Ремесленник Айк

      Фоукс огненной вспышкой влетел в распахнутое на ночь окно и, разметав бумаги, забытые на рабочем столе, приземлился на стальной обруч люстры. Светильник закачался, а цепь, на которой он висел, мелодично зазвенела сдвигающимися звеньями. Покачавшись на люстре, феникс перепорхнул на большую сферу, которая стояла на столе и была собрана из десятка медных обручей, и заклекотал.       Спящий в старом кресле хозяин кабинета еле заметно вздрогнул и приоткрыл один глаз, высматривая нарушителя спокойствия. Птица, видимо, добившись желаемого результата, спрыгнула с насеста и гордо процокала когтями по полированной столешнице. Дойдя до края стола, феникс склонил голову набок и издал переливистую трель. Альбус присмотрелся к птице, пытаясь после резкого пробуждения понять своего верного друга.       На правой лапке Фоукса белела небольшая записка, закреплённая суровой ниткой. Маг энергично завозился, удобнее садясь в кресле и гадая, от кого же на этот раз пришло ему послание. Птица спокойно выдержала процедуру снятия бумажки и задержалась на столе, будто тоже заинтересовавшись его содержанием. Альбус, потакая любопытству питомца, развернул записку и тихо прочёл:       — Сириус у Кабаньей Головы не появлялся, да и нечего ему здесь делать. Если, как пишут в Министерском Вестнике, тюремщики Азкабана и правда слышали его маниакальный бред, в котором он часто упоминал Хогвартс, то именно туда он и отправится. Ищи беглеца в замке или в его ближайших окрестностях. Мне сложно представить физическое и умственное состояние Блэка на сегодняшний момент, но он был и остаётся сильным магом. Аберфорд.       Подпись трактирщика, размашистая и похожая на кривой крест, вызвала у Дамблдора облегчённую улыбку. Ответ от брата стал приятной неожиданностью в это летнее утро. Все ученики сейчас отдыхали от перипетий учебного года, а их директору в это время приходилось решать, как бы не больше проблем чем во время учебного процесса. Долгое расследование, споры с министрами, невнятная позиция Попечительского совета, письма от обеспокоенных родителей – всё это и так вымотало Альбуса, а тут ещё и побег Сириуса.       Как хороший преподаватель, душой болеющий за своё дело, Дамблдор считал именно себя виновным в печальной судьбе Сириуса Блэка. Как же — просмотрел, не предусмотрел… Старик в кресле поправил очки-половинки и пригладил хохолок на огненно-красной голове феникса, ластящегося к рукам. Но если постоянно припоминать все ошибки прошлого, то можно их наделать ещё больше уже в настоящем.       Чем больше ошибок он не повторит, тем спокойнее ему будет умирать. А умереть когда-нибудь придётся, это точно. Но Сириус… Дамблдор помнил кудрявого паренька со смешинками и вызовом в глазах. Неужели потакание забавам мародёров воспитало из доброго мальчика двуличного предателя? Неужели из стен магической школы, с факультета храбрецов вышел в мир больших соблазнов и возможностей самолюбивый, амбициозный убийца?       В последнее время старые, уже, кажется, позабытые истории начали каскадом всплывать на поверхность застоявшегося болота под названием магическая Британия. Чего только стоило открытие Тайной комнаты. Нет, Альбус ожидал хода Тома Реддла, но такое… Подвергнув опасности посторонних, особенно детей, не участвующих в старом противостоянии, он потерял обширные позиции среди оставшихся своих приверженцев. Неужели Том в таком отчаянии, что готов ставить абсолютно всё из раза в раз на «чёрное» в попытках убить Гарри.       Конечно, Дамблдор знал, что все человеческие слабости и проблемы Волдеморту не чужды, но при этом признавал его незаурядный ум, который многие недооценивали. Так что, даже если у Альбуса нет доказательств возвращения Волдеморта, это не значит, что надо не воспринимать подобную угрозу всерьёз. Наоборот, необходимо самолично озаботиться созданием силы, что сможет противостоять надвигающемуся злу или хотя бы выдержать его удары и не погибнуть.       Как ни страшно это осознавать, но только маги, лично знакомые с жестокостью и извращённой логикой Пожирателей, способны на сегодняшний момент противостоять возвращающемуся врагу. Из лояльных лично директору волшебников остались лишь члены Ордена Феникса, да пара-тройка сочувствующих министров времён войны с Волдемортом. Но какие ресурсы и кадры под рукой столетнего мага?       Кто бы кем ни считал Альбуса Дамблдора, но просто так вербовать себе сторонников среди всех живущих в мире магов даже ему не позволяется. Да и что можно говорить о разумной конспирации при наборе новых сторонников, если только в Англии живёт три тысячи магов, которые частенько приходятся далёкими родичами друг другу? Стоит не тому человеку довериться, как появится ещё один прецедент предательства в рядах Ордена.       Остаётся только возложить надежды на подрастающее поколение Хогвартских воспитанников. Только бы успеть к назначенному одной лишь судьбой сроку и не наделать на пути к главной цели очередных ошибок! Альбус правой рукой разворошил кипу сваленных на столе бумаг и извлёк из-под завала скреплённые серебряной прищепкой бумаги – список учеников. Сухой перечень молодых жизней.       Перелистнув два листа, директор задержался взглядом на третьекурсниках. Напротив каждого имени красовался слабо мерцающий цветной кружок, иногда кружков было несколько. Цветовые обозначения показывали, какой факультет, по мнению распределяющей шляпы, наиболее близок ребёнку. Напротив имени Гарри Поттера – красный и зелёный, Гермионы Гренджер – синий и красный, Рональда Уизли – жёлтый и красный. Невероятные дети, прямое подтверждение самых смелых мыслей Альбуса.       Гарри – прямое доказательство преимущества силы любви над любыми другими силами. Гермиона – страсть к наукам и знаниям, ограниченная строгими рамками морали и чести. Рон – преданность, не подверженная эгоистическим порывам или, скорей всего, смело противоборствующая таковым. Закаляемые в тлеющих углях ужасной войны новые герои, новые воины.       Но есть и ещё несколько интересных имён: Драко Малфой, Майкл Корнер – зелёный и синий, Невилл Лонгботтом – жёлтый и красный, Лили Мун – жёлтый и зелёный, Айк Кеаторем – красный и синий. Ниже, в самом низу листа была дополнительная сноска: Луна Лавгуд – синий и красный. Это тоже перспективные кадры.       Наследнику Малфоев легко даётся точная магия, которая не подразумевает эмоциональное взаимодействие с чарами, но, в перспективе, он способен на большее. Майклу – гриффиндорцу – наоборот, получается шокировать учителей упорством в изучении сложных заклинаний. Также мальчик обладает необъяснимым пока даром со временем накапливать магию для более мощного эффекта любого творимого заклинания.       Невилл – открытый мальчик с талантом к Травологии, но низкой самооценкой. Мадам Стебль нарадоваться им не может, пророча ему прекрасное будущее. Лили Мун – почти полная противоположность Рона Уизли. Амбициозная и расчётливая девушка, хоть и способна на самую искреннюю преданность. Сейчас она полностью поглощена учёбой и мало контактирует со сверстниками.       Айк Кеаторем – бесспорно, талантливый и непомерно уязвимый по отношению к общественной жизни мальчик. Что, учитывая личность его опекуна, удивительно. По отзывам учителей, Айк — старательный ученик с редким для такого возраста собственным взглядом на мир. Да даже то, что контактирует он исключительно с Малфоем и Лавгуд, характеризует его неоднозначно. Пока Кеаторем — это неоткрытая карта, которая может оказаться как чёрно-белым, так и цветным джокером с собственной мастью.       Луна Лавгуд – очень эксцентричная и добрая девочка. Порог её критического восприятия настолько низок, что она способна без проблем понять почти любого человека, кем бы он ни был – маньяком или преподобным. Возможно, тоже обладает определённым даром, суть которого пока рано точно характеризовать.       Дети, одарённые или легко обучаемые, — ценные кадры для любого организатора. Именно такие люди обычно стоят за спинами публичных героев, без славы и признания. Да и не ценны для таких личностей подобные условности общества. Для них важно лишь соответствие совершаемых поступков собственному табелю ценностей и заповедей.       На своём опыте Дамблдор знал, что порой гениальность опасно граничит с безумием. Его младшая сестра, Ариана, которая в шесть лет смогла воспользоваться магией. Только трагедия не позволила ей стать сильной волшебницей — даже в закрытом состоянии магия девочки рвалась наружу, сводя её с ума. Всплески сырой магии, безосновательная злость и ярость – всё это сопровождало Ариану с шестилетнего возраста до смерти.       Тогда Альбус, заинтересованный работой с Гриндевальдом, недостаточно много времени уделял родственнице, о чём в дальнейшем сильно жалел. И не только из-за ощущаемой вины за её смерть. Диагноз Ариане так и не был поставлен – в Мунго её только признали буйнопомешанной. Если бы только Дамблдор уделял больше времени изучению недуга сестры, то, возможно, совершил бы большой прорыв в современной магической медицине, что спасло бы множество жизней.       Позже Альбус пытался расспросить об этом Аберфорда, но тот и слышать ничего об исследовании не захотел. Ему, к сожалению, было не очевидно, что только так можно попытаться вернуть к нормальной жизни всех людей с подобным заболеванием. Разговор на эту тему спровоцировал только ещё одну отвратительную ссору между братьями.       Неожиданно брёвна в холодном камине поглотил салатово-зелёный огонь, из быстро опадающих языков которого на толстый ковёр шагнул мужчина в потёртом коричневом пальто. Светло-каштановые волосы с ранней сединой, добрые голубые глаза и радостная улыбка – никто не признал бы в этом человеке оборотня.       — Римус, как же я рад тебя видеть! – Дамблдор встал из-за стола и подошёл к гостю, протягивая сразу две руки. – Проходи и располагайся. Можешь сесть на вот это кресло.       — Здравствуйте, директор. Вы так добры, – Люпин высвободил свою руку и шагнул к указанному креслу. – Для меня было приятной неожиданностью получение вашего приглашения. Как же, Хогвартс. Сколько воспоминаний...       — Надеюсь, хороших воспоминаний, мой мальчик. Ты ведь позволишь старику так себя называть? – и, получив согласный кивок, директор продолжил. – Я позвал тебя сюда для очень непростого разговора.       — Это связано с побегом Сириуса? Когда я узнал об этом, то очень удивился. Почему именно сейчас?       — Не только. Я знаю, что со времени окончания войны ты так и не нашёл себе постоянной работы и терпишь некоторые финансовые трудности.       — Да, это чистая правда. Я забыл вас поблагодарить за те три галлеона, что вы передали вместе с приглашением. Я их обязательно верну.       — Ну что ты, не стоит, – Альбус благожелательно улыбнулся Римусу. – Я хочу тебе предложить место учителя Защиты от Тёмных Искусств, – заметив попытку перебить, он поспешно сказал. – Подожди. Я неспроста хочу именно тебя видеть на этом ответственном посту. Как, возможно, тебе известно, сейчас в Хогвартсе учится сын Лили и Джеймса — Гарри. В связи с событиями его двух первых лет обучения, я твёрдо знаю, что лёгким грядущий учебный год не будет. Ты мне нужен не только как хороший преподаватель, но и как преданный защитник и наставник для мальчика.       — Так слухи о том, что приспешники Тёмного лорда охотятся за Гарри, —правда? – Римус весь подобрался и пересел на краешек кресла.       — Бери выше, сам Тёмный лорд, – и, оценив реакцию на свои слова, Дамблдор продолжил после недолгой паузы. – Пусть это и не афишируется, но всем заинтересованным сторонам это очевидно. На сегодняшний день к лагерю Волдеморта смело можно отнести Люциуса Малфоя.       — Но он ведь председатель Совета Попечителей? – возмущению и удивлению Люпина не было предела.       — Совет сам решает свои проблемы и не отчитывается передо мной. За то, что я замолчал роль Малфоя в событиях прошедшего года, мне дали несколько послаблений. Одной из уступок, на которые Совет пошёл, стала возможность пригласить тебя на пост учителя.       — Но чем я могу помочь вам, директор? Не думаю, что смогу оправдать ваше доверие. Да и то, что я оборотень… — мужчина опустил голову и переплёл пальцы в замок.       — Я никогда не считал оборотничество твоим недостатком. Именно ты можешь помочь мне. Ты знаешь Сириуса Блэка и сможешь если не предугадать его поступки, то проконсультировать о его возможностях весь учительский состав. Да и Гарри будет полезно пообщаться с другом своих родителей. Сейчас у него из близких почти никого нет, а ты, когда-то прошедший через это, должен лучше других понимать чувства мальчика.       — Я, конечно, согласен, но как мне быть с полнолунием? – в глазах Римуса появился огонёк решимости и веры если не в себя, то в директора.       — Профессор Снейп согласился варить для тебя Аконитовое зелье и при необходимости заменять на уроках. Для него это не составит больших проблем.       — Мне нужно заполнить какие-нибудь бумаги? – Римус Люпин выпрямился и выжидающе посмотрел на Альбуса.       — О, я так не люблю бумажную волокиту. Тебе просто нужно приехать в Хогвартс первого сентября. Билет на Хогвартс-экспресс тебе придёт с совой в конце августа. И ещё, я чуть позже пришлю тебе дополнительную информацию о Сириусе и список учеников, на которых стоит обратить более пристальное внимание.       — Большое спасибо, директор. Я не подведу вас.       — Я знаю, мой мальчик. Позволь мне первому поздравить тебя с новой должностью! – Альбус изменил тон беседы с официально-доброжелательного на простой дружеский.       После ещё одного крепкого рукопожатия Римус Люпин отбыл из Хогвартса так же через камин. А Альбус Дамблдор быстро черкнул на чистом листе пергамента распоряжение о выделении новому учителю подъёмных двадцати галлеонов. Разговор с Хагридом директор решил отложить на следующий день, что активно поддержал Фоукс, хотевший есть.       Накормив птицу, директор без особых надежд просмотрел корреспонденцию за день и уселся с номером Ежедневного Пророка у открытого окна. Вежливый эльф принёс хозяину большую чашку горячего шоколада и испарился. Просматривая заголовки, директор задержался на статье про Малфоя и Бренана. Как писал незнакомый репортёр, в зале Визенгамота чуть не случилась дуэль.       Бренан в запале спора о возможности присутствия вокруг Хогвартса охраны из дементоров неосмотрительно высказался в том смысле, что раз Совет Попечителей не способен гарантировать безопасность учеников, то пора передать эти обязанности под юрисдикцию министерства магии. На что и так вымотанный аврорскими проверками и шумом в жёлтой прессе Люциус предложил Кормаку Бренану либо вынести на рассмотрение собранию аргументированные обвинения в его адрес, либо извиниться за свои слова.       Извиняться Бренан не захотел, а обвинение выдвинуть не решился. Тогда Малфой напомнил собранию о праве на дуэль с обидчиком, которую министрам запретить ещё не удалось. При всех присутствовавших на заседании волшебниках Люциус вызвал Бренан на магическую дуэль. После этого Бренан покинул зал Визенгамота и никаких комментариев репортёрам не дал.       Вопрос о присутствии дементров в Хогвартсе остался нерешённым, а Люциус Малфой умудрился на волне созданного скандала улучшить свои позиции, изрядно просевшие после весеннего расследования. А раз Малфой решается на подобные шаги, значит, поддержки Совета Попечителей не лишился, что ставит под сомнение их лояльность делу Света.       Дамблдор сделал большой глоток горячего напитка и посмотрел в окно. На небе быстро плыли белые облака, подгоняемые потоками ветра с горных вершин, даже летом укрытых серебром снежного покрова. Гладь озера стремительно разрезал косяк лебедей – обычных гостей летнего сезона. С наслаждением вдохнув аромат луговых цветов, высаженных мадам Стебль по берегам, директор отложил газету и левитацией перенёс себе на колени запечатанный сургучом свиток пергамента.       «Справка о состоянии здоровья осуждённого Сириуса Блэка, 1959 г.р.       Заключённый С.Блэк является здоровым и трудоспособным. Прошение об освобождении по состоянию здоровья отклонить.       Комендант тюрьмы, Томас Бренан. Целитель Больницы Св.Мунго, Стефан Элер. 03.04.93»       Отложив прочитанный документ, Альбус Дамблдор глубоко задумался.       — Почему именно сейчас, Сириус? ___________________________       *Роль Джокера в карточных играх разная. Как правило, цветной джокер ценится больше, чем чёрно-белый. Бывают так же колоды, где один из джокеров помечен каким-то значком, например, звёздочкой.