Dragon Age. Origins - Dragon Age. Inquisition

      – Сэра, ты ведь меня поддержишь? – вопросила Инквизитор, не сводя пристального взгляда с ощутимо напрягшегося Соласа.       Лучница кивнула и неуверенно улыбнулась – даже ее порой пугала улыбка Лавеллан, полная странного и не всегда понятного азарта.       – Я за любой кипиш, кроме эльфячьей истории, – произнесла она. В светлых глазах небесно-голубыми отблесками плескалось вполне искреннее предвкушение ближайшей каверзной затеи.       – Годится, – не распространяясь на дальнейшие подробности, кивнула Инквизитор, после чего успокоенно отправилась собирать команду на последний бой с Корифеем.       И вот, древнейший магистр небезызвестной империи бесславно повержен, и эльфийка гордо держит в руках сферу, с которой как раз началась эта опасная, но при этом увлекательная история.       – Дай мне ее, – протянул руку отступник. Очень осторожно, боясь вспугнуть настороженно взглянувшего на него Инквизитора.       – Отдать? Конечно, я отдам ее тебе, Солас-с, – сдержанно прошипели ему в ответ, незаметно наблюдая, как Сэра заходит за спину к магу и выжидающе замирает на безопасном от него расстоянии, еще не зная, что именно затеяла Инквизитор.       Эльф насторожился. Он прекрасно помнил ее обещание, твердящее обозленным шепотом, что он никогда не забудет тот момент, когда решил бросить ее, вопреки былым обещаниям и кратким встречам на балконах Скайхолда.       – Ма венан, – начал эльф и запнулся, понимая, что более не смеет так называть уже бывшую возлюбленную. Это подтвердила улыбка Элланы. Слишком горькая, слишком злая.       – Лови, – остывшая сфера взлетела высоко в воздух, заставляя Соласа инстинктивно протянуть к ней руки, но нет, черный резной шар промчался мимо вскинутых ладоней и упал прямиком в цепкие объятия лучницы.       – Сэра, – повернулся он. Та усмехнулась, в один миг уличив неозвученную идею предводительницы, и вновь подкинула сферу. Назвать Соласа глупым язык не поворачивался – и эльф, предвосхищая следующий бросок, попытался остановить полет сферы пущенной в ее направлении магией. Наивности Инквизитора позавидовал бы и младенец, но недооценить боль оставленной женщины было непростительной глупостью. Острая, как лезвие кинжалов Коула, молния сорвалась с посоха Лавеллан и прицельно ударила в самую сердцевину злосчастной сферы.       – Ой, прости, я знаю, что ты хотел сохранить ее, – наигранно виновато воскликнула Лавеллан, прижимая ладони к губам, когда эльф опустошенно опустился перед расколовшимся артефактом на колени. Ее выдавали лишь равнодушно сощуренные глаза, исключающие даже малейшую жалость к незавидной судьбе ненавистного любовника.