Ремесленник Айк

      — Будет не больно, — красивая медсестра в салатовой мантии тщательно протёрла спиртовой салфеткой моё правое плечо. — У тебя очень красивый браслет на руке. Подарок от друга или собственное приобретение?       — Можно сказать, что подарок от очень хороших друзей, — я с недоверием посмотрел на ампулы с вакцинами. — А насколько действенны эти препараты?       — Всем магам, отправляющимся в страны третьего мира необходимо пройти плановую вакцинацию от опасных заболеваний. Единственное, чем плохи эти вакцины — это тем, что их действенность ты не сможешь полностью оценить, если они правильно сработают.       — То есть, болеть в путешествии мне не придётся? А то я не хочу во время отдыха слечь с простудой или ещё какой-нибудь заразой. Головка ампулы с легким скрежетом крошащегося стекла отломилась.       — Ты всё правильно понимаешь, Айк. И кстати, как твоё здоровье после прошлогоднего посещения больницы Святого Мунго? — маленький пузырёк воздуха из-за щелчка пальцами по шприцу отстал от пластмассовой стенки и устремился вверх. — Ты тогда всех там здорово напугал.       — Да вроде как хорошо. Я после пробуждения и выписки быстро пошёл на поправку, так что даже успел до конца каникул выполнить заказ. Много я проблем причинил тогда их персоналу? Стоит, наверное, извиниться перед ними, — неожиданное чувство стыда меня изрядно позабавило.       — Ой, что ты, в том году у них пациенты бывали и более буйные, и более сложные. В нашей среде целителей просто так сложилось, что каждому, вне зависимости от места работы, априори страшно за жизнь поступающих в наши клиники детей. Вы порой бываете такими глупыми и безответственными… — игла плавно проколола кожу и углубилась чуть дальше. — Мы за вас все очень беспокоимся. Вот, держи ватку.       Я прижал белый кусочек ваты к месту укола:       — Спасибо, я пойду, наверное.       — Вот, возьми талончик на магическое обследование. Мне нужно, чтобы ты его в ближайшее время прошёл — кроме переданных из Мунго бумаг в картотеке нашей больницы никаких сведений о тебе нет. А мне тебя ещё до восемнадцати лет лечить.       — А что мне делать с талончиком? — я взял бумажку с напечатанным номером и скромной подписью медсестры на уголке.       — Поднимись на четвёртый этаж третьего корпуса, там тебя обязательно встретит дежурный целитель и проведёт нужную процедуру. С моим талоном очереди можешь не бояться — пропустят без вопросов.       — Спасибо, наверное сейчас туда и пойду. Они ведь сегодня работают?       — Да. Запомни, четвёртый этаж третьего корпуса. Ты дойдёшь до корпуса через внутренний двор. Ну, ты мальчик сообразительный, надеюсь, не потеряешься.       — Большое вам спасибо ещё раз. До свиданья, — я встал и уже повернул ручку входной двери.       — До свиданья, — девушка улыбнулась и поджала ноги под крутящееся сиденье пуфика, возвращаясь к бумажной работе.       В коридоре я облегчённо выдохнул и пошёл на выход из корпуса. Сегодняшний обход медицинского учреждения напомнил мне сюжет обычной РПГ. Шарахаясь от одного специалиста к другому, я получал от них квесты и предметы для их выполнения, как, например, талон от этой улыбчивой медсестры. Ладно, это только мне во благо.       Инициатором затеи был, кто бы мог подумать, Олливандер — Драко написал мне, что его отец по неплохой цене выкупил путёвку в магический Египет. При этом он так сильно подчёркивал интонацией письма — как только это ему удалось, не знаю — слово «магический», что я заранее проникся уважением и благодарностью к Люциусу Малфою.       Суть была в том, что для нас выбили и правда хорошие путёвки, проходящие по статье «Предметы эпохи мифов». Мне из путаных объяснений Драко стало понятно, что нам не придётся трястись в душных и ржавых туристических маршрутках и автобусах наряду с магглами. Жить мы будем чуть ли ни во дворце, а питаться исключительно ананасами с рябчиками.       После того, как Олливандер вытащил-таки мои бренные кости из комнаты и расспросил о месте приближающего отдыха, меня приговорили к походу в больницу. И не в привычную Лондонскую, а в частную пригородную клинику Святой Марии. Объяснил Старик свой выбор тем, что в Мунго меня уже пытались лечить и ничего путного не вышло. Я протестовал недолго и вяло, потому что после ночных бдений над мучительно пишущейся книжкой по истории магического мира был не способен на большее.       Вообще мой проект исторического труда упёрся в плотную преграду из проблем. У меня не было писательского навыка, чтобы облачать собственные мысли в читабельный формат. Простым конспектом здесь обойтись не удастся — не с чего переписывать. Да и не хочется при своём не самом большом историческом кругозоре ошибаться и делать ложные выводы. Так что большую часть своего времени я потратил на копание в научных трудах разного толка.       Выйдя во двор больницы, я начал взглядом искать таблички на зданиях корпусов. Сам я побывал в шестом, торец правого виднелся по правую руку. Возможно, строение напротив и есть третий корпус. Я пошёл по дорожке между цветущими клумбами к намеченной цели, но так и не дошёл. После пятого корпуса в сторону от центра двора уводила асфальтированная дорожка с указателем: «Третий и восьмой корпус».       Следуя указанию дорожного указателя, я быстро добрался до нужного здания. Обычная пятиэтажная постройка с большими чистыми окнами, которые в большинстве своём были приоткрыты. На улице стояла аномальная для Англии жара, так что сквозняк в пустом коридоре корпуса мне показался божественным. Поднявшись на четвёртый этаж, я сразу увидел дежурного.       — У меня талон на обследование. Бегло просмотрев поданную бумажку, врач — мужчина лет тридцати — махнул рукой, приглашая следовать за ним.       На этом этаже коридора не было, только тамбур с столиком дежурного у площадки лестницы. Процедурное отделение от внешнего мира было отгорожено стеной с двойными дверями. Пройдя за врачом до обвешанного занавесями лежака, я остановился.       — Так, снимай обувь и рубашку, ложись на кушетку и немного подожди. Уже когда-нибудь проходил магическое обследование?       — Нет, — я начал расшнуровывать обувь, присев на лежак.       — Больно или страшно не будет. Я дам тебе выпить одно зелье, а через десять минут приду тебя проверить. Если выживешь — значит здоров. Шучу, — на лице врача-шутника появилась кривая улыбка. — Я осмотрю тебя и отпущу с миром. Без фокусов и мухлежа, парень.       — Хорошо, я как-то и не планировал подобное, — я задвинул обувь под кушетку и начал расстёгивать пуговицы на рубашке.       — Да, бывают здесь такие деятели, — на мгновенье врач задумался о чём-то своём. — Скоро вернусь.       Повесив рубашку на спинку недалеко стоящего стула, я поудобней устроился на лежаке. Из-за сбитого за прошедшие дни режима сна и бодрствования меня начало клонить в сон. Выпил пахнущее смолой зелье я на полном автомате, после чего уснул под размеренный рассказ врача о попытках некоторых пациентов путём сложных манипуляций нарушить ход обследования и получить справку о болезненном состоянии здоровья.       Мне было очень интересно, но спать хотелось ужасно.       ***       Заметив, что дыхание мальчика замедлилось, Стефан усмехнулся. Парень и так на ногах стоял через силу, а в горизонтальном положении и вовсе вырубился. Выждав оставшиеся восемь минут, он встал со стула, походя поправив чуть съехавшую с его железной спинки рубашку, и подошёл к пациенту.       — Так, так, посмотрим, — сильные пальцы целителя прощупали некоторые точки на теле.       Поводив ладонью над телом, Стефан Элер пару раз печально вздохнул. У мальчика в организме начались нехорошие подвижки в плане ухудшения зрения и общего истощения. Ярко выделялась активизация иммунной системы, что, судя по ранке на плече, было прямым последствием недавней вакцинации. Кожа на ладонях рук была в плохом состоянии — непозволительно огрубевшая для столь раннего возраста, с мелкими ранами и следами от заноз.       В магическом фоне всё, наоборот, было поразительно стабильно. В период активного роста такое плавное и безболезненное увеличение магических сил редко. Не наблюдалось зажатости или недоразвитости магических каналов — будто однажды они все разом открылись и продолжили постепенно расширяться. Да уж, именно на такой случай в штатном бланке обследования есть чёткое разделение физического и магического состояния пациента.       Будить мальчика Элер не стал — пусть спит, пока может. От заполнения бланка его отвлёк телефонный звонок — аппарат на рабочем столе раздражающе затрещал, вынуждая человека как можно быстрее снять трубку.       — Клиника Святой Марии, процедурное отделение, целитель Стефан Элер, — заученная за почти десять лет фраза сорвалась с языка помимо воли. На самом деле врачу хотелось с ненавистью молчать в микрофон — от работы отвлекаться он не любил.       — Здравствуйте, целитель, — голос собеседника был измученным. — Вас беспокоит центральное отделение Лондонского аврарата. Это ведь вы в апреле месяце этого года проводили ряд медицинских обследований в тюрьме Азкабан во исполнение решения Визенгамота?       — Да, я. У вас есть какие-то претензии к моей работе? — в голосе лекаря поневоле прорезались стальные нотки.       — Никак нет. Просто в табеле ваших посещений значится Сириус Блэк, и мы обязаны вас об этом подробно расспросить. Это обязательная процедура в рамках нашего расследования. Вам ничего не предъявляется и не вменяется. Просто подойдите в наше здание для беседы в ближайшие сутки.       — Когда появится свободное время, я к вам загляну. А пока до свиданья, мне нужно работать, — со злостью опустив трубку на аппарат, Стефан всем телом откинулся на спинку стула.       Стул протестующе заскрипел, но выдержал. Внимание аврората Стефану не понравилось. Да, он проводил осмотр Блэка, но ведь министерские псы на него и соучастие в побеге повесить могут. По мановению волшебной палочки, в самом прямом смысле, отыщутся очевидцы их преступного сговора. И вот преступник сидит в тюрьме, а успокоенная общественность ликует.       Стефан прекрасно знал методы работы Министерства и аврората, поскольку сам когда-то работал на стыке интересов этих двух организаций.       — Надо … связи … почву в старой конторе, — Элер говорил шёпотом, пропуская некоторые слова, которые звучали только в его голове. — Потом.       Активно помотав головой, чтобы избавиться от пессимистичных мыслей о своих жизненных перспективах, целитель вернулся к заполнению бланков.       ***       — Просыпайся, парень. — незнакомый голос бессовестно вырвал меня из сна.       Несколько секунд я вспоминал, где нахожусь. Улыбчивая медсестра, прививка, направление в третий корпус. Всё, вспомнил. Мне со второй попытки удалось опустить ноги на пол и более-менее прямо сесть.       — Одевайся. Я закончил осмотр. Тебе нужно лучше питаться и больше отдыхать. Никаких болезней в тебе не роится, можешь вздохнуть спокойно. Небольшое истощение и только-то. Но вот зрение за книжками при плохом освещении ты себе быстро посадишь. Уже сейчас оно у тебя не стопроцентное.       — А что мне можно для улучшения зрения сделать? В очках или линзах я ходить не хочу, — я убрал концы шнурков под материю кедов и встал, принимая из рук врача свою рубашку.       — Можешь есть чернику или пить черничные таблетки. Но самое главное — не читай при плохом освещении или лёжа на кровати. И более тщательно следи за руками — загноится какая-нибудь ранка и будет тебе счастье.       — Спасибо за совет. Мне можно идти? Документы моего обследования относить кому-нибудь надо? — оправив рубашку, я зевнул.       — Документы я тебе не доверю, так что иди домой досыпать, — врач быстро развернулся ко мне спиной и пошёл к своему рабочему столу.       — До свиданья. — я походкой сомнамбулы вышел из отделения.       ***       Я лежал в кровати и пытался посчитать количество потраченных на сон часов. Вернулся из клиники я в шесть часов и сразу лёг, а сейчас два часа дня. Выходит двадцать часов бессмысленного безделья. Почти что день моей жизни впустую. А ведь ещё надо собирать вещи в поездку, которых у меня не так чтобы много. Особенно подходящих для климата Египта. Тоска.       Вот я рад, что поеду с друзьями за границу, но идиотская апатия и усталость гасят проявление энтузиазма на самом корню. Если мне сложно собирать вещи, то не стоит ли просто спросить об этом Драко? Встав с кровати в шортах и футболке, я дошёл до стола, и пять минут искал пишущую ручку. Потом разыскивал чистый лист, который не стыдно посылать Малфою.       Плодом получасового мыслительного процесса стало довольно слабенькое по художественности, но выигрывающее по содержательности письмецо.       «Драко. Я тут решил собрать вещи в Египет и внезапно понял, что мало смыслю в подобных делах. Не мог бы ты мне помочь?»       Перечитав данный шедевр, я был готов биться головой о ближайшую стенку. Психоделичная лаконичность написанного письма, как церковный набат, забилась где-то на краю едущего в тартарары сознания. Так и не вымучив из себя художественный шедевр, я забросил это дело и послал письмо как есть. А сейчас лучше всего лечь и лежать не двигаясь. Стоп, можно не мучиться и просто…       — Дормио.       ***       Олливандер по-стариковски кряхтя и шаркая по паркету тапочками, подошёл к двери в комнату воспитанника. Всё это звуковое сопровождение служило своеобразным предупреждением для мальчика о его приходе. Стукнув для приличия. Гарик толкнул свободной рукой дверь и остановился на пороге. Айк опять спал.       Да и как вообще можно говорить «опять», если неизвестно, просыпался ли он за сегодня вообще? Комната чисто убрана и не хранит отпечатка какой-либо деятельности. Окно приоткрыто со вчерашнего вечера, а занавеска до сих пор висит криво, зацепившись краем за зубья маленькой пилы по дереву. Олливандер подошёл к столу и поставил на него кружку с витаминным напитком, который приготовил десять минут назад. Главным ингредиентом напитка была черника, которую он купил у Тома из Дырявого котла.       Старик вышел бы тут же из комнаты, но неожиданно заметил между складок покрывала на кровати чёрную волшебную палочку. На белоснежном материале тёмная палочка особо выделялась, так что даже без очков Гарик смог её различить. Уже совершенно тихо Олливандер подошёл к кровати и взял в руки палочку Айка.       — Приори Инкантатем, — появившаяся в воздухе золотистая дымка медленно сформировалась в голову Айка.       — Дормио, — на миг замерев, золотая пыльца вновь задвигалась, меняя ракурс на голову того же мальчика, только с более растрёпанной шевелюрой. — До… Дормио.       Потом дымка ещё раз десять меняла форму на различные предметы: вазы, глиняные осколки, колышки и мумифицированные тела животных.       — Потестатем… потестатем… потестатем…. — показалась яркая золотая вспышка. — Люмос Солем.       — Делетриус, — Олливандер взмахом палочки развеял остаток золотой пыли и вернул палочку на кровать. — Что же ты делаешь, Айк?       Внизу, в гостиной затрещал телефон и Олливандер поспешил к аппарату. Разрывался от звонка телефон долго — времени на спуск по лестнице и передышку хватило. Уже ровно дышащий и собранный Гарик поднял трубку:       — Алло. С кем имею честь говорить?       — Боюсь, разговор со мной принесёт тебе сомнительную честь, Олли, — голос в трубке был раздражённым и язвительным. — Это Стефан Элер.       — Я понял это по вечно недовольному голосу. Что тебе нужно и откуда у тебя этот номер? — Старик опёрся кулаком на телефонный столик.       — Номер было не так сложно достать — старые друзья, не так чтобы охотно, но со мной разговаривают. Зажравшиеся на министерских подачках тупые свиньи, идущие на скотобойню с гордо поднятой головой! А что мне надо? Мне нужна информация.       — Какая информация? Ты должен понимать, что при сегодняшнем состоянии Совета я могу тебе сообщить немногое, — Олливандер прижал трубку плечом и пододвинул себе стул, стоявший у стены.       — Под меня копают, Олли. И копают из аврората по делу беглого преступника, которого я осмотрел и признал не способным на дальнейшее отбывание срока. Это не телефонный разговор, так что давай договоримся о личной встрече.       — Это всё твоя паранойя, Стефан. То, что тебя попросили рассказать о пациенте — простая проверка, без второго и третьего дна. Но если тебе станет от этого спокойней, то я могу прийти на встречу. Где и когда?       — Я тебе пришлю письмо с посыльным. Не опаздывай и никому не говори обо мне, — голос стал жёстким, будто отдающим приказ.       — Хорошо, держись, Эл. Всё в ближайшее время встанет на свои… — в трубке послышались гудки.