Просто загадай желание, кретин...

Произошли сразу две вещи, и сложно разобрать, какая же из них была первоочерёдной. Может, сначала раздался звук? Пронзительно острый, он разрезал воздух и внезапно забил в уши, заполняя собой всё пространство как внутри Круга, так и вне его, а затем, секундой позже, моя астральная проекция побежала трещинами, пока и вовсе полностью не рассыпалась на мелкие осколки, а меня самого, шибанув молнией, откинуло обратно в тело. Возможно, одно действительно стало причиной другого, или всё случилось одновременно, не знаю. Как бы там ни было, я оказался внизу. Полностью дезориентированный, с подкашивающимися ногами, накатывающим приступом тошноты, а ещё противным гулом в и без того раскалывающейся голове. Я находился в плачевном состоянии, но почувствовал, как мои губы растягиваются в улыбке. Нет, я не спятил, просто осознал, что даже рухнув со всей дури в слабость человеческого тела, я смог-таки удержать защитный Круг. Улыбка стала шире. В мозгу пронеслась лихая мысль: «Выкуси, Тень!», и я чуть ли не возгордился этой маленькой победой, лыбясь до тех пор, пока меня не спустили с небес на землю… — Ты что, издеваешься? — заорали мне в ухо. — Как ты можешь радоваться сейчас?! Вздрогнув, я повернул голову в сторону Юнхёна, а истошно орал мне в ухо именно он, чей голос сейчас переполняли истеричные нотки. Наверное, впервые мне с таким трудом давалось обретение контроля над физической оболочкой, но сквозь пот я кое-как разлепил свои веки и вгляделся в взволнованное лицо перед собой. Юнхён не ответил взаимностью, смотря куда-то дальше, мимо меня, напряженно при этом кусая губы. Я же поморщился от непрекращающегося звука, что так действовал на нервы. Боги, чей же это крик? Нет, даже не так — вой! Вой, наполненный отчаянным страхом. Глубокий, застарелый шрам, страдание, что рвётся наружу… В этот момент моё сознание наконец-то окончательно прояснилось, и от внезапной догадки моё сердце пропустило удар. Чжунэ? Нет, взмолился я, медленно оборачиваясь, только не ты! Не снова! Пожалуйста! Но естественно наивные мольбы глупого Джина не помогли победить реальность. Кричал, мучительно извиваясь, именно Чжунэ. Я замер, заледенев от этой картины. Больше всего меня шокировал даже не рвущийся из него вой раненого животного, от которого безусловно пробирала жуть, да такая, что волоски на руках и затылке вставали дыбом, особенно в моменты, когда сильный голос срывался в хрипоту, но всё же не это было самым пугающим. Меня поразило другое, то, как, в отличие от всё ещё узнаваемого голоса, лицо его полностью изменилось. Вместо самоуверенного, с каплей нарциссизма знакомого мне нагловатого выражения на красивом лице, я столкнулся с чем-то чужеродным. Искажённой маской ужаса, неестественно застывшей, где единственное проявление жизни —быстрое, хаотичное движение глаз под закрытыми отяжелевшими веками. Высшие, зачем я только позволил ему участвовать? Знал же, как это рискованно для древней души, и как итог мои худшие опасения сбылись. Вспомнив свою прошлую жизнь, Чжунэ увяз в мощном потоке, которому не мог противостоять, и находясь в плену кошмара, переживал свою смерть снова и снова по сводящему с ума кругу… А я вновь был тем, кто стал причиной его боли. — Хватит смотреть! — гаркнул Ханбин, умудряясь превзойти по громкости крик Чжунэ, а по истеричности даже Юнхёна. — Блин, Ханбин, — поморщился Бобби напротив него. Но была в голосе лидера и сталь, когда следом он процедил: — Лучше соберись и сделай что-нибудь. Прямо сейчас. Бобби наклонил шею и потёрся ухом о плечо, жалобно проскулив, обращаясь ко мне: — Чжини, ты должен поскорее всё это прекратить. Кажется, ещё чуть-чуть, и моя башка взорвётся ко всем чертям от этих воплей… Тень издал смешок, видимо, ему наскучило находиться в зрителях. — Наслаждаешься, да? — спросил я, наблюдая за тем, как он огибает полупрозрачную защитную сферу Круга и спускается ниже. Ребята переглянулись, но быстро сообразив, с кем именно я говорю, не стали лезть с вопросами, а, может, и не осталось у них сил на любопытство. Все как один выглядели измождёнными физически из-за подпитки Круга и эмоционально — из-за нависшей над друзьями опасности. Не говоря уже про страх. Сейчас, когда Чжунэ кричал во всё горло, ребята испугались по-настоящему, и их нарастающая паника так и искрилась в общем потоке энергии, жаля меня со всех сторон. Они не могли заткнуть уши или сбежать из палаты подальше от страшной сцены. Зная, что именно поставлено на карту, парни не могли позволить себе слабину, поэтому, стиснув зубы, продолжали помогать мне удерживать Круг. — Ну, что ты, — фыркнув, отозвался Тень, зависая так, чтобы оказаться аккурат за спиной Чжунэ. — Я не из таких, хотя признаю, иногда чужая боль является для меня средством достижения узконаправленных целей, но чтобы наслаждаться или упиваться ею, словно какой-то обезумевший псих? Слишком примитивно, как по мне. Его легкомысленный, чуть оскорблённый тон так и вопрошал: «Боже, за кого ты меня принимаешь? Я же не чудовище какое-нибудь!», но в противовес произнесённым словам, лицо его так и светилось, чуть ли не лопаясь от восторга, когда он глядел на агонию Чжунэ. — Беспокойный он малый, твой смертный, — хмыкнул Тень. Он нисколько не переживал, что на крики Чжунэ могут сбежаться лишние люди и доставить тем самым ненужное беспокойство, поэтому я сделал вывод, что Тень запечатал эту комнату. Разумный шаг, ведь если я или Ангел захотели бы связаться с кем-нибудь из своих и позвать на помощь, то не смогли бы. Мы взаперти, больничная палата отрезана от всего внешнего мира. — Ума не приложу, что же ты нашел в нём, — продолжил Тень. — Столько ведь вариантов было среди удивительных развитых цивилизаций, но ты для того, чтобы воспылать ярыми симпатиями, вдруг решил выбрать какого-то дикаря… Я промолчал, и Тень растерял всю свою показную весёлость. Осмотрев остальных ребят, чьи ноги и руки уже дрожали от напряжения, он задумчиво, с долей театральности, произнёс: — Никогда не понимал этой вашей тяги к их быстротечности и хрупкости. Ни твоей, ни богов. Тысячи лет задавался вопросом, зачем они вообще создали смертных, но так и не смог ответить на него убедительно. Люди слабые, жадные и мелочные, каких бы высот и развития не достигли, каждый раз всё заканчивается одинаково. Они уничтожают самих себя, а Боги восстанавливают планету, устраняя ту разруху и хаос, что человечество оставило после себя. Миру заново даруется девственная чистота, но ради чего? Чтобы вновь запустить бестолковый цикл с предсказуемой концовкой! Он выдержал драматичную паузу, хотя и не понятно, для чего ему вдруг вообще понадобилось производить на меня хоть какое-то впечатление. Соскучился по обществу Джинов? Вот уж фиг! — Брат, тебе не надоело наблюдать за этим? Не злит, что такие сильные магические существа, как Джины, должны служить этим жалким созданиям, исполняя их идиотские желания? — Богам виднее, — вырвалось у меня. Тень рассмеялся, будто я ляпнул несусветную глупость. — Ты и сам в это не веришь, не так ли? Что им виднее. — Его взгляд, вязкой мглой пробивавшийся даже сквозь милую оболочку джина, завладел мной и не отпускал. — Боги заигрались, признай это. Их проект с человечеством давно провалился, но они продолжают упорствовать вместо того, чтобы сдаться и отдать этот мир магическим существам. В конце концов мы тоже их дети, как и люди, но почему именно нам суждено вечность ходить в аутсайдерах? Тень откровенно ездил мне по мозгам. Какая разница, во что я верил или что думал? Правильно, никакой. Я просто был тем, кто стоял между ним и солнечной душой, за которой он явился, хотя и это не совсем верная формулировка, ведь Тень самолично дал мне фору (пускай на тот момент я об этом и не подозревал) и буквально позволил встать на защиту смертного. Оттого, что и теперь он продолжал бездействовать вместо того, чтобы атаковать, буравя меня при этом своими тёмными глазами-блюдцами, и занимал какую-то странную выжидательную позицию, в моём мозгу возникла одна безумная догадка. Я ему нужен. Точнее нужно было что-то от меня, и в моём нынешнем слабом состоянии это было, мягко говоря, слишком смелое предположение, но я уже не мог от него отделаться. Интуиция так и зудела размытым пятном где-то на задворках. Если только приглядеться к нему повнимательнее, сфокусироваться, то оно, возможно, и проявилось бы чётким пониманием плана Тени и моей роли в его многоходовке. Но, увы, у меня не было на это времени. Мне едва удавалось одновременно говорить с Тенью и держать Круг, а все мои мысли беспокойным роем крутились вокруг Чжунэ, состояние которого лишь ухудшалось с каждой минутой. В подтверждение этого Чжунэ резко дёрнулся и неосознанно потянул нас с Чану на себя, а мы, теряя равновесие, и всех остальных ребят. Высшие, как же скверно! — Хён, успокойся, пожалуйста, — испугано принялся уговаривать его Чану, пытаясь не дать ему вырваться и разорвать Круг. — Чжунэ хё-ё-ён! Ну же, приди в себя! Я так же покрепче схватился за него с другой стороны, понимая, как бы сильно не сжимал чужую ладонь, та очень скоро выскользнет из моей вспотевшей руки. — Чжунэ, — тихо позвал я. — Слышишь меня? Я знаю, что тебе очень страшно находиться там, где ты сейчас, но ты должен отринуть этот страх. Возвыситься над ним и выбраться. Поверь, ты можешь сделать это, ибо вся та боль, что ты испытываешь в данный миг, какой бы плотной и осязаемой она тебе не казалась, уже давно осталась в прошлом. Ты переродился, и это не имеет больше над тобой власти. Ноль реакции. Я пытался достучаться до него ещё несколько раз, но мои слова, словно эфемерный бесполезный пшик, тонули в его непрекращающемся крике. — Чжунэ, я… Тень скривился. — Ой, да сколько можно сюсюкать? Всё равно он тебя не слышит. Самое забавное, что мальчишка провалился в эту чёрную дыру по твоей же милости, — уколол он меня. — Это ведь ты был неосторожен и не сумел отгородиться? Хотя не суть. В любом случае, с таким невозможно справиться пока смертный подключен к общему потоку энергии, сам ведь знаешь. Разорви Круг, и тогда он вырвется из петли, в которую угодил… — Размечтался, — пробормотал я. — Разорви Круг и помоги своему дикарю, — терпеливо повторил Тень. — Ты ведь хочешь спасти его, не так ли? Так вперёд! Обещаю, что в свою очередь не буду мешать и вредить. Мне нужен только тот, что с солнечной душой. Отдай мне его, и мы разойдёмся мирно. Разойдёмся мирно. Смешно. Только вот выдавить из себя даже подобие лицемерной улыбки, чтобы подыграть Тени, мне было не под силу. Я метнул взгляд на больничную кровать, где лежал Донхёк, чья кожа уже стала белее мела, а сам он напоминал затухающий огонёк. Казалось, задень его лёгкий сквозняк, и он исчезнет. Но всё же грудь под покрывалом продолжала подниматься и опускаться от слабого дыхания, да, его Ангел-хранитель умирал, но храбрый мальчик с солнечной душой всё ещё цеплялся за жизнь. Мог ли я его бросить? — Нет, — ответил спокойно, даже обречённо. — Не отдам. Ни за что. — Знаешь, я же ведаю, что такое милосердие, — проворковал Тень, отмахиваясь от моих слов, как от чего-то незначительного. — Не строй из себя великого мученика, тебе не одолеть меня, не с такими силёнками. Поигрался в героя, и будет тебе, ну? Тебя же интересует лишь твой мальчишка, так забирай его! Да и остальных смертных, раз они тебе так милы… В конце концов, спасай тех, кого можешь спасти! Разве это не великодушие с моей стороны? Я так щедр к своему собрату, который дважды мне помог. Я удивился. — Дважды?! Тень снова отмахнулся, да ещё так нетерпеливо, мол, потом, всё потом объясню, а сейчас у нас с тобой дела поважнее решаются. Только вот я понимал, что никакого «потом» у нас не будет. — И всё же? — настойчиво спросил я. — Первый раз я случайно помешал твоей казни, и тебе удалось спастись, а второй раз? — Ой, ну как хочешь, — притворно вздохнул Тень. — Второй раз случился совсем недавно, на Чеджу, на пляже, куда тебя выбросило. Просто волшебная удача для меня. Я напряг память. Что я мог сделать такого необычного в тот вечер, когда встретил Бобби? Что же это… — Та пара, — дошло до меня. — Я даровал им благословение. Тень радостно хлопнул в ладоши. — Я несколько столетий гоняюсь за солнечной душой. Кстати, ты заметил, что в мире их стало меньше, намного меньше, чем раньше? Почти исчезающий вид, и Ангелы их теперь так пасут, что подобраться практически невозможно. Я мучился, и так и сяк примерялся, планировал нападение… Но вот появляешься ты, благословляешь этих жалких смертных на пляже и расчищаешь мне путь! Конечно, если бы ты только не поленился заглянуть в их будущее и узнал, что их ребёнку не суждено выжить, а их союзу быть долгим, то не сотворил бы такое безрассудство. Но ты не заглянул, бесцеремонно вмешавшись в их обречённую судьбу, и что же произошло? Двое смертных теперь привязаны друг к другу до самого конца, но самое интересное случилось с ребёнком. Ещё не рождённый смертный, тот, кому суждено было умереть, но благословлённый Джином, автоматически становится… — Солнечной душой, — закончил я за него, ощущая, как тело слабеет и по позвонку бежит неприятная нервная дрожь. — Это я навлёк беду на Донхёка. Мои последние слова потонули в крике Чжунэ, но по тому, как дёрнулась рука Юнхёна, стоящего рядом, стало ясно, он всё прекрасно слышал. Я повернул голову и умоляюще на него посмотрел, не хватало ещё, чтобы именно сейчас он психанул. В итоге промолчав, Юнхён отвёл взгляд. — Ты создал новую солнечную душу! Это фантастика! — счастливо разглагольствовал Тень. — Да так удачно, совсем рядом с другой такой же солнечной душой. Поэтому, что ему оставалось делать? — Он кивнул на тело Ангела, лежащее на полу, которое за тьмой уже практически не проглядывалось. — Конечно же, пернатый ринулся защищать новую душу! Метался туда-сюда между ними, как ненормальный, образовывая тем самым брешь. Ну, а уж я не сплоховал, когда шанс представился. — Не сплоховал, — отозвался я эхом, рассматривая его донельзя гордый вид. — Скольких ты лишил жизни, чтобы влачить своё существование? Раз ты живёшь так долго без доступа к общему энергетическому полотну Джинов, наверное, их было очень много. Сотни? Тысячи? Может, ещё больше? — Ты прав, я больше не то, чем являлся, — спокойно ответил Тень и, видя, что мой взгляд слегка дрогнул, довольно добавил: — Думал, я буду отпираться? Это правда, я многих убил, чтобы быть здесь. Тысячи лет мне приходилось поглощать другие более слабые сущности ради выживания, и поначалу становилось противно от самого себя, но потом я смирился, привык. Хочешь заклеймить меня чистейшим злом? Пожалуйста. Но даже у меня есть высшая цель, то, ради чего я цеплялся за жизнь… — Никакая высшая цель не сможет оправдать того, что ты собираешься сделать, — перебил я. — Боги, ты даже напал на Ангела! — Сопутствующие потери, — равнодушно заметил Тень. — Он был лишь преградой. — Солнечные души нужны миру людей, а ты хочешь уничтожить одну из них. Не говоря уже про ту, ещё не рождённую, что ты оставил без защиты Ангела. Тень вздохнул, не устало, а раздражённо. — Какой же ты скучный. «Солнечные души нужны миру людей», — передразнил он. — Конечно, нужны! Но что может этот мальчишка? Петь и плясать? Пфф! Ему дана такая сила, такая энергия, но в итоге он проживёт обычную жизнь, ничего не сделав для этого самого мира людей, о котором ты якобы так печёшься. — И кто же достоин этой силы? — хмыкнул я. — Дай угадаю, конечно же, ты? Тень высокомерно кивнул. — Ну я уж в стократ больше подхожу, чем этот никчёмный сосуд. — Не обманывай себя. Сосудом для солнечной души становятся лишь самые достойные, боги или судьба, называй, как хочешь, но они не ошибаются в таких вопросах. Донхёк, этот мальчик лучше тебя или меня, и именно тот путь, который он выберет в итоге, сделает мир лучше. Да, не для всех, ведь никакого всеобщего блага не существует, но он озарит души многих. Такой же, как ты, может получить подобную силу, лишь украв её. Тень резко метнулся в мою сторону, максимально приблизившись к золотистому мерцанию охранного заклинания. — Так помоги мне это сделать, — яростно прошипел он. — Отдай мне его, и будешь вознаграждён. Я невесело хохотнул. — И какова же награда? Хотя, впрочем, не отвечай. Лучше скажи, ради чего я тебе действительно нужен? Тень довольно хмыкнул, отодвигаясь. — Наконец-то ты задаёшь правильные вопросы, Джин. Что ж, я отвечу максимально честно, ты мне нужен для… В этот момент Чжунэ рухнул на колени, и Тень не договорил. Я был так поглощён разговором, что не сразу заметил, до чего же вокруг стало тихо. Чжунэ перестал кричать и вырываться, его лицо разгладилось. Измученный, он впал в пограничное состояние, болото забытья, из которого его нужно как можно быстрее вытаскивать, пока он не пропал окончательно. — Давай оставим наш разговор, — торопливо сказал Тень. — Даю слово, что всё подробно объясню, но сейчас разорви Круг, если хочешь спасти своего дикаря. У тебя осталось мало времени до того, как его личность полностью выгорит. Не то чтобы мне было до этого дело, просто я хочу сделать тебе предложение, и в идеале ты не должен убиваться горем… Я присел рядом с Чжунэ, и ребята последовали моему примеру, ноги уже никого из нас не держали. Как ни странно, они молчали. Наверное, радовались за Чжунэ, раз тот перестал душераздирающе выть, значит, с ним теперь всё хорошо, сделали они логичный вывод. Мне же, знающему, что их другу наоборот стало хуже, тишина эта показалась тяжелой. Траурной. — Второй раз твоей гибели я не вынесу, — вырвалось у меня. Ребята удивлённо переглянулись, Тень недовольно выругался. Мой голос стал твёрже: — Если умрёшь, я незамедлительно последую за тобой. Как тебе такой расклад? Чжунэ слабо дёрнул рукой и вместе с моей ладонью поднёс её к своему сердцу. Отвёл немного и снова ткнул себя в грудь. Затем ещё раз и ещё, удар за ударом в одно и то же место. На секунду мне почудилось, что я вижу огненную стрелу… — Что он делает? — непонимающе спросил Чану. — Даёт мне знак, — ответил я и, встрепенувшись, быстро глянул на Тень, припоминая его недавние слова о том, что я был слишком неосторожен, не отгородившись от Чжунэ. — Кажется, ты тоже дал мне подсказку, как ему помочь, — усмехнулся я, добавив легкомысленно: — Спасибо! — Чего? — лицо Тени удивлённо вытянулось, но я уже отвернулся. У нас общее прошлое с древней душой Чжунэ. Почему я сразу не понял, что дело именно в этой связи, а не в Круге? Якорь, тянущий Чжунэ на дно, изначально находился в другом месте. Я заглянул внутрь себя. Слепок души Кириана, продолжавший жить во мне все эти годы, был всё такой же сияющий, не тронутый временем. Сколько раз я держался только благодаря этой сияющей частице… Но сейчас нам нужно расстаться. Мне придётся нарушить слово, данное сыну вождя, и отпустить воспоминания о нём ради другой его жизни. Было горько и радостно одновременно, когда я дотронулся до слепка и потянул его наружу. Мерцающий сгусток вырвался из меня и тут же потёк в сторону Чжунэ, признав в нём родное, но я не дал им соприкоснуться. Слепок души отшатнулся от Чжунэ и потёк дальше, зависая над больничной кроватью. На пару мгновений в этом мерцающем облаке вполне отчётливо показалось лицо, и ребята ошалело таращились на него, увидев копию своего друга. — Прощай, — прошептал я, а, может, лишь подумал. Лицо сына вождя осветилось дерзкой улыбкой, а потом рассеялось, как и само мерцание. Слепок души Кириана исчез безвозвратно, и внутри меня разверзлась неуютная пустота, словно в одночасье я перестал быть правильным и цельным. — Что. Это. Было? — прокашлялся Ханбин. — Чжунэ с длиннющими волосами, — брякнул Чану. — Нет, ну очуметь просто! — высказался Бобби. — То есть мне не привиделось? — поинтересовался Юнхён. Я не ответил. Веки Чжунэ дрогнули, и он открыл глаза, а затем, проморгавшись немного, обвёл нас всех рассеянным взглядом. Ребята на перебой стали ему что-то говорить, и Чжунэ поморщился. — Ой, да заткнитесь! — прокаркал он с огромным трудом, и тут же забеспокоился. — Кхм, а что с моим голосом? Так горло дерёт… — А кто виноват-то?! — первым ощетинился Юнхён. — Орал тут кошкой драной! Голова теперь гудит от тебя! — возмутился парень, но тут же сменил тон на заботливый: — Кстати, ты в порядке? Больше нигде не болит? Чжунэ непонимающе похлопал глазами. — Почему… мы… на полу… — Походу, жить будет, — сказал Бобби. — Ты вообще что помнишь? — спросил его Ханбин. Чжунэ кое-как ответил сухим шепотом: — Сон. Мне снился сон. — Сон?! — удивился Бобби. — Так ты ж не спал… — И что тебе снилось? — спросил Ханбин. Чжунэ напрягся, подумал немного, а затем произнёс, нахмурившись, одно единственное слово: — Боль. Я содрогнулся, и он повернул ко мне голову. Сфокусировался на моём лице и в ответ на мой виноватый взгляд слегка дёрнул подбородком. Когда он захотел уже было мне что-то сказать, я предупредительно сжал его ладонь. — Не нужно, не напрягай горло. Потом. Он вымученно кивнул. — Любопытно, — протянул Тень, до этого напряженно отмалчивавшийся, пока наблюдал за нами. — Но ты же не думаешь, что это хоть что-то меняет? Да, ты спас своего дикаря, не разорвав Круг, но что это даёт в долговременной перспективе? — Ну, зато теперь я могу спокойно выслушать твоё предложение и принять решение, — высказал я ровно. — Ты просто тянешь время, — закатил он глаза. — Но в конце концов только я один решаю, кто выйдет из этой комнаты живым. Так что помоги мне, не упрямься. — Ну вот и посмотрим, что ты там хочешь мне сказать. Чжунэ удивлённо вскинул брови и Чану ему быстро шепнул: «Не переживай! Просто Чжинхван разговаривает с той тварью, которая под потолком висит!». Сама тварь при этом сделала вид, что не услышала, как её назвали, но губы на мгновение поджала. — Так зачем я тебе нужен? — спросил я. Тень сложил руки на груди, и вздохнул. — Мне нужен твой талант, особый навык, и предложение, которое хочу сделать, касается именно его, но, боюсь, мне придётся начать свой рассказ издалека. — Я сузил глаза, и он мгновенно фыркнул: — Думаешь, удастся придумать план всеобщего спасения, пока я буду тут предаваться воспоминаниям? Я действительно отчаянно пытался что-нибудь придумать, но в ответ лишь равнодушно пожал плечами, мол, думай, чего твоей поганой душеньке угодно. — Ну-ну, как знаешь, — с лёгким налётом презрения произнёс Тень и начал, как и обещал, своё «издалека»: — Все Джины похожи друг на друга, я не про характеры, конечно же, а про возможности. Наша магия из одного источника, диапазон сил равен, поэтому знаешь, как сильно меня бесило, что ты лучше всех в плетении магических кружев? Лучше любого Джина, но, что самое важное, лучше меня. Я прикладывал столько усилий, но появлялся ты и, развлекаясь, играючи распутывал сложнейшее кружево, а потом, всё так же посмеиваясь, превращал его во что-то невообразимое. Признаюсь, я завидовал. А ещё злился, ведь ты никогда не показывал до конца всего, на что способен, утаивая самое интересное. Тень посмотрел на защиту Круга, что я поставил. — Думаю, всё началось с моей уязвлённой гордости и любопытства, я стал наблюдать за тобой, и пускай это было некрасиво и даже чуточку, самую малость стыдно, но моя одержимость тобой, брат, очень быстро окупилась с лихвой. Я узрел истинные границы твоего таланта, это было сродни пойманной за хвост удаче, и я схватился так крепко, как только мог. По-первости я сам пытался повторять твои стихийные кружева, но даже делая всё точь-в-точь, как ты, я не получал и малой крупицы нужного результата. Пришлось сдаться, как бы это не было унизительно, но равных тебе в плетении магических заклинаний среди Джинов просто не существовало. Я понял, как сильно нуждаюсь в твоём даре, и секрет, заключённый в саму твою магическую суть, был тем недостающим кусочком в моём плане, без которого не обойтись. Это было где-то лет за восемь до того, как ты встретил своего дикаря, но к тому моменту я уже привёл начало своего плана в действие, и постепенно мир охватывала война. Высшие и Боги были отвлечены достаточно, чтобы не обращать внимание на нас, Джинов, и всё-таки сближаться с тобой я опасался, до последнего откладывая пункт по привлечению тебя на мою сторону… Тень вдруг невесело хохотнул: — Точнее я думал, что тебя будет легко обработать, когда найду подходящую солнечную душу. Считал, что мы настолько похожи, что я быстро управлюсь с твоей вербовкой, но в итоге я так сильно ошибся. Правда, случайно открывшаяся мне, была сокрушительной. Я не ожидал такого, хотя вся твоя исключительность в одночасье стала такой понятной, логичной, до тошноты закономерной. Я нахмурился. — Понятия не имею, о чём ты. Кстати, и в чём же твой грандиозный план заключался? Как-нибудь наиболее изощрённо уничтожить человечество? Вижу снова решил попробовать, в этот-то раз потянешь? Тень зло глянул на меня, но провокация была слабенькой, и он мгновенно взял свои эмоции под контроль: — Не всё сразу, брат. Для начала давай проясним вот что, ты знаешь, кто создал тебя? Я склонил голову набок: — Странный вопрос, всех Джинов создали Боги, кого-то раньше, кого-то позже, но все мы их детище. — Надо же, ты до сих пор в неведенье. Что ж, не буду томить, тебя создала Саатхи. Единолично. — Это бред, — пробормотал я. — Чтобы кто-то из богов в одиночку создал Джина? Такого никогда не было, более того, это табу. — Ты был первым Джином, — холодно произнёс Тень, но я всё равно почувствовал отголосок его давней зависти. — Уж не знаю, взгрустнулось ей или ещё что, но она взяла и создала тебя. Я вспомнил богиню Саатхи, её ласковый успокаивающий шепот и прощение, что она мне даровала, а ещё вечную манеру обращаться ко мне не иначе как «дитя». Вспомнил и не смог возразить Тени. То зудящее размытое пятно наконец-то обрело чёткость, и слова отрицания застряли где-то на полпути. Саатхи, богиня жизни, действительно создала меня? Наверное, внутри себя я всегда знал правду, и всё же это открытие свалилось на меня слишком неожиданно и вскружило голову. Я не мог понять, рад я или расстроен, и имею ли право вообще отвлекаться на такие эгоистичные эмоции. Единственное, теперь всё реально вставало на свои места. К примеру, почему я единственный не помнил, когда именно был создан, или мог с лёгкостью провернуть то, чего не умели другие Джины. — Как я понимаю, остальные боги сильно разозлились на Саатхи за твоё создание и в отместку сотворили своих Джинов, — сказал Тень. — Но это был провал. Сильные эгоистичные существа, которых они явили миру, начали враждовать между собой, а исполненные ими желания повергали землю лишь в ещё больший хаос. — Почему я ничего не помню из этого? — спросил я. — А ты как думаешь? Она не хотела, чтобы ты запомнил хоть что-то из того, что произошло дальше, — улыбнулся Тень. От его ядовитой улыбки я почувствовал, как горьковатый привкус у меня во рту ощущается ярче, усиливая тошноту. — Те Джины были неконтролируемыми, и Саатхи уничтожила их всех. Как иронично, что именно богиня жизни одним махом безжалостно убила их всех. Наверное, Высшие и моргнуть не успели. Что же до самих богов, то они не сильно обиделись, за сотню лет их сумасшедшие детки конкретно им поднадоели… — Всех, кроме меня, — прошептал я потрясённо. — Что? — Она уничтожила всех, кроме меня, — повторил я. — Кроме тебя, — кивнул Тень. — Ты отличался, был стабильным, без червоточины, не впадал в крайности и был добр к их любимым смертным, так что другим богам пришлось признать, ты идеальный образец. Объединившись, уже коллективно они все вместе создали второе поколение Джинов. Таких, как я. Правду о первых они предусмотрительно скрыли, чтобы не смущать нас и не подрывать нашу веру в их безгрешность. Как удобно, правда? Поэтому ты ничего и не помнишь, Саатхи стёрла твои воспоминания. — Тогда как ты узнал обо всём? — Высшие иногда любят посплетничать, я случайно вклинился в их поток и услышал, то что не должен был. Так моя пойманная удача обратилась прахом, и я отказался от идеи переманивать тебя на свою сторону. Раз Саатхи сохранила тебе жизнь, значит, дорожит тобой, решил я, а раз дорожит, то скорей всего приглядывает и оберегает. Поэтому ты стал опасен для меня, хотя, конечно же, и не подозревал ни о чём подобном, продолжая возиться со своим дикарём. — Тень вздохнул. — Впрочем, не важно, как ты помнишь, меня всё равно очень быстро поймали тогда. Но знаешь, о чём я думал на казни, когда рассеивали мою энергию? Может, стоило попытаться, вдруг ты бы принял мою сторону, помог, и всё получилось бы, как я того изначально и хотел? Подобные мысли не оставляли меня в конце. Может, Тень и мучился подобными сомнениями, но вот я не сомневался в исходе. Ни единой секунды. — Я бы отказал, — сказал уверенно. — В прошлом, — поправил Тень. — Почему ты думаешь, что хоть что-то изменилось? Что я захочу помогать тебе сейчас? — Посмотри на себя. Ты слаб и уязвим, даже твоя создательница отвернулась от тебя. Но я здесь, и я говорю, присоединяйся ко мне. Вместе мы уничтожим защитную границу, и на землю хлынет столько магических существ, что для людей просто не останется места. Помоги мне уничтожить старый мир, и тогда вам с дикарём будет позволено свободно жить в новом. В прошлом у меня были догадки по поводу его плана, но я почему-то считал, что он наоборот желает сбежать с ненавистной ему планеты, а оказалось, Тень всегда хотел широко приоткрыть двери для других. Меня создала Саатхи, именно поэтому у меня и наблюдаются исключительные (по мнению Тени, сам же я так не думал) способности к магическим кружевам. Половина всех источников на планете защищены магией Саатхи, и теперь понятно, как в прошлом я так быстро сумел эту защиту обойти. Но то был лишь один защитный Круг, а что делать, если нужно очень быстро обойти защиту десятков таких? Нужна энергия. Взрывная, необузданная мощь, и такая имеется в природе — это солнечные души. Вот и выходит, что с помощью солнечной энергии и моих навыков вполне возможно переплести кружево источников. Сделать так, чтобы вместо защиты планеты они подали пригласительный сигнал для всех магических сущностей и гостеприимно их впустили. Да, Боги всё исправят, постепенно прикроют лавочку, но нелегалы останутся, и их будет так много, что планета превратится в их дом. Как и сказал Тень, для людей места уже не будет, хрупкие и уязвимые, они не смогут противостоять сущностям. Смертных искоренят, и это случится пугающе быстро. Этап за этапом перед моими глазами пронеслась эта призрачная вероятность будущего, и мне сделалось дурно даже от мысли, что я могу поспособствовать этой бойне. — Может, раньше ты и был моим собратом, но сейчас в тебе нет искры Джина, — наконец произнёс я. — Ты обычный паразит. Тень скривился. — И это твой ответ? — Твоя высшая цель — полная хрень, и я не собираюсь помогать тебе в её осуществлении. Его оболочка Джина смазалась, наружу прорывалась истинная сущность, тёмная и неприглядная: — Я убью их всех, понимаешь это? Раздеру на куски всех этих маленьких человечков, а твоего дикаря оставлю напоследок. Что же касается тебя, брат… Даже сейчас, когда ты меня так сильно разочаровал, я всё ещё не хочу уничтожать тебя. Даже странно, что именно ты вдруг стал моей слабостью. Хм, может, мне поступить, как Саатхи, стереть тебе память, а затем сделать своей верной собачонкой? Я промолчал, а Тень оскалился: — Ты в ловушке. Даже если не разорвёшь Круг добровольно, сколько ещё сможешь протянуть, поддерживая его? А сколько выдержат смертные, прежде чем их жизненная энергия окончательно иссякнет? Мне нужно лишь немного подождать, и всё будет кончено. Ты сам знаешь. — Круг всё ещё полон энергии, — из упрямства возразил я, хотя он был абсолютно прав. Нам не долго осталось. Тень весело хохотнул. — И что же ты с ней, такой смешанной, будешь делать?! — с искренним любопытством поинтересовался он. — Отдашь своему дикарю? Его разорвёт на части. Подкинешь солнечной душе? Он не выдержит примеси чужих стихий, да и воспользоваться ею не сумеет, поэтому толку-то? Ох, может быть, думаешь взять себе? Но что же делать, ты слишком слаб для такого, и появившаяся боль мигом тебя прикончит. Как видишь, у этой задачки нет решения, ты проиграл ещё до того, как вошёл в эту комнату. А ведь я давал шанс выжить тебе и почти всем смертным в этой палате, но раз не хочешь по-хорошему, что ж, ладно. Что толку с ним разговаривать или спорить? Он прав во всём, решения нет. Точнее среди всех озвученных им вариантов не было такого, на которое я, по его мнению, смог бы решиться… Я посмотрел на ребят, почти все в полуобморочном состоянии. Энергия в Круге смешалась, и наши стихии притёрлись, будто бы идеально сочетаясь, но эта гармония иллюзорна. Пока энергия циркулировала, не останавливаясь, Круг был под защитой. Но с каждым таким оборотом из парней изымалась часть их жизненной силы, и так как всё происходило слишком быстро, восполнить эту энергию им было попросту не откуда. Ресурсы смертных не безграничны, и сейчас они подходили к концу. Казалось бы, что может быть проще, обратить процесс, сделать так, чтобы Круг забирал, а потом возвращал, и снова брал… Я вполне смог бы так его настроить, но смертные не выдержат смешанной энергии, отторжение неминуемо. — Такая ирония, — пропел Тень, будто прочитал мои мысли. — Круг их одновременно и защищает, и убивает. Проигнорировав его слова, я обратился к парням. — Ну как вы? Продержитесь ещё пару минут? — Издеваешься? — возмутился Юнхён. — Меня хватит на целых три! — Рад за тебя, — хриплым шепотом прокомментировал Чжунэ. — Не хочу нагнетать, но… — Всё очень плохо, — честно признался Чану. Я перевёл взгляд на Бобби, но тот промолчал, всё его внимание занимал Ханбин. Кажется, лидеру с его стихиями приходилось хуже всех остальных, Круг выкачивал из него слишком много. — Ханбин, — позвал Бобби. Лидер поднял голову и обвёл нас рассеянным взглядом: — А? Нормально. Я нормально. Бобби покачал головой и пробормотал беззлобно: «Идиот», Ханбин на это слабо улыбнулся: «Ты тоже прелесть». — Жалкое зрелище, мне становится скучно, — раздраженно изрёк Тень. — Пора вас немножко растормошить. Я услышал рычание и вгляделся во тьму за пределами Круга. Судя по тому, как ребята завертели головами, они тоже что-то услышали и теперь оглядывались, пытаясь понять, откуда идёт этот жутковатый звук. — Что это? — забеспокоился Юнхён. Нас окружали низшие сущности, похожие на волков. Такие обычно питались тёмной энергией смерти на полях сражений, местах катастроф и всюду, где кто-то умирал. Видимо, Тень их приручил… — Видите их? — спросил я. — Кого?! — выпучил глаза Чану. — Тогда, хорошо, — спокойно сказал я. — Вам нечего бояться, но закройте глаза. На всякий случай. Уговаривать их долго не пришлось, раздался мощный рык, и все парни зажмурились. Кроме Чжунэ, опустившего взгляд на мои пальцы в своей ладони. Те так сильно дрожали, что даже когда он их сжал в знак поддержки, это едва ли помогло. — Ты тоже, Чжунэ, — приказал я. В отличие от всего остального, голос мой был твёрд. — Закрывай. Он послушался, и я медленно выдохнул. — Так уж и нечего бояться? — усмехнулся Тень. Отлетев от Круга на безопасное расстояние, он дал своим псам команду: — Взять их! Вся свора резко кинулась на нас. Мощные тела этих тварей в длинном прыжке, атакуя, бились о стену защитного заклинания, страшно клацая при этом зубами, но тут же с визгом отлетали назад. Круг полыхал ярко красным, выпуская огненные молнии по ним. Большинство тварей сгорало заживо, и тогда на их место приходили всё новые и новые сущности. Остальные же, те, кого лишь ранило, даже будучи изувеченными, до последнего таранили полупрозрачную сферу, пока в муках не умирали возле неё же. Когда их неподвижные объёмные тела начинали мешаться, свои же раздирали их и сжирали, расчищая тем самым путь. Отвратительное тошнотворное зрелище, но Тень наблюдал за всем действом с неподдельным весельем, иногда выдавая комментарии, болея за того или другого пса. За пределами этой запечатанной комнаты шла обычная жизнь, но возле нас словно разверзся ад. Ребята вздрагивали почти от каждого толчка, каждой атаки. Они не видели всё так красочно, как я, но и кошмарных звуков хватало, чтобы составить соответствующую под стать им устрашающую картинку у себя в мозгу. Каждый раз, когда Круг давал отпор, тратилась дополнительная энергия, запас истощался ещё быстрее. На это собственно и рассчитывал Тень. Я уже был загнан в угол, но ему не терпелось насладиться моим полным поражением и отчаяньем. — Много у тебя там ещё в запасе этих тварей? — запальчиво выкрикнул я. — А то теперь скучно становится уже мне! Тень рассмеялся. — Что за глупый блеф, брат? Блеф или нет, но Тень рад был расстараться, призвав ещё больше своих псов. Теперь палата окончательно забилась под завязку, и когда в очередной раз твари единой массой ринулись на Круг, тот не среагировал. Они просто наваливались на невидимую стену, лезли друг другу на головы, царапали когтями сферу, но ничего не происходило. — Какого?.. — Тень принялся раскидывать псов, за которыми ничего не мог рассмотреть. — В сторону! — рыкнул он на них. — Свалите, я сказал! Подлетев ближе, он изучающе, взглядом мальчишки, что тыкает палкой в брюхо мёртвой лягушки, посмотрел на поникшего меня, а затем вскользь на Круг. — Быстро ты выдохся, — презрительно бросил он. Я не удержался и фыркнул: — Ты реально не сечёшь в кружеве, да? Может, дело не в моём хвалёном таланте, а просто ты всегда был непроходимым тупицей. Тень напрягся, вернул взгляд Кругу и, сузив глаза, наконец-то понял, что я внёс небольшие изменения в его кружево. Он метнулся назад и, если бы не псы, то успел бы отлететь, но собственные твари перекрыли ему путь. Он зло чертыхнулся, и в этот момент я отпустил нити Круга. Все те защитные молнии, что предназначались псам и которые мне удалось ненадолго сдержать, теперь полетели прямо в Тень. Полыхнуло так, что я зажмурился. Тень протяжно взвизгнул, и, в отличие от визга псов, этот мне пришелся по вкусу. Конечно, я не рассчитывал на чудо, молнии не прикончат его, максимум потреплют. Всё, что мне требовалось, это отвлекающий манёвр, и я его получил. Открыв глаза, я сильно сжал ладони Чжунэ и Юнхёна. Они разлепили веки и вопросительно глянули на меня, я поспешно кивнул на остальных ребят, показав, что нужно привлечь и их внимание тоже. Юнхён растормошил Ханбина, Чжунэ потянул за руку Чану, а тот уже и Бобби. Когда уже все парни смотрели на меня, я одними губами прошептал: «Поднимаемся, только тихо…», и мы медленно, почти синхронно встали с пола. На слабых затёкших ногах я сделал осторожный шаг вперёд, нарушив тем самым баланс Круга, и опасливо оглянулся на псов. Но те без прямого приказа хозяина даже не шелохнулись, продолжая своими телами словно тёмной грудой камней так удачно закрывать нас от взгляда Тени. Впрочем, по звукам, ему пока было не до нас, похоже, молнии спалили пару его мглистых щупальцев, и теперь он пытался быстро залечить их. «Давайте вперёд!» — всё так же одними губами приказал я ребятам, и они беспрекословно повиновались. Когда мы плотно облепили больничную кровать Донхёка, я потянул внутрь себя всю смешанную энергию, что циркулировала между нами. Она хлынула густым потоком, а вместе с ней и обещанная боль. Незамедлительно та стала растекаться по всему моему телу. Я закусил губу, приказывая себе не кричать, если закричу, то всё будет кончено… Чжунэ взволнованно потряс меня за руку, и я, кое-как повернув голову, посмотрел на его лицо, казалось, он вот-вот расплачется. Наверное, я действительно выглядел скверно с кровью, стекающей по подбородку из прокушенной губы. — Знаешь, я должен признать, что твоя маленькая атака было весьма недурной, — подал голос Тень. Из-за скопления псов мы друг друга по-прежнему не видели. — Должен ли и я уколоть в ответ? Из-за тёмных прожилок, что пронизывали всё пространство палаты, я не сразу смог понять, какой предмет он поднял к самому потолку и зачем. Но вот Чжунэ и остальные ахнули, а Юнхён выкрикнул: «Менеджер!», и я смог разглядеть тело мужчины, зажатого в мглистых щупальцах. — Я же обещал убить всех твоих человечков, почему бы не начать с этого? — спросил Тень, сжимая горло менеджера в своих тисках. — Расступитесь! Последняя команда явно относилась к низшим тварям, а значит, мне нужно было торопиться. Пока псы медленно отползали к стенам, освобождая середину комнаты, я забрал последние искристые частицы энергии ребят и отпустил их руки. Словно облако тумана, охранная полупрозрачная золотая сфера загадочно мигнула напоследок и растаяла. Отныне Круг был разорван. — На пол, живо! — рявкнул я. С реакцией у парней было всё в порядке, они рухнули вниз, не задумываясь. Бобби нырнул под кровать, пролез под ней и за руку притянул к себе Ханбина с другой стороны, остальные также подползли к ним. Только Чжунэ остался возле моих ног, но мне некогда было о нём переживать. Увидев, что путь к солнечной душе наконец-то свободен, Тень откинул менеджера — я мог лишь надеяться, что мужчина не свернёт себе шею при падении — и метнулся к нам. Я выставил простенький щит перед ним, и даже эта примитивная магия далась мне с трудом, простреливая нервной оголённой болью в мозгу. Всё из-за смешанной энергии, та пыталась тормозить процесс, не давая моей магии всколыхнуться, но я был упрямей. Тень выпустил свою тёмную магию и мощно ударил по щиту, тот раскололся, как будто его и не было. Хладнокровно я выставил следующий, чем вызвал лишь его слабый смешок. — Перед смертью не надышишься, брат. Так вроде говорят? Смеялся он недолго, ровно до тех пор, пока я не нащупал руку Донхёка на больничной кровати и не ухватился за его запястье. — НЕТ, ОН МОЙ! — взревел Тень. — Ага, хрен тебе, — хмыкнул я, а в следующий миг всё исчезло, меня затопил свет. Белая искрящаяся лавина двинулась на меня, и мой скромный сосуд не мог вместить эту свирепую неконтролируемую махину. В данный момент я не был смертным, не был до конца и Джином, и сила солнечной души отвергала меня. На самом деле она отвергла бы любого, поэтому-то Тень на моём месте раздробил бы её, заключив в разные неживые сосуды, и использовал по мере необходимости. Я же занимался тем, что пытался уместить океан в хрупкой чайной чашке*. Меня раздирало изнутри, кажется, всё-таки не выдержав, я закричал, хотя и не был уверен в этом до конца, ведь почти сразу на меня обрушилась непроницаемая тишина, словно внешний мир умер, оставив меня наедине с болью. «Зачем тебе это? Брось…» — шептал внутренний голос. И я действительно захотел сдаться. «Ради чего нужно терпеть эту чудовищную боль? Лучше сразу умереть» — продолжал неумолимо нашёптывать голос. Постойте-ка… а мои ли это мысли вообще? Не мои, тут же понял я. Оказывается, солнечная душа имела защитную грань, призванную сломить любого, кто на неё посягнёт. Подобно Ангелу, она тихим шепотом вклинивалась в само твоё естество и заставляла верить — этот навязчивый голосок, уговаривающий сдаться, является твоим внутренним я. Не буду врать, что раскусив уловку, я не хотел поддаться ему. О, ещё как хотел. Ведь не заблуждался на свой счёт, я не герой, силы были на исходе, тело почти отказало, а воля держалась на чистом упрямстве. Но в тот момент я взглянул на бесконечный свет, стремящийся прикончить меня, и подумал зло: «Давай! Растерзай меня, если так хочется, плевать я на это хотел! Боль? Да, что в ней такого особенного, в конце концов? Я потерял Кириана. И прожил каждый чёртов день без него, истерзанный чувством вины, мучаясь невозможностью что-то изменить и скучая по нему каждую секунду. Поэтому спрашиваю тебя, великая древняя сила, что более ужасное ты можешь мне предложить?». «Смерть?» — отчего-то робко вопросом на вопрос ответил свет. Весь мой яростный запал исчез: «Смерть — это избавление, переход в другую фазу, и я так часто желал её, что постепенно это превратилось в мечту о сладком безмятежном сне после длинного трудного дня. Будь то боль или смерть, ты не сможешь меня ими отпугнуть. Придумай что-то другое для меня, ибо после вечности тоски по Кириану моя физическая кончина ничто». Свет дрогнул и замер. Боль, раздиравшая меня до этого, отступила. Сила размышляла над моими словами, отголоски её штурмовали мою душу и мысли, взвешивая истинные намерения, и наконец мне вынесли вердикт, твёрдо шепнув: «Ты недостоин». Я выдохнул: «Конечно, недостоин и никогда не буду. Я не хочу этой силы, но нуждаюсь в ней прямо сейчас, чтобы помочь смертным». Секундная заминка, и свет вновь пришёл в движение. Больше не пытаясь агрессивно заполнить всё моё существо, теперь сила мягко сливалась со мной, нежно отдаваясь в мою власть. Я облегчённо выдохнул, с благодарностью принимая этот дар в своё временное пользование. И когда я им полностью овладел, мир вернулся, словно я вынырнул обратно на поверхность. Я снова видел и слышал. Ощущал пульс Донхёка под своими пальцами, и то, как рядом, сидя у моих ног, шумно дышит Чжунэ, а позади и все остальные ребята. Тень по-прежнему сверлил меня ненавидящим взглядом, его яростный вопль всё ещё отдавался звоном в моих ушах, и я понял, что на самом деле мир никуда не исчезал, это сила солнечной души растянула для меня время, превратив несколько секунд в долгие мгновения. — Эта сила моя! — с упрямством ребёнка процедил Тень. — Нет, — я убрал руку с запястья Донхёка. — Больше нет. Я вдруг ощутил такую лёгкость. Даже будучи Джином, я никогда не испытывал подобной… надежды. Сложно подобрать более подходящее описание, это была именно безграничная вера, что так или иначе, но всё будет хорошо. Сейчас я смотрел на всё и постигал суть вещей, прослеживая их от зарождения, начальной точки и до сего момента. Видел, есть ли изъян, и, самое главное, знал, как его можно исправить. Теперь это было в моей власти, что признаться, немного пугало. Я словно находился по ту сторону света, по сути являясь солнцем, которое поглощает своей силой тьму. А запечатанная комната была насквозь пропитана мглой… — Но как ты смог её забрать, это невозможно! — Тень растерялся, но тут же посуровел: — Значит, я просто отниму её у тебя. Его магия свирепо ринулась вперёд, но я укрыл ребят искрящимся щитом, а сам отпустил свет, давая тому спокойно литься сквозь меня. Зло чертыхнувшись, Тень увернулся и взмыл вверх, но свет быстро продвигался вперёд. Рассеивая одну тёмную прожилку в пространстве за другой, свет касался каждого пса, и те, охваченные ярким свечением, перерождались, так же становясь частью солнечной силы. Тень по-настоящему испугался, и его страх почувствовал не только я, но и перерождённые псы. Всё такие же лютые, но теперь больше похожие на огромных снежных волков, они бросились к своему бывшему хозяину. Тень пытался сокрушить их своей тёмной магией, но те поглощали её, лишь становясь сильнее. — Нет! — взвизгнул он, когда несколько снежных псов вцепились в его мглистые щупальца. — Не приближайтесь! Тень хотел распечатать комнату и сбежать, но псы не позволили ему это сделать. В один миг набросившись все разом — и от Тени в этот миг не последовало крика боли или ужаса, он издал лишь удивлённый вдох, будто не верил, что для него всё может закончиться вот так — псы растерзали его. Всё действительно закончилось. Отложенная на тысячи лет казнь моего собрата наконец-то состоялась, и, разделив его энергию между собой, псы превратили тьму в свет. Я не горевал, не чувствовал радости, только подумал, что это справедливо. Махнув рукой, я убрал щит, которым огораживал ребят, а потом, немного изменив его форму, метнул им вверх, туда, где брало начало запечатывающее комнату заклинание. Столкнувшись с искрящейся силой, печать треснула и пала. Комната стала обычной. — Можете подниматься, теперь всё хорошо, — сказал я ребятам, а сам направился к менеджеру, лежащему на полу. Мужчина был жив, но явно травмирован. Я опустился рядом с ним на колени, положил руку на грудь и позволил свету вылечить его. Не удержался и чуть подправил память. Всё-таки не хотелось, чтобы он помнил ту злость и ярость, что ему навязал Тень, когда вмешивался в его сознание. — Как он? — позади стоял Чжунэ.  — Жить будет, — ответил я, поднимаясь и стараясь не смотреть на него. — Не переживай. Во мне ещё бушевала солнечная сила, и я немного опасался. Что, если загляну Чжунэ в глаза и почувствую жадность, решу, что имею право быть с ним? Захочу ли я возвращать силу в таком случае, или соблазн будет слишком велик? Я боялся ответа на этот вопрос. — Эй! — Чжунэ не дал мне шанса увернуться и, взяв за плечи, повернул к себе лицом. Я зажмурился. Браво, очень умно Джин! — Что с тобой?! — удивился Чжунэ. — Тебе больно? Но выглядишь ты хорошо, я бы сказал, даже светишься весь… Я вздохнул и открыл глаза, посмотрел на его встревоженное лицо и понял, что переживал зря. — Свечусь, значит? — Да, — кивнул он. — Это странно, но тебе идёт. Я фыркнул, а потом спросил: — Как твой голос? Чжунэ отпустил мои плечи и внимательно ощупал своё горло. — Уже лучше. — Врёшь, — покачал я головой, а затем шепнул: — Иди сюда. — Что? — не понял он. Я сам сделал шаг вперёд и крепко обхватил Чжунэ руками буквально вжимаясь в его тело. Да, я мог вылечить его лёгким касанием, да что там, мог бы, даже не прикасаясь, добиться того же результата, но мне ужасно хотелось его обнять. Чжунэ удивлённо ахнул, но тут же сгрёб меня в охапку своими длинными ручищами. Пока свет мягко обволакивал нас двоих, перетекая от меня к нему, я не мог перестать думать об одном и том же. На этот раз проживи долгую и счастливую жизнь, Чжунэ. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Напоследок стиснув его ещё сильнее, я вдохнул его запах и, разжав руки, отпустил. Когда я сделал шаг назад, Чжунэ покачнулся и часто заморгал. Не давая ему возможности заговорить, я отвернулся и пошел к Ангелу, но, как оказалось, тому уже помогали. Белоснежные псы улеглись вокруг небесного создания и грустно поскуливали, один из них при моём приближении, поднял морду и посмотрел прямо в глаза. Их новому виду нет места в этом мире, псам не нравилось прислуживать Тени, но и став довеском солнечной души, они не обрели свободы. И теперь, считая хозяином меня, псы спрашивали позволения на задуманное. — Если хотите, — ответил я с грустью. — В конце концов, кто я такой, чтобы запрещать именно вам спасти его? Псы объединились в единый сияющий свет и окутали им небесное создание. Когда Ангел впитал этот свет и открыл глаза, перерождённые псы исчезли, пожертвовав собой и став свободными, как того и хотели… Я вернулся к больничной кровати, Чжунэ молча последовал за мной, и ребята, вялые и помятые, лишь вскользь глянули на нас двоих, почти сразу вернув внимание Донхёку. — Он всё ещё без сознания, — сказал Ханбин. — Пора вернуть то, что я взял у него, — отозвался я и, протянув руку, снова сжал запястье Донхёка. Сила радостно потекла к хозяину солнечной души, и вот уже через пару мгновений я почувствовал себя полностью опустошенным, а лёгкость и надежда в светлое будущее покинули меня, будто их и не было. Остатки смешанной энергии снова начали причинять боль, и я поморщился. — Чжини, ты чего? — обеспокоенно зыркнул на меня Бобби. Я обвёл взглядом лица ребят и произнёс: — Рад был узнать каждого из вас, вы удивительные. — Чжинхван, что ты… — начал говорить Чжунэ позади меня, но услышать концовку предложения мне уже было не суждено. Моя жизненная энергия подошла к концу, и, отключаясь, а, может, умирая, я глупо подумал — так странно, совсем недавно я был светом, а сейчас падаю во тьму. Но и эта мысль, прошмыгнув, исчезла, не оставляя за собой ничего, кроме бездушия безмолвной пропасти… А затем всё вернулось. Шел дождь, и редкие капли падали мне на лицо. Я что, не умер? Открыв глаза, я обнаружил над собой бескрайнее чистое небо с большими белыми облаками. Те неторопливо плыли по голубой глади, и только над местом, где лежал я, небо хмурилось, вспыхивая тёмно-синим, и поливало меня водой. Всё-таки умер, решил я, и зажмурился. — Ой, ну хватит морщиться, вставай уже, — раздалось девчачье хихиканье. Я быстро сел и проморгался, стоило это сделать, как дождь сразу же прекратился. Хмурый лоскут неба исчез, и пушистые облака поплыли быстрее. Я повертел головой, выхватив взглядом зелёный луг, переходящий впереди в крутой обрыв, и несколько лохматых овец, пасшихся неподалёку. Одна из них без стеснений щипала сочную траву прямо возле моих ног. По левую сторону от меня сидела маленькая девочка-альбинос, чьи кожа, волосы и ресницы были абсолютно белыми, а босые ноги, выглядывавшие из-под широкой юбки простенького сарафана, и вовсе казались бледным пятном на зелёном травяном ковре. В руках девочка держала длинный деревянный прутик и, на первый взгляд, могла бы сойти за обычную пастушку из ближайшей деревушки, что приглядывает за стадом овец. Если б только не её удивительные глаза. Стоило девочке повернуться ко мне лицо, и я тут же стал тонуть в двух чёрных колодцах, в которых жили и умирали целые вселенные. Больше никаких сомнений не осталось, передо мной сидела Богиня, мать всего живого и ещё, как теперь я знал, моя создательница. Я не выдержал и преклонил голову. — Саатхи, — прошептал почтительно. Богиня в образе девочки протянула руку и погладила меня по голове. Её голос, в отличие от внешности, звучал зрело: — Ну, здравствуй, неугомонное дитя. Не нужно этого глупого поклонения, посмотри на меня. Я не решался исполнить её волю. Богиня цокнула языком и слегка хлопнула меня своим деревянным прутиком по плечу. — Упрямый Джин! — А я ещё Джин? — спросил я, всё так же не поднимая глаз. Саатхи тяжело вздохнула. — Твоя магия умирает. Именно поэтому ты и оказался здесь, в мире богов. Я призвала тебя, ибо какая мать захочет терять своего ребёнка. Я поднял взгляд, передо мной уже сидела не девочка, а зрелая женщина. — Значит, это правда, — сказал я. — Правда, — ответила Саатхи. — Я создала тебя, ты моё дитя, а значит, в тебе есть божественная искра. — Поэтому меня не уничтожили, как всех первых Джинов? И снова блик, неуловимый переход, и вот я уже смотрю на дряхлую старуху. — Ты не помнишь этого, но своё детство ты провёл здесь. Рос на моих глазах и, как любой другой ребёнок, бегал, играл, бывало, капризничал, но всегда оставался добрым мальчиком. Первые полсотни лет ты жил без сил, как обычный смертный, и это берегло тебя от гнева других богов. Они-то думали, я просто играюсь, страдаю от одиночества и от этого создала тебя, а я, честно говоря, и не была против подобных заблуждений. Пока они не подозревали о том, сколько в тебе от меня, всё было отлично. Хотя, кто знает, может, изначально это было легкомысленно с моей стороны, хотеть принести в мир людей больше магии? Земля ведь с самого зарождения защищена от вмешательств извне, единственная планета, где присутствие волшебства минимально. И пускай нацелилась я на что-то незаметное для большинства, лишь маленькое чудо для некоторых людей, и ты отлично справлялся с этой задачей, когда вмешались другие боги со своими Джинами и исказили мой замысел, начался настоящий хаос. Все те невинные загубленные души до сих пор на моей совести… Признаюсь, я погорячилась, но те Джины, которых создали мои собратья, стали завидовать тебе, а их угрозы и нападки с каждым разом становились всё изощрённее. Так что однажды мне пришлось позаботиться об этом… Тут Саатхи сделала паузу и выразительно посмотрела на одну из овец, та подняла морду и в ответ что-то укоризненно проблеяла. — Уж не хотите ли сказать, что превратили их… Отвечала мне уже снова девочка: — Ох, поверь, дитя, так от них куда меньше вреда, да и прок есть. Гляди, какой ровный луг. Я промолчал, не зная, что хуже, умереть или застрять в образе овцы на тысячи лет. Саатхи снова хлопнула меня прутиком, в этот раз по макушке. — Не переживай об этом, это не твоя печаль. Я кивнул, подумал о Чжунэ и ребятах, которые, наверное, ещё находились в больнице, и спросил: — Что теперь со мной будет? Ну, то есть, какие вообще варианты… — Как я уже сказала, твоя магия умирает, и я не могу обратить этот процесс. Я столько раз вмешивалась в твою судьбу, что в тот раз, когда погиб Кириан, и ты использовал источник в своих целях, Высшие и остальные боги потребовали твоей казни. Чтобы оставить тебя в живых, мне пришлось дать им всем непростое обещание, я больше никогда не должна вмешиваться и помогать тебе. — Богиня улыбнулась. — Я не знала, когда, не знала, как, но в том, что однажды ты влипнешь в неприятности, не сомневалась и заранее выторговала для тебя путёвку в мир богов. Поэтому вот твои варианты, дитя. Ты можешь остаться здесь со мной и жить вечно. Этот мир податлив, ты спокойно создашь для себя любую реальность… — А другой вариант? Богиня умолкла и хранила тишину так долго, что я поднялся и подошёл к обрыву. Далеко внизу вместо земли виднелось небо… Оно и неудивительно, мир богов зациклен. Если спрыгнуть, упадёшь на то же самое место откуда совершил прыжок. Только боги знают, где вход и выход из их мира. Я представил, каково это, провести тут вечность. Смог бы я принять это волшебное место, как свой дом? Здесь меня создали, здесь я вырос, но сейчас почему-то чувствовал себя не лучшим, чем те провинившиеся Джины, которых превратили в овец. — Я могу вернуть тебя в мир людей, — нарушила тишину Саатхи. — Но там твоя магия умрёт окончательно. И естественно, о мире богов уже можно будет забыть, путёвка, что я выторговала для тебя, только в один конец. Я потёр лицо. — Спасибо, — только и смог выдохнуть. — Что создали меня и заботились, но… Будто боясь, что я могу раствориться в воздухе, если дать мне договорить, Саатхи перебила меня: — Тебе не любопытно, почему твоя магия умирает? Ты даже не спросил об этом. — Кажется, я уже знаю ответ, — я обернулся. — Понял, что к чему, когда возвращал Донхёку его силу. Высшие не наказывали меня, никто не менял мне оболочку, не отрезал от собратьев и не лишал сил. С самого начала это всегда был я сам. Отвергал свою магическую сущность и даже не осознавал этого. Богиня печально улыбнулась. — Там, со смертными… — я сглотнул. — Сколько у меня будет времени? Саатхи пожала плечами. — Кто знает? День, годы, а, может быть, всего пара минут. Но ты уже всё решил для себя, и точные цифры не так уж и важны, не так ли? Ты просто хочешь провести оставшееся время с этим смертным мальчиком, даже если он и другие забудут тебя, как только ты исчезнешь. — Да, не так уж важно. Просто видеть его, это… Я не смог договорить, потому что нельзя объяснить свои чувства словами и не обесценить их. Саатхи улыбнулась моей заминке, а затем кивнула: — Прощай, моё дитя. Я принимаю твой выбор, но всё равно буду скучать. Я не успел ответить, Саатхи высоко подняла свой деревянный прутик и, взявшись за него обеими руками, быстро переломила его пополам. Раздался хруст, а в следующую секунду я уже резко открыл глаза, очнувшись в больничной палате. — Привет, — улыбнулся Чжунэ, нависая надо мной, пока я полулежал в кресле. — Или лучше сказать, доброе утро? — Утро? — удивился я. Откуда-то со стороны фыркнули, и я услышал голос Бобби: — Не слушай его, ты был в отключке минут пятнадцать максимум. Чжунэ сдвинул брови. — Семнадцать, если быть точным! — огрызнулся он, обернувшись, но тут же повернулся ко мне обратно и осторожно спросил: — Как ты себя чувствуешь? Когда ты потерял сознание, я успел подхватить тебя, так что ушибов нет, но всё равно я беспокоился… Эй, ты чего так лыбишься? Моя улыбка стала ещё шире: — Да так… Соскучился и рад тебя видеть. Взгляд Чжунэ потеплел, и он робко улыбнулся. — И я. Снова послышались смешки, Чжунэ неловко отодвинулся, так что мне поневоле пришлось отыскать взглядом источник веселья. Оказалось, что все ребята очень внимательно наблюдали за нами. Ханбин с Бобби забрались на больничную кровать вместе с ногами, Юнхён с Чану стояли рядом, но самое главное, что Донхёк хоть и бледненький, но всё же находился в сознании, сидел и улыбался. «Спасибо, что помог его спасти» — раздался у меня в голове голос Ангела. — Спасибо, — повторил вслух эти же слова Донхёк, и я сделал над собой усилие, чтобы сохранить спокойное лицо. — Я знаю, что ты сделал для меня. Ребята рассказали, и… это странно, но я видел всё что происходило. Правда, как будто со стороны. Ах, да! Ещё я встретил папу, увидел его на мгновение, он улыбнулся мне и сказал, что я похож на солнышко… Ребята замерли, не зная, что сказать, поэтому я кивнул Донхёку: — Такое вполне могло быть, ведь ненадолго ты пересёк грань. Но теперь с тобой всё будет хорошо, твой Ангел-Хранитель полностью восстановился и присмотрит за тобой. Донхёк потупился: — А он постоянно со мной? — В смысле? — я моргнул, не поняв вопроса. Видя моё замешательство, вклинился Бобби: — Его интересует, не подглядывают ли за ним в душе. — Да нет же! — покраснел Донхёк. — Что нет? — округлил глаза Бобби. — Я как-то зашел руки помыть, когда ты душ принимал, и ты так странно и тяжело дышал за занавеской… Донхёк пихнул его ногой и столкнул с кровати: — Блин, ничем таким я не занимаюсь! — Гонишь ты всё, — крякнул Бобби, поднимаясь с пола и растирая задницу. Все засмеялись, а Ханбин тихо шепнул: — Поделом тебе. — Ты на чьей стороне вообще? — возмутился Бобби. — На той, которая не шастает по чужим душевым, — очень холодно сообщил Ханбин. Бобби закатил глаза, все остальные эти самые глаза предпочли отвести и просто сменили тему. Таким образом, весь разговор плавно сместился, став крутиться вокруг того, как все хотят домой. — И пиццу! — сказал Бобби. — Огромную, мать её, пиццу! — Поддерживаю! — поднял руку Чану. — И я, — улыбнулся Донхёк, положив ладонь на живот. — Хотя сейчас я на любую еду согласен. — Осталось только дождаться менеджера, — заметил Юнхён. Ханбин серьёзно кивнул: — Пойду узнаю, как там обстановка. Но никуда идти не пришлось, в этот момент мужчина сам открыл дверь в палату. — Можем ехать, — быстро сказал менеджер. — Репортёры заметили кого-то похожего на Пак Богома в холле больницы и всей гурьбой ринулись туда, так что это наш шанс свалить по-тихому. Давайте все живо на парковку. Все ринулись к выходу, а я замер, не зная, что делать. — Чжинхван! — рявкнул менеджер, я вздрогнул, но мужчина посмотрел на меня вполне миролюбиво: — Тебе что, особое приглашение нужно? Я же сказал, все живо на парковку! — Пойдём, — Чжунэ схватил меня за руку и потащил за остальными. — Спасибо, хоть кто-то тут соображает, — пробормотал менеджер. Я ускорил шаг, стараясь не отставать от Чжунэ с его длинными ногами и огромными шагами. Но когда менеджер позади нас приказал проигнорировать лифт, и мы вышли к лестнице, став спускаться вниз, я сбился на ступеньках и впечатался Чжунэ в спину. И так несколько раз подряд… — Я могу тебя понести, — тихо хмыкнул он. — Ещё чего, — ответил я, хотя, на самом деле, это было бы неплохо. Чжунэ странно на меня посмотрел и перестал торопиться. Мне идти стало гораздо проще, но недовольный менеджер обогнал нас и наспех сказал Чжунэ пару ласковых. Но тот и бровью не повёл, промямлил равнодушное «ага», и менеджеру ничего не оставалось, как от него отвязаться, убежав далеко вперёд. — Всё такой же несносный мальчишка, — вырвалось у меня. Чжунэ услышал и дёрнул плечом. — Значит, я не сильно изменился? Мы как раз были у выхода на парковку, поэтому я остановил его. — О чём ты? Чжунэ не смотрел мне в глаза, но за руку держал крепко. — Какой я тебе больше нравился? — спросил он. — В прошлом или тот, который сейчас? — Глупый вопрос. Чжунэ страдальчески вздохнул, и я сдался. — Ты — это ты. Всегда. — Это не ответ! — взорвался он. — У меня сейчас такая каша в голове из сна и яви, и я вообще понятия не имею, какой я настоящий, понимаешь? Вся та жизнь такая размытая, но я чётко помню в ней тебя. Поэтому-то ты единственный, кто может мне указать… Чёрт! — Чжунэ провёл свободной рукой по волосам и затравленно посмотрел на меня: — Я несу бред? Ну, конечно же, я несу бред! Он истерически хохотнул, отвернул лицо и накрыл глаза рукой, как будто стыдился себя самого и всплеска своих эмоций. — Я люблю тебя, — громко заявил я, огорошив этим внезапным признанием нас обоих. Мои слова отлетели от стен, тая на обратном пути, но оседая где-то в сердце. — Ему ты такого не говорил, — заметил Чжунэ, медленно убирая ладонь с лица. Я не стал поправлять, если, чтобы не страдать и не сходить с ума, Чжунэ важно отделять себя от Кириана, то пускай будет так. — Не говорил, — согласился я. Чжунэ притянул меня к себе. — Повтори, пожалуйста, — попросил он. Я привстал на цыпочки и выдохнул ему в губы: — Люблю тебя. Чжунэ подался вперёд и поцеловал меня. И была в этом нежном трепете, хрупком счастье, расцветающем у меня в груди, какая-то своя неуловимая магия, что мне подумалось, если исчезну прямо сейчас, то жалеть мне не о чём. — И я тебя, — шепнул Чжунэ мне на ухо. — Очень сильно.

 -конец-