Цирк должен гастролировать

– Можно? – дверь в бухгалтерии открылась, и сначала появился большой живот, обтянутый бежевым льняным платьем, а следом и его обладательница – миловидная, курносая блондинка, похожая на Барби. – Светик… – немного растерянно, но, все же, улыбаясь, протянула Елена Владимировна. – Какими судьбами? – Вот, решила зайти, посмотреть, кого взяли на мое место. Она повернулась к соседнему столу и изумленно уставилась на Платона. – Ну, надо же, – удивленно распахнутые глаза сделали ее образ еще более кукольным. – Подумать только! Меня заменили мужчиной, - и, шагнув вперед, протянула руку для знакомства. – Света, – представилась гостья. – Платон, – приподнявшись со стула, парень пожал протянутую ладошку. – А я вам тут тортик принесла, – прощебетала девушка, водрузив пакет с круглой коробкой на стол. – Я тут подумала, – она открыла дверцы шкафа, доставая оттуда чашки с блюдцами, – что после родов вряд ли куда-то выберусь. Все твердят: с ребенком будет столько хлопот, что некогда будет ходить в гости. Ой, – замерла на месте Светик, – надо же позвать Нелли Ивановну из отдела кадров и секретаршу Марию Павловну, пока они не ушла на обед, – поставив чашки на стол, она утиной походкой вразвалочку выкатилась в коридор. Главбух посмотрела ей вслед и перевела взгляд на ошарашенного парня, который слабо себе представлял, что его ждет, когда разговоры пойдут о родах, кормлении и уходе за ребенком. – Знаешь, если хочешь сходить пообедать, ну, или там… кофе попить, на час-полтора, я тебя отпускаю. Раньше они не разойдутся. – Спасибо, – облегченно выдохнул Платон и постарался как можно быстрее испариться из кабинета. Конец августа был очень теплым, но жара отступила. Платон купил в кафе на улице большой стаканчик капучино, пирожок с яблоком и направился в небольшой сквер рядом с цирком, чтобы там, под большими деревьями, пообедать на свежем воздухе. В понедельник нет представлений, у цирковых законный выходной. Вано иронично усмехнулся – он сам напросился поучаствовать в рекламной акции вместо того, чтобы отдыхать. Нанико была очень настойчива, когда приглашала его вчера пойти вместе с ней в развлекательный центр: покататься на роликах, поиграть в боулинг или сходить на премьеру нового американского фильма о супергероях. Он чувствовал, что девушка открыла на него охоту и без трофея отступать была не намерена. Ее братья были серьезными ребятами – силовыми акробатами, и могли посчитать неуважением как явный интерес с его стороны, так и откровенное пренебрежение. А ему совсем не нужны были конфликты в труппе. Другой семьи, кроме этих людей, которые приняли его как своего, научили работать и обеспечили куском хлеба, у него не было. Сердце Вано защемило от грусти. Семья, дом, все это осталось для него в далеком прошлом. Родных не осталось, а создать семью с девушкой он не сможет. Теперь он перекати-поле без роду и племени. Единственное живое существо, которое ему дорого – Ворон. Они познакомились в день его рождения. Цирк тогда работал в приморском городке, а Вано только исполнилось двадцать. Руководителя группы Серго вызвали прямо во время выступления. Он был отличным ветеринаром, и его помощь понадобилась на конеферме местного бизнесмена. Одна из племенных кобыл не могла разродиться. Вано в тот вечер был помощником шпрехшталмейстера, Серго позвал его с собой, они заскочили в джип и поехали за город на предельной скорости. Молодой местный ветеринар очень обрадовался, что хозяин вызвал ему на подмогу более опытного коллегу. Они промучились с кобылой несколько часов, пока на свет не появился черный жеребенок с белой звездой во лбу. Тонконогий, дрожащий, уже через час после рождения малыш тыкался мордочкой в мамкино вымя. Жеребенок был само совершенство, и Вано влюбился в него безоглядно, и имя тоже придумал он. Хозяин был не против. Счастливый оттого, что спасли породистую кобылу, скрещенную ради потомства с элитным жеребцом, он пригласил Серго за накрытый стол и рассыпался в благодарностях. Этот пожилой мужчина занялся разведением лошадей, когда вышел на пенсию, оставив бизнес детям. В лошадях была его отрада. Хозяин приметил, что Вано не отходит от вольера с жеребенком и неожиданно предложил ему поработать на ферме. Рабочих рук в летний период не хватало. Серго посмотрел в горевшие от восторга глаза парня и разрешил ему остаться сначала на два месяца, а потом и на целый год. Вано к тому времени еще не был привычен к кочевой жизни, ему захотелось стабильности. Бизнесмен был очень доволен его работой, видел, что ему нравиться возиться с лошадьми: кормить, чистить, объезжать и помогать готовить их к соревнованиям по конкуру. Однако, сердце парня целиком и полностью принадлежало Ворону. Каждую свободную минуту, прихватив угощение, он бежал к черному, как ночь, жеребенку. Делился с ним переживаниями, тревогами, рассказывал о своей жизни. Через год случилось сразу несколько событий. Его труппа снова гастролировала в приморском городке, и он не собирался к ним возвращаться, но случилось непредвиденное – хозяин, долгое время боровшийся с болезнью, подтачивающей его здоровье, умер. Вано было очень жаль, бизнесмен был добр к нему. Они успели привязаться друг к другу. После похорон неожиданно выяснилось, что перед смертью хозяин оформил дарственную на Ворона. Он подарил коня мальчишке, который ухаживал за ним. Возможно, Вано никогда бы не узнал об этом, он уже собирал вещи, чтобы присоединиться к цирку, когда дочь хозяина стала обвинять его, что он втерся в доверие к отцу, и старый человек подарил ему дорогого коня, находясь не в себе. Она обвиняла его во всех грехах, кричала, что оспорит дарственную, это было очень некрасиво. Вано стоял, как громом пораженный. На такой подарок он точно не рассчитывал, даже мечтать не смел. И не видать бы ему Ворона, как своих ушей, если бы не сын бизнесмена. Он распорядился не трогать парня, встряхнул сестру и приказал ей не позориться. Отец оставил большое наследство: бизнес, недвижимость, земли, элитных лошадей. Так они и ушли с фермы. Молодой парень, уносивший весь свой нехитрый скарб в рюкзаке за спиной вместе с документами на коня, и годовалый жеребенок. Они прошагали около тридцати километров до города с остановками, чтобы Ворон мог пощипать траву на обочине. Когда добрались до места, было уже затемно, разыскали шатер шапито, стоявший возле городского парка. Труппа приняла Вано и Ворона с распростертыми объятиями… Вано очнулся от воспоминаний, понимая, что нужно работать. Группа цирковых: клоуны, дрессировщица собачек, жонглеры и пара наездников, отрабатывали обязательную рекламную компанию по завлечению потенциальных зрителей возле центрально входа. Вокруг собирался народ. Фотографировали дрессированных пуделей, восхищенно следили за жонглерами, смеялись над шутками клоунов. В задачу Вано входило катать детишек на спокойной кобылке по кличке Машка от цирка и до сквера. Для современных городских детей живая лошадь была экзотикой. Сколько не смотри в Интернете на коня, вживую все по-другому. Можно прикоснуться к его теплой морде, покормить с ладошки сахарком, а потом еще и сесть в седло, вцепившись ручками в луку седла. Восторгу маленьких зрителей не было предела. Совершая неспешную прогулку до сквера и назад с маленьким наездником в седле, Вано приметил на одной из лавочек Платона. Парень пил из картонного стаканчика, и было видно, что он никуда не спешит. Бухгалтер был все в тех же нелепых очках. Встретившись взглядом, Вано немного подвис, осознавая, что его рассматривают… с интересом. Неужели? Их знакомство началось с конфликта: он тогда сильно испугался за Ворона и готов был порвать любого, кто причинил бы коню вред. Если интерес этого парня не случаен, даже после того, как его чуть не избили, то… Вано понял, что у него давно никого не было. Переезды, кочевая жизнь, постоянные тренировки и выступления – все это не давало возможности заводить отношения. Искать кого-то в труппе – чревато последствиями. Вся их жизнь как на ладони. Случись что, и скандала не избежать. Он перебивался случайными связями, стараясь не привязываться. Можно и здесь закинуть крючок – парень довольно симпатичный. Делая очередной проход от цирка до сквера, с маленькой пассажиркой в седле, он остановился напротив той лавочки, где сидел Платон и, иронично подняв одну бровь, спросил: – Мальчик, хочешь прокатиться на лошади?