команда… Даже не спорь, — быстро добавил Таунли, когда Тревор уже открыл было рот, чтоб возразить. — Они перспективные ребята…       — Да неужели? И кого из них ты считаешь перспективным, а? Ту обдолбанную наркоманку? — Майк с намеком взглянул на Тревора, на что тот лишь махнул рукой. — Или может паренька, который явно хотел как можно скорее свалить? О, а может, эту наглую шлюху, как бы ее там не звали? Настолько смелую, что приставленный ко лбу пистолет вызывает в ней такую панику, да? Так что прости меня, Майки, но мне кажется, да-да просто немного кажется, что они, мать твою, даже грязную работу выполнить не смогут!       Тревор говорил достаточно тихо, но все равно слышалась характерная для него эмфатическая манера речи: сначала он говорил спокойно, а затем все громче и эмоциональнее. И снова они сидели молча, думая, какие доводы еще можно привести, чтобы доказать неоспоримую верность своей точки зрения.       — Слушай, — первым нарушил тишину Майк, — давай поспорим? — В глазах Филипса зажегся интерес. — Мы возьмем их на дело, и если они не сбегут в самом начале, если хорошо выполнят свою работу, то я выигрываю, а если наоборот — ты. Идет?       Тревор скептически глянул на друга, а затем, чуть выше подняв голову, осторожно произнес:       — А выигрыш?       — Сто долларов… ну ладно, пятьсот, — добавил Таунли, увидев неудовлетворение на лице Тревора.       — Идет! Но если они провалятся… — Филлипс угрожающе указал на Майкла. — Ты должен будешь сам выкручиваться, я буду делать свое дело.       Майкл, улыбнувшись, кивнул, затем, поднявшись с места, пожал руку оппоненту, после чего направился к компании ребят во главе с Джой, которые при виде приближающегося Таунли тут же умолкли и все разом настороженно глянули на уже облокотившегося руками о стол Майкла. Джой постаралась убрать все эмоции с лица, но на нем все еще просматривалась тревога.       — Надеюсь, что ты не будешь психовать, как твой дружок, — пренебрежительно бросила она, глянув на Тревора. — Пришел извиниться за него?       Майкл ухмыльнулся, заметив что Филлипс нарочно смотрит в противоположную сторону, затем обернулся обратно к компании и тихо и спокойно произнес:       — Есть одно дело. Хорошее и прибыльное. Нам нужна команда, и я… мы с моим другом решили, что вас можно взять.       Джой наигранно рассмеялась Таунли в лицо, глотнув пива из своей бутылки. Ее друзья лишь неуверенно заулыбались.       — Чтоб после всего мы еще и помогали вам? Отсосите!       Майк продолжал спокойно стоять, ни одна мышца на его лице не дрогнула, что явно очень разозлило Джой, которая пыталась сохранять спокойствие.       — Банк в Лос Сантосе. Берем шесть лимонов. Три на всех вас, вторую половину нам.       Глава банды, как и ее друзья, посмотрела на Таунли, широко раскрыв глаза. Было очевидно, что о таких деньгах она до этой минуты даже не слышала. Рука ее, от кисти до ключицы беспросветно покрытая яркими татуировками, сама потянулась к Майклу. Тот лишь победно хохотнул и пожал руку новоиспеченной соучастницы.       — Встречаемся в ликерном магазине "Liquor Ace" завтра, в шесть вечера. Без опозданий, — это был первый шаг к победе, поэтому Майкл еле сдерживал ликование, наполнявшее его сердце и душу.       Тревор тем временем пнул стол ногой, от чего тот в конце концов развалился.