Цирк должен гастролировать

«Мальчик, хочешь покататься на лошади?» Прошло уже больше недели, но картинка того, как Вано с улыбкой говорит это, так и стояла у Платона перед глазами. Он так и не смог определить, было это предложением чего-то большего… или над ним просто посмеялись. На первый взгляд фраза такая невинная, но если искать в ней скрытый смысл… А Платону очень хотелось, чтобы смысл всё-таки был. Этот грузинский наездник привлекал его физически. Он был как ходячий тестостерон: высокий, красивый, с широким разворотом плеч и прокаченными, рельефными мускулами. Одним словом, не мужчина – орёл! Но ответить на предложение Платон не смог, в тот момент от разыгравшегося воображения у него предательски вспотели ладони, участилось дыхание, а горло сдавило спазмом, мешающим нормально говорить. Он просто улыбался, показывая, что оценил шутку. В тот день он еле досидел до конца рабочего дня, думая о чем угодно, только не о ведомостях и накладных. Дорога домой прошла как в тумане. Зато запомнилось, как пришлось сбрасывать напряжение в душевой кабинке под струями теплой воды, пока перед глазами стоял улыбающийся Вано. С тех пор их дороги не пересекались. Платон практически не выходил из кабинета, всю неделю работая над сведением квартального отчета. В конце дня от мельтешащих на экране цифр его глаза уставали, будто наливаясь свинцом. Положение немного спасали новые очки. Пришлось выложить треть зарплаты за стильную черную оправу и качественное стекло, но они того стоили. Иногда Платон даже забывал о неудобствах от ношения очков, настолько комфортно ощущал себя с новым аксессуаром. И вот, квартальный отчет был сдан, дебет с кредитом сошлись, и бухгалтер уже начал ощущать себя свободным как ветер, планируя провести вечер в компании друзей. Но в этот момент вернулась Елена Владимировна, отсутствовавшая первую половину дня, и Платон снова включился в работу. Главбух была задумчива, и ее привычный саркастичный тон в общении с подчинённым куда-то подевался. Она вручила парню пачку документов и отправила на розыски членов комиссии по списанию основных средств. Первым в списке значился режиссер Валерий Павлович. Ну, этого и искать не придется. Он дневал и ночевал на арене. Программа менялась, все перекраивалось по-новому, номера меняли местами. Во второе отделение ставили выступать дрессированных хищников, приехавших с гастролей по Дальнему Востоку. У Платона чуть глаза на лоб не полезли, когда он узнал из накладных, сколько сжирает за день четверка тигров, лев и три львицы. Когда бухгалтер шёл к арене через служебные помещения, ему пришлось пройти по узкому коридору мимо передвижных вольеров с хищниками. Он думал, что поседеет раньше срока. Звери осваивались на новом месте, рычали и были агрессивно настроены после долгой дороги. Страшнее всего стало, когда Платон пробирался мимо клетки со львом и тот попытался протиснуть когтистую лапу через прутья, решив, очевидно, перекусить на обед худосочным служащим. - Не ешь меня, Лёва, я тебе ещё ой как пригожусь, - прошептал Платон, инстинктивно прикрывая глаза от ужаса и включая третью скорость передвижения. И только оказавшись на безопасном расстоянии от клетки, выдохнул с облегчением. Если кто-то думает, что в бухгалтерии можно заработать только сколиоз, он глубоко ошибается. На прежней работе при выходе в цех ему грозило «всего лишь» остаться без головы, которую мог снести какой-нибудь агрегат, перемещавшийся к конвейеру по воздуху с помощью крана. А здесь – спектр того, что может нанести ему увечье расширился многократно. В перечень входили кулаки, когти, зубы, клыки, а еще, возможно, и клювы. Ведь в цирке выступали не только четвероногие и парнокопытные, а также и птицы - попугаи и страусы. Протискиваясь между реквизитом и клетками, Платон приближался к арене, по пути интересуясь у технических работников, не видели ли они главного инженера, механика или электрика. Ему махнули рукой в направлении гримёрок, и бухгалтер поспешил туда. Высокий, грузный, слегка косолапый сорокалетний мужчина, за глаза называемый Макаром (из-за фамилии Макаренко), шел навстречу по коридору по своим делам, но был остановлен озабоченным бухгалтером. Парень попросил электрика ознакомиться с документами и, наконец, подписать эти чёртовы акты. Чтобы прочесть маленькие буковки, мужчина начал то приближать бумаги к глазам, то отодвигать на вытянутую руку, но должен был признаться, что без очков ничего не видит, а с собой не носит, так как ещё не привык к возрастным изменениям. Вздохнув, Платон поплёлся вместе с электриком к нему в кабинет. Казалось, этот день никогда не закончится. По дороге Макар то и дело останавливался, заглядывал в гримёрки, чтобы проверить, как работают лампы дневного освещения. В цирке заменили старый генератор, чтобы не зависеть от внезапных перебоев в сети. Возле одной из комнат электрик задержался, отвечая на телефонный звонок. В этот момент дверь в коридор отворилась, и Платон оказался лицом к лицу с Вано, раздетым по пояс. Судорожно сглотнув, Платон растерялся, но продолжал стоять как вкопанный, пялясь на оголённый торс с рельефными кубиками и дорожкой темных волос, скрывающейся за поясом низко сидящих спортивних брюк. - Привет, - мягкий, бархатный голос Вано подействовал на Платона как катализатор. Его обдало жаром, так, что запылали кончики ушей, а во рту пересохло. Когда перед тобой на расстоянии вытянутой руки стоит предмет твоих фантазий – можно зависнуть надолго. - Классные очки, - произнес Вано, чтобы расшевелить стоявшего столбом парня. Тот поднял голову, и оказалось, что у бухгалтера до странности светлые, почти лилового оттенка глаза. – Послушай, - поворачивая голову в сторону всё ещё говорившего рядом по телефону Макара, продолжил Вано и шагнул из гримёрки в коридор, - ты местный, посоветуй какой-нибудь клуб, чтобы можно было отдохнуть в выходной. Вано вытащил из кармана телефон, быстро набрал цифры и повернул дисплей к Платону. — Вот мой номер, скинешь ссылку или адрес? Платон, ощущая себя как в тумане (он не мог поверить, что это действительно происходит с ним), тоже достал телефон и набрал цифры, вбивая их в память сим-карты. - Идём, - Макар развернулся, закончив разговор, и махнул рукой. Платон только и успел кивнуть Вано в подтверждение, что просьбу выполнит, спеша вслед за электриком. По дороге он клял себя последними словами за так невовремя напавший ступор. Ну, ничего, теперь контакт есть, и можно ненавязчиво продолжить общение. Он скинет пару адресов приличных заведений со своими комментариями, а потом можно будет поинтересоваться впечатлением от клубов. Вот так, мечтая о развитии отношений, Платон получил нужные ему подписи и отправился на арену. Валерий Павлович, как и ожидалось, нашелся на зрительском месте, откуда наблюдал за снующими по манежу людьми, устанавливающих решётку по всему периметру. Он был не один, а с дирижёром и звукорежиссёром, обсуждавшими музыкальное сопровождение. Номера в первом отделении меняли свою очередность. - Ты подожди, мы скоро закончим, - попросил Валерий Павлович, кивая на свободные места. Бухгалтеру ничего не оставалось, как присесть в отдалении и дождаться конца дискуссии. Но ожидание не было скучным. Манеж никогда не пустовал. Техперсонал выставлял решётки для репетиции с хищниками, но это не мешало отрабатывать номера другим артистам. Платон увидела, как Денис тренирует какого-то пацана ходить по перекладине между двумя тумбами с шестом в руках. Парень был еще совсем юным: лет пятнадцать-шестнадцать на вид. - Ты смотри, Максим своего добился, - удивленно произнес Валерий Павлович, опускаясь в кресло рядом с Платоном. – Ходил он, ходил за Денисом хвостом, чтобы тот его учил. А сколько раз его прогоняли с арены, когда он карабкался наверх к канату… Максим учится в цирковом училище и подрабатывает на вечерних выступлениях. Ну, давай свои бумаги, посмотрим, что там написано. Режиссёр углубился в чтение, скрупулёзно изучая список на списание. Он был материально ответственным лицом и не подписывал документы, пока их досконально не изучит. А на арене Максим сорвался с перекладины и полетел в опилки, роняя шест. Его непослушные вихры взлетели, и мальчишка приземлился на правый бок. Денис тут же поднял своего ученика и стал втолковывать, как правильно держать шест, пользуясь им для балансировки. Когда Платон вернулся в свой кабинет, начальницы уже не было. Ещё немного поработав, он выключил компьютер, закрыл дверь, и неожиданно для самого себя решил ещё раз посмотреть начало представления, где грузинские наездники танцуют лезгинку. Билетерша Мария Степановна беспрепятственно пропустила его через боковой проход к манежу. Жонглеры заканчивали выступать, и вот-вот должны были появиться парни в черкесках и папахах. Платон стоял в проходе, опираясь на стену, и весь подобрался, как натянутая струна, заслышав первые такты лезгинки. На манеже появились наездники. Номер всегда начинался с их танца, а уже затем шла джигитовка. Все парни были как на подбор, но Платон следил только за одним из них. Вано был нереально красив. В национальном костюме, легко двигаясь в такт музыке, он притягивал к себе взгляды как магнит. Публика хлопала в такт, а воздух вокруг наэлектризовался. Чувствуя, как пересыхают губы, Платон облизал их. В этот момент поменялся рисунок танца, и Вано стал танцевать, повернувшись в его сторону. Их глаза встретились. Вано заметил, каким лихорадочным блеском сияют глаза Платона и понял, что тот пришел ради него.