Бесят эти тентакли!

Прошло несколько дней после всей этой суматохи. Все время я ждал, что чудище снова вылезет откуда-нибудь из стены, но Оно так и не появлялось. Хотелось верить, что и не появится больше, что я его напугал до такой степени, что Оно и не подумает вернуться. Но что-то мне подсказывало, что тентакль залечит свои раны и вернется… Вот только откуда и в какой момент.

***

— Не хочешь со мной в кино сходить? У меня есть лишний билет, — сказала моя одноклассница Оля, размахивая ими перед моим лицом. — Нет, спасибо, у меня другие планы, — ответил я, собирая учебники и тетради в рюкзак. — Я даже не сказала время и день… — А, точно… Ну так какое? — спохватился я, увидев ее обиженное лицо. — Завтра после шко… — Ох, жаль, что именно завтра, я не смогу вообще, весь день будет завален делами, — я накинул на плечо рюкзак, — так что позови кого-нибудь другого. — Но… эм… я… Хорошо, — сдалась она и с грустным лицом пошла к подругам, поджидающим ее всей своей группкой. Они презрительно посмотрели на меня, погладив девушку по плечу и они все вместе вышли из кабинета. Что тут вообще происходит? Я же пошел следом за ними к кабинету физики.

***

Когда на следующий день на мою парту прилетел свернутый клочок бумаги, я накрыл его рукой, чтобы учитель не заметил и посмотрел по сторонам. На меня ожидающе смотрели те самые подруги Оли. Ой не к добру это… Я развернул лист, где красивым девчачьим почерком было написано: «Просим тебя за Олю, сходи сегодня с ней в кино. Она так хотела этого!». Другим почерком: «Мы знаем, что у тебя нет никаких дел. Всего-то выделить пару часов ты можешь. Так что поднимай свой зад». Я прыснул от смеха, какие у них милые угрозы и продолжил читать третье письмецо: «Быстро поднял свои недобулки и после этого урока пригласил Олю сам, а то яйца вырву на*уй». Я нервно сглотнул, поняв, чей этот последний почерк сейчас был и мой взгляд невольно перешел на Лилю. К счастью, она что-то строчила в своем айфоне и не обратила на меня внимания. Я положил листок в пенал и стал нервно ожидать звонка на перемену. Оставалось еще пару минут. Когда он прозвенел, все трое повернулись ко мне, прожигая меня своими взглядами. — Понял я, понял, — вздохнул я и пошел к Оле. — Послушай. — Та слегка дернулась и повернулась ко мне. — Что? — Ты еще не отдала никому свой билет? — Нет, — ответила она удивленно, бросив взгляд на сумку, — а что? — Да время появилось все-таки… Не против сходить сегодня? — спросил я и сразу уточнил, увидев ее вопросительный взгляд, — в кино. — Правда? — Ее лицо будто засияло, и после моего кивка она продолжила: — Тогда давай около школы через двадцать минут, когда все уроки закончатся? — Ага, — ответил я безразлично и пошел в кабинет литературы следом за всем классом под пристальным взглядом ее мерзких подруг.

***

— Какое кино хоть? «Молодец, догадался наконец спросить. Прямо перед самым сеансом». — На Дэдпула, — ответила она, заказав места и протянув кассирше деньги. — Я заплачу, — отрезал я, доставая кошелек, и после ее короткого и тихого «Спасибо» отдал триста рублей. Купив колу и попкорн, мы сели на свои места, которые эта балда простодушная заказала на последнем ряду. Пока не началась реклама, мы болтали о наших увлечениях, ну как болтали… Она пыталась завести разговор, а я сухо отвечал на ее вопросы о моих увлечениях и после недолгой неловкой паузы ради вежливости продолжал: «А ты?». На что она радостно пылала, все же не теряя надежды на хорошее общение со мной, и развернуто излагала свои мечты и цели. Что-то про писательство, путешествия по миру, любовь всей жизни, дети. Я же молча кивал и угукал, слушая ее лишь краем уха. Но когда тема непонятно как переключилась на любимую музыку и когда я услышал название Thousand Foot Krutch, неожиданно для нее разговор завязался на «Ура». Я как кот навострил уши в ее сторону, заметив общий фанатизм к одной и той же музыкальной группе. Будучи пару секунд назад серой личностью, коей для меня являлись многие люди, она показала свой оттенок цвета, хоть и совсем еще малый. Душа тут же согрелась — появился человек, любящий то же, что и я. Нет, она не появилась, она была им, просто я этого не видел. Я знаю, есть еще миллионы людей, разделяющие наши вкусы, но мое окружение настолько мало, что ни одного из этих миллионов я не встречал, да и не хочу рисковать с кем-то знакомиться и кого-то узнавать. Даже не представляю, как мне повезло. Если бы не поход в кино, я бы, наверное, никогда не узнал этого… У нас оставалось еще около пяти минут, и за это время я узнал, что многие группы, которые я обожаю, нравятся и ей. Какие бы я ни называл, у нее всегда появлялся положительный ответ и комментарий к нему, что меня удивляло еще больше… Складывалось ощущение, что она просто следила за мной и переслушала всю мою любимую музыку. Просто не могло быть такого. Я не встречал ни одного человека, который знал бы хотя бы несколько групп и даже прослушал их, а тут весь набор… Но тут она негромко вскрикнула на полуслове, нет, скорее просто глосно ойкнула, резко вскочив с сиденья, на что люди ошарашенно на нас уставились. — Меня что-то укусило! — воскликнула она, схватившись за ногу. Я обеспокоенно поднялся, чтобы посмотреть под ее сиденье, но, как назло, в зале выключился свет — началась реклама. Пришлось под любопытные взгляды пар, сидящих рядом, включать на телефоне фонарик и светить им, но там ничего не было, кроме идеально круглой дыры в полу. — Сережа… «Неужели это то, что я думаю…» — У меня кровь… — прошептала она так, чтобы не услышали посторонние, но услышал я. Я отвлекся от своих мыслей и посветил на ногу, закрыв ее собой от любопытных взоров. — Убери руку, — сказал я. В нос ударил резкий запах железа, и то, что я увидел, до ужаса напугало меня. Я прикрыл рукой нос и рот, так как последовал рвотный рефлекс. Это не укус животного или насекомого… Это даже не порез. Оно представляло из себя множество маленьких дырочек, будто сотня иголок воткнулись в кожу, которые в последствии составили из себя ровный круг. Из каждой дырочки не переставая лилась кровь, которая уже добралась до обуви и растеклась по полу. Я испуганно пялился сквозь ногу, не зная, что делать, я не слышал даже гремящей в уши рекламы и тем более, как Оля успела наклониться и посмотреть на ногу, пока она еще освещена моим фонарем. Но когда я хоть как-то взял себя в руки и, закрыв от нее рукой укус, сказал: «Не смотри!..», из ее огромных от ужаса глаз уже стекали к подбородку слезы. — С вами все нормально? — спросила соседская, подойдя сзади. Я закрыл ее ногу и поспешно ответил: — Да, ничего страшного, я отведу ее в медпункт… — Я поднял Олю на руки, когда встал с колен. — Все будет хорошо… — прошептал я ей на ухо, когда та обмякла в моей хватке и тихо всхлипывала. — Извините, дайте пройти… Извините… — Повторяя это встревоженным парам, я вынес ее из кинозала. — Помогите! — воскликнул я, как только увидел ближайших работников кинотеатра. Увидев меня с ней на руках, две женщины моментально прибежали навстречу, обеспокоенно спрашивая: «Что с девушкой?» и осматривая ее окровавленную ногу и после моих кратких описаний дела вызвали весь оставшийся персонал и скорую. Я оставил ее в местном медпункте, ожидая снаружи, когда ей окажут первую помощь, и злясь то на этого Монстра, то на себя, то, в конце концов, на нее и на весь мир. Все-таки сейчас я ничего не могу сделать, только ждать и надеяться, что это всего лишь укус и все будет хорошо… К приезду скорой она скончалась…

***

Все оставшееся время дня я был в больнице и в полицейском отделении. Вызвали моих родителей в роли опекунов (те были в откровенном шоке) и начали свои бестактные допросы по поводу сегодняшнего дня: «Кто вы друг другу?», «Что делали?», «Когда и что случилось?», «Что ты видел?», «Были ли еще свидетели?» и все тому подобное. — Я не видел этого… Она вдруг вскрикнула и сказала, что ее укусил кто-то… Я посмотрел на ее ногу… — Я нервно сглотнул, восстанавливая все картинки в те моменты. — А она была вся в крови… Я ничего не смог сделать. — Напряжение возрастало во всем кабинете, и это сбивало меня с толку, мысли метались от одного воспоминания к другому, а между ними проскальзывали мои же слова: «Это я виноват», «Это из-за меня Чудовище взбесилось», «Из-за меня погибла девушка», «Я. Убил. Человека…» Я больше ничего не мог сказать.

***

Домой мы приехали к одиннадцати ночи. Родители дали мне успокоительное со снотворным, сказав что-то о том, что завтра я в школу, пожалуй, не пойду. Их слова пролетели мимо моих ушей, я просто выпил лекарства, устало поплелся в комнату и закрывшись на щеколду, лег спать…

***

Не знаю, который был час, но по темноте за окном было ясно, что сейчас еще ночь. Я проснулся от того, что о мою ладонь терлось что-то до боли знакомо липкое. Терлось так, будто соскучилось. Так, будто говоря: «Давно не виделись». — Довольна, мразь? — выплюнул я с презрением, приоткрыв один глаз, и снова провалился в сон, в то время как Оно знало, что сейчас я бессилен, и, проигнорировав мои пустые угрозы, пробралось мне в боксеры, но, к сожалению, к этому моменту я уже спал.

***

Всю ночь мне снились кошмары — это я мог сказать точно, вот только какие — это оставалось для меня загадкой навсегда. Почти все образы, приходящие ко мне во снах, оставались лишь размытыми обрывками в потаенных уголках мозга. И каждый раз, когда кто-то приходил в школу не со словами: «Привет, как жизнь?», а с прямыми репликами: «Привет, ты офигеешь, мне такое приснилось!..» я удивлялся этим людям. Они могут четко помнить, где они были и что делали во сне. И не важно, о чем там — об ужасах, от которых холодный пот лил ручьем, или это упоротые сны, где к тебе домой приходит Гарри Поттер, молча сжирает все твои таблетки и умирает, несмотря на то что ты его от этого всеми силами отговаривал… К сожалению, мне снова снились кошмары. И я даже рад, что черпал от них только плохие эмоции, а не каждый их клочок, который бы запомнился потом на всю жизнь. Будильник, к моему удивлению, не прозвенел, и я проснулся в десять утра. Вот только оно началось не с солнышка и птичек за окном, а с ноющей боли в паху и противных чвокающих звуков под одеялом. Оно извивалось между моих ног, оставляя на коже капли слизи. Словно пиявка, щупальце всосало в себя мой член, казалось даже, что такими темпами он когда-нибудь мог бы и оторваться. Это не приносило никого наслаждения, была только тупая боль. Я попытался встать, несмотря на то что адски ломило поясницу, но тут щупальце забилось в страхе. Оно выпустило мой ноющий от усталости член из скользкого тельца, что аж сразу почувствовался свежий, приятный холодок, и хотело уже шмыгнуть под кровать, как я его пригвоздил всем весом к матрасу. Но вдруг почувствовал, что Оно не такое, какое было раньше, — Оно на на долю секунды было толстым и мягким, как резиновый мячик, — прямо перед тем как этот самый мячик «сдулся», а мои ноги и все постельное белье оказались полностью облиты моей же спермой. Я не мог нормально пошевелить ногами, потому что мешало катастрофически огромное количество липкой жидкости. Чувствую, если я посмотрю под одеяло, меня вырвет… Но не тут-то было: резкий запах спермы быстро распространился по всей комнате, не оставив и частички свежего воздуха. Я мог бы побежать открывать срочно окно, но упускать такой шанс нельзя, пока Оно, беспомощное, у меня в руках. Щупальце пыталось увильнуть из-под меня, всем телом извиваясь как змея, но я, стараясь не обращать внимания на неудобства между ног, и на то, как ужасно сейчас у меня болел член, всеми силами держал его. — Что ты снова сделал со мной, сволочь? — шипел я, сжимая его змеиное тело все сильнее, пытаясь сквозь толстый слой одеяла проткнуть его когтями, которых у меня, к сожалению, не было. — И даже не думай сбежать, я все равно найду тебя и уничтожу, тварь… Ты поплатишься за все… Поплатишься! — Сережа, ты уже проснулся? — послышался за дверью голос матери. — Я зайду? — Я не успел возразить, как ручка двери задергалась, но, к счастью, было заперто, и она не смогла войти. — Ой, закрыто. Ну ладно, если что, спустишься, завтрак уже накрыт. — Хорошо, — только и смог ответить я, радуясь тому, что дверь всё-таки заперта. Это спасло меня от довольно странного разговора, в конце которого одного из нас явно увезли бы в психушку. Мой взгляд вернулся обратно на одеяло, но там, кроме моих рук, больше ничего не было. — Черт!.. — взвыл я, ударив кулаком в подушку. — Ну держись, мразь, война началась! Месть близка, мерзота!.. Я сдернул с себя одеяло так, чтобы ничего отвратительного там ненароком не увидеть, и встал с кровати. Сняв перед зеркалом боксеры, чтобы взглянуть на творение этой мерзости, я в шоке распахнул глаза. Член был будто сдутый шарик… Он покрылся синяками, просто скукожился, будто я сам постарел на пятьдесят лет… — А… а-а… А-А-А-А! — Я схватился обеими руками за волосы и, чуть ли не вырывая их, опустился на колени. — БЛ*ДЬ! С*КА! Е*АТЬ НА*УЙ!.. В П*ЗДУ ЭТОТ МИР, БЛ*ДЬ! Я так орал, что не услышал, как родители уже успели прилететь к моей комнате. — Так, Уважаемый Сергей Алексеевич, мне уже не важно, что там у Вас случилось, но сейчас же открыл дверь, у нас будет серьезный разговор! — Сию же секунду! — сразу после нее дополнил только что подошедший отец. — Ну пи*дец мне теперь… — прошептал я себе под нос, выпуская волосы из хватки. — Сейчас, дайте хоть штаны надеть! «Ну пи*дец, так пи*дец, плевать уже…» — Живо открыл дверь! Тебе штаны не понадобятся! — визгнула мать. — Леша, доставай ремень! От ее последних слов в моей голове возникли только одни мысли: «Как бы не так». Я в одну секунду напялил на себя джинсы и первую попавшуюся футболку, схватил все важные вещи, которые, как обычно, лежали на своих местах, отчего мне сильно повезло: кошелек, в котором было накоплено около пятидесяти тысяч на «черный день», телефон, наушники и документы. Запихнул все в рюкзак и, кинув последний, даже безумный от ярости взгляд под кровать, сиганул в окно. К счастью, возле моей комнаты росло довольно ветвистое дерево, поэтому я смог кое-как налету ухватиться за толстую ветку и, честно, сам не понял как, небольшими усилиями смог слезть и встать на ровную землю. Чего только не сделаешь во время адреналина. Даже не оглядываясь назад, чтобы посмотреть, не засекли ли меня, я рванул в центр города — к дому моего лучшего друга.