Еще есть порох...

      Как же гудела голова. Винсент понял, что пришел в сознание, когда почувствовал ноющую боль в висках и услышал белый шум в ушах. Проснулся и мгновенно скривил лицо. Веки не хотели разлипаться, хотя глаза жгло, словно в глазницы насыпали раскаленную металлическую пыль. С кряхтением он поднялся с пола и сел, растирая опухшее лицо.        — Надо же, очнулся наконец. И снова привет, мой старый недруг, — раздался откуда-то спереди уж очень знакомый голос, заставивший еще пьяный от долгого гипноза и бессознательного состояния мозг Винсента мгновенно заработать в полную силу. Плюнув на то, что лампы ослепили отвыкшие от света глаза, паренек прикрылся рукой и убедился, что видит перед собой именно того, кого услышал. Да, так и есть. Немолодой мужчина смотрел на него строгим и холодным взглядом типичного военного, приправленного оттенком хронической ненависти. О да. Трудно было найти кого-то еще, у кого было больше причин ненавидеть Сто первого, чем у него.        — Полковник Отем?! — после нескольких секунд разглядывания окружения глаза выхватили решетку. Винсент сидел в камере для заключенных, а его старый враг — в такой же напротив. Какое совпадение! Но только очень, очень непонятное. — Что произошло, сэр? Вы тоже пленный? Но… но почему, как так получилось?        — За предательство Соединенных Штатов, — не то насмешливо, не то укоризненно проговорил тот. — Я недолго был на свободе после того, как сбежал из Очистителя. Теперь сижу здесь без оружия, как нашкодившая шавка. Какой позор.        — Вы не сбежали, — Сто первый подполз поближе к решетке. — При чем тут позор или гордость? Я отпустил вас, дал возможность уйти невредимым, а вы поступили, как любой благоразумный человек. Вас держат под стражей несправедливо!        — Сбежал или отпустили — все это совершенно неважно. Мои солдаты погибли, защищая Очиститель, а я оставил их. Я сам должен был попасть на чью-нибудь мушку! — Отем стукнул себя кулаком в грудь. — Но я убежал, как паршивый шакал. Что бы ты там ни говорил, но я поступил совсем не как американский солдат.        — И в чем был бы смысл, если бы вы попали под обстрел? — в тоне Винсента ясно послышался вызов. — Чем бы вы были полезны, если бы погибли?        — А чем я полезен сейчас, пока гнию в этой тюрьме? — парировал бывший полковник. Парень открыл было рот, но мысли пришли в голову не сразу. Собеседник уже успел насмешливо хмыкнуть и отвернуться к стене, когда нужные слова пришли в голову.        — Если вы до сих пор не мертвы, значит, ваше предназначение еще не выполнено.        — Да ты у нас фаталист, я погляжу, — когда Отем обернулся, на его лице появилась злобная ухмылка. — Может, расскажешь мне, такому необразованному, в чем же тогда мое предназначение, если не в службе Штатам?        — Да мне-то откуда знать, — огрызнулся Винс. — И очнитесь, наконец. Кажется, мы говорили об этом. Нет никаких Штатов, полковник. Все разрушено. Анклав уничтожают по всей территории Америки. Люди изменились, они просто хотят выжить. Вы пытаетесь восстановить сгоревшие дотла доски.        — Не желаю ничего от тебя слышать, неразумный мальчишка, — мужчина рассек рукой воздух и отвернулся. Винс вздохнул, поняв, что это конец разговора.

***

      Жизнь в тюрьме шла по четкому расписанию. Два приема пищи в столовой для заключенных, двенадцать часов общественных работ, полчаса включенной воды, температура которой едва достигала привычной комнатной, и оставшееся время на сон и развлечения, которые могли позволить себе заключенные в голых клетках по одному узники, одетые в один лишь обтягивающий комбинезон без нижнего белья. Винсент предавался размышлениям о смысле жизни, сути Вселенной, необъятности разума и прочих серьезных вещах. Иногда его посещали мысли о Читце, Хароне и остальных спутниках. Как ни странно, они не занимали всю голову, как ожидал сам Сто первый. Толика беспокойства, разумеется, присутствовала, но ведь они все под началом Старейшей. Бабка хрени не посоветует, так что живется им явно лучше, чем Винсу.       Несмотря на обоюдную неприязнь, Отем и Винс часто беседовали. Банально потому, что они двое единственные имели образование, в отличие от прочих заключенных, да и общих тем у них было куда больше. Только их пускали в нижний уровень резиденции работать с генератором — естественно, под наблюдением охранных роботов, чтобы не случилось чего казусного. Остальные же узники оказались либо неудачливыми путешественниками, пойманными на Пустоши, либо безумцами, рискнувшими помародерствовать в развалинах Чикаго. В кое-каких камерах сидели послушники Братства Стали с Западного побережья. Винсент пробовал разговорить их, но очень скоро понял, что в тамошнем Братстве и понятия не имеют, что он за человек и какое имеет к ним отношение. Разочаровавшись после этого окончательно, парень перестал с ними общаться.       Первое время Отем старался держаться от своего неприятеля подальше, но уже через несколько дней даже сам подсаживался к Сто первому за завтраком или ужином. Что поделать — здесь все было рутинно и скучно, а наличие образованного собеседника позволяло хоть как-то скостить время. Поначалу оба только и делали, что жарко спорили о Штатах и их будущем, но вскоре огласку приняли и другие, куда более насущные проблемы.        — Зачем Анклаву все эти люди? — шепотом вопрошал Винс, обводя заключенных взглядом. — Что они собираются с нами сделать?        — Я полагаю, то же самое, что и раньше, — взгляд полковника был бесстрастен. — Вирус нужно испытывать, прежде чем запускать во всеобщий оборот. Для этого нужен людской материал.        — Тогда почему еще не испытывают? Чего они ждут?        — Наверное, ищут чистых людей, не подверженных воздействию радиации. Ищут Убежище, которое ни разу не открывалось, — он пожал плечами. — Нужна и контрольная группа, чтобы сравнивать, как вирус действует на чистых и как — на отравленных Пустошью. По крайней мере, так было на Посейдон Энерджи.        — Посейдон Энерджи? — Сто первый приподнял одну бровь. — Что-то знакомое. Кажись, тетька Читца говорила. Это, случаем, не нефтяная вышка?        — Случаем, да, — Отем нахмурился. — Посейдон Энерджи была уничтожена, а тогдашний Президент — убит неким человеком, незаметно прокравшимся на нефтяную вышку.        — Как же так вышло, что несколько взводов обученных солдат не справилось с единственным противником? — в голосе Винса легко угадывалась издевка. — Целая укрепленная база пала от руки всего одного воина. О каком величии Анклава может вообще идти речь, полковник? Они даже шпиона в своих рядах не смогли выследить! И откуда он вообще взялся? С неба рухнул?        — Ты не понимаешь, — несмотря на разгоряченный голос собеседника, Отем был спокоен. — Ни о каких противниках, обладающих достаточной силой и навыками, чтобы победить солдат в нашей силовой броне, не сообщалось. Поэтому мы не придали значения, когда к нам пришвартовался незарегистрированный танкер…        — О, дела, оказывается, куда круче. Вы пропустили не одного шпиона — вы не заметили целый танкер! — парень даже перебил говорящего. — Мне и смешно, и грустно за вас. Великое новое правительство, тоже мне.        — Научись элементарной вежливости, прежде чем поучать старших, сопляк, — тем же ледяным тоном отрезал Отем. — Я не договорил. Ты хоть представляешь, сколько топлива нужно для того, чтобы доплыть от континента до нефтяной вышки? Ладно, черт с ним, как он нашел топливо и откуда взял судно. Мне больше непонятно, каким образом он провел нашу систему обнаружения противника. Устройства, позволяющие кораблям стать дружественными объектами на радарах, хранились только на укрепленных базах Анклава, в охраняемых сейфах командующих. Мне непонятно и то, каким образом у нашего противника оказалась в руках усовершенствованная силовая броня. Она абы кому не выдается.        — Он мог снять ее с трупа, — интересно, как это полковнику не пришла в голову такая мысль? Винс считал ее вполне логичной, и более того — наиболее вероятной. Но собеседник уверенно покачал головой.        — Солдаты Анклава никогда и никуда не выходили поодиночке. Минимум три бойца. Если бы кто-нибудь подвергся нападению, база немедленно бы об этом узнала. Ни один отряд не был атакован. В этом-то и загадка. Мы даже не ожидали, что кто-то нападет. И тем более не думали, что враг проникнет прямиком на Посейдон Энерджи.       «Вот тетька, — подумал Сто первый. — Ходячее старое шило в заднице. А в молодости ты, видать, была той еще оторвой. И зачем тебе вообще нужна моя помощь? Ты с Наварро с легкостью справишься и без меня».        — Значит, ваш противник был гораздо хитрее и умнее вас всех.        — Я это и без тебя прекрасно понимаю, — огрызнулся Отем. — Мне было меньше двадцати лет, когда это случилось. К сожалению или счастью, когда был запущен механизм самоуничтожения базы, мне с отрядом солдат удалось эвакуироваться. Меня направили в Рэйвен-Рок. Там же я и заслужил должность за годы верной службы. А об остальном ты и сам в курсе.        — Знаете, о чем еще я в курсе, полковник? — Сто первый встал со своего места. — Вы и ваше так называемое Правительство — слепы. Ищете — как вы там сказали? — чистых людей. Да где же вы их найдете? Прошло больше двухсот лет. Все Убежища либо уничтожены, либо открыты, а значит, чистых людей больше нет. Это я уже молчу об аморальности вашей работы. Впрочем, аморальность — не аргумент для вас, так, сэр? Вы ведь не стесняетесь дерьма на своих руках. Вот только пафосными речами о величии Штатов этого дерьма не смыть. Задумывались ли вы или любой другой анклавовец о собственной чистоте? Даже если вдруг выйдет, что вы — избранный, что вы — чистый, будет ли это иметь хоть какой-нибудь смысл, когда ваши руки замараны кровью сотен невинных людей? Но ведь все это неважно, да, полковник? Главное, что живы вы. Цела ваша драгоценная жизнь, ваше драгоценное Правительство. Очнитесь уже. Вы — кучка эгоистов, существующие лишь затем, чтобы уберечь собственные задницы. Что ж, хоть в технологическом развитии вы лидируете, с этим не поспоришь. В конце концов, чего человек не сделает ради собственного комфорта.       Внутри все вскипало. Сто первый поставил свой поднос на стол для грязной посуды и под легкий скрип турелей, следящих за ним, прошел к выходу, где уже ждало несколько солдат.        — Винсент, работаю в генераторной, — выпалил он. — Разрешите приступить к работе.       Кивнув, боец проводил парня на отведенное ему место. Спустя десять минут в той же комнате появился и Отем. Однако до самого вечера оба не проронили ни слова. Лишь ночью (если, конечно, верить распорядку в бункере — естественного оба уже неизвестно сколько не видали), когда следить за камерами заключенных оставили только четырех роботов-охранников, полковник подал голос.        — Значит, выходит, даже если вирус разработают, в живых останется лишь несколько сотен чистых людей, — Отем не назвал имени, но Винс понял, что обращаются к нему. Интересное начало. Подумав, он решил промолчать, чтобы послушать дальше. — И в таком случае, с учетом того, что три четверти населения Анклава — мужчины, генетического материала нам хватит максимум на три или четыре здоровых поколения. Остальные уже будут рождаться ущербными или же вовсе нежизнеспособными. Уродами. Больными.        — Дошло наконец, да? — ядовито проговорил Сто первый. — Долго же вы соображаете, сэр.        — Даже с нашим уровнем биологических исследований невозможно искоренить все нежелательные последствия кровосмешения. Выходит, мальчишка, что ты прав. Наша генетическая революция не имеет никакого смысла. Пусть это и будут чистые люди, толку, если они проживут в лучшем случае половину тысячелетия.        — Полковник, вы бывали в Питте? — вопросил Винс, повернув к нему голову. Отем лежал у себя на койке. Немного подумав, мужчина отрицательно покачал головой. Странник же улыбнулся: самое время добить усомнившегося собеседника. — Знаете, что там происходит? Там функционирует завод.        — Целый завод? — кажется, он удивился. — И что они производят?        — Да. Целый завод. Сталелитейный. Они производят все. Патроны, оружие, прочие необходимости. Пока что там царит полная разруха, местные реки отравлены радиацией, а жители Питта серьезно больны. Но пройдет время, и если какая-то часть Штатов и будет лидировать в развитии, то это они. А если бы у них была хоть горстка технологий Анклава — ооо! Они бы всему миру нос утерли. И вот еще. Вы были в Арройо? Знаете, что там?        — Нет, не знаю.        — Там выращивают растения. Нормальные, зеленые растения, как в книжках, полковник! Картофель, морковь, яблоки. Не сморщенные фрукты, которые и пробовать-то не хочется. Нормальную еду. А бывали в Столичных Пустошах в местечке Оазис? Там чистейшая вода с изумительным вкусом, там зелень, мягкая трава и красивые рощи. Земля восстанавливается, полковник. А люди становятся «чистыми» и без вашего вируса. Природа гораздо мудрее любого из нас. И если Анклав применит вирус, то все, чего он добьется — это уничтожения человека как вида. И если человечество это допустит, то и поделом ему.        — Если все, что ты говоришь — правда… — тихо пробормотал мужчина. Винс перебил его.        — Правда. Это — правда, сэр. Если бы мы не были в заключении, я бы вам показал. Задумавшись, Отем хмыкнул и повернул взгляд к потолку.

***

       — Правая турбина держится на соплях. Охладитель не функционирует, — Горис протиснулся внутрь винтокрыла, где Читца химичила с электрической проводкой. Несколько секунд, пара матерных слов, и низкочастотный гул возвестил об успехе манипуляций.        — Есть! — воскликнула она и повернулась к компаньону. — Это плохо, но не так, как могло бы быть. Как считаешь, хватит до Чикаго?        — Не уверен, — коготь покачал головой. — Я слышал, что решение всех бед — изолента, но тут, я думаю, она мало поможет.        — Плевать. Конечно, вряд ли посадочка окажется мягкой, но даже если мы успеем преодолеть половину пути, это будет прогресс. Главное, чтобы Винс оказался жив.        — Все на местах? Отлично, — Маркус грузно уселся на сиденье в хвостовой части. Догмит улегся в дальнем уголке. — Читца, танкер ты уже водила, так что с винтокрылом разберешься. Здесь наверняка есть такая же система навигации, как и там.        — Есть, — Старейшая уже разобралась с пультом управления. — Только мне нужно знать, куда лететь. Нужны координаты, хотя бы приблизительные.        — Сорок один градус пятьдесят одна минута по северной широте и восемьдесят семь градусов тридцать девять минут по западной долготе. Не за что, — отозвался Горис с ослепительным оскалом-улыбкой на морде, вылезая из транспорта. — Я с вами не полечу. Буду лишним грузом. Правая турбина и так на ладан дышит, а со мной вы только разобьетесь где-нибудь по пути. Встретимся у Наварро. Удачи вам!        — И тебе без проблем добраться! — после введения данных система ожила, турбины загудели, заводясь — осталось лишь выехать за пределы «гаража» внутри горы и взлететь. Горис отошел в сторонку, освобождая друзьям полосу. Его обдуло ветром, едва не сбивая с ног. Рывками от неумелого управления винтокрыл двинулся к выходу, все ускоряясь. Прошло несколько минут (видимо, Читца пыталась разобраться с управлением), и он поднялся в воздух. Уже над горой он развернулся, включилась система навигации, и транспорт с громким рокотом растворился в облаках.       Проводив уменьшающуюся черную точку взглядом, Горис направился обратно в Джейкобстаун. Нужно как следует поесть, прежде чем выдвигаться в путь. Ему тоже предстоит долгая дорога.

***

      После душевного диалога об идеалах и заблуждениях неприязнь Винсента и Отема друг к другу остыла. Сейчас было совершенно неважно, кем они являлись до. Здесь они были лишь заключенными, которых судьба свела намного раньше.       Между двумя бывшими неприятелями появилось гораздо больше свободы и меньше трения, что позволило им получше узнать личности друг друга. Оказывается, полковник всерьез увлекался машиностроением, знал устройство винтокрылов, силовой брони и понимал принцип действия энергетического оружия, чего нельзя было сказать о Винсенте: физика и высшая математика для него были нечтом запредельным, уму не постижимым. А еще у Отема прекрасно получалось делать чертежи. Строгое, логическое мышление и руки из нужного места рождали на бумагах нечто невероятное. Сто первому нравилось смотреть за тем, как он перерисовывает схемы различных устройств, необходимых для работы комплекса. Полковник принадлежал к тому исключительному подвиду людей, умеющих рисовать идеально ровную окружность без циркуля. Это восхищало больше всего.        — Вы не человек, Август. Вы киборг, — усмехался Винс каждый раз, наблюдая за рождением очередного шедевра на плакатном листе. Полковник невольно улыбался.        — Благодарю, — сдержанно отвечал он.       С момента его поимки прошло около двух недель. Может, чуть больше — у них было достаточно дел, чтобы не успевать считать время. Винсент понял, что Отем как человек очень нравится ему. Да, у него во многом были свои взгляды на жизнь, не похожие на него. Их пути расходились раньше, потому что мировоззрение отличалось, но это вовсе не делало его плохим. То же самое думал и полковник. Как ни крути, а мальчишка обладал редкими, а оттого очень ценными в нынешнее время качествами — он был благороден и милосерден. Среди дикарей, населяющих Пустоши, эволюция давно искоренила эти качества. Каждый думал лишь о себе. Винс же, воспитанный в Убежище, не утратил стремления трудиться во благо общества. И он трудился точно так же для жителей Пустошей, как и Отем — для Анклава. И, как выяснилось во время одного из разговоров, обоих их «общество» уже успело разочаровать.        — Мне нравился твой отец, — признался как-то полковник. — Я не хотел его убивать. Прекрасный ученый и замечательный человек. В Анклаве его ценили бы куда больше, чем в этих прогнивших до корня городках бывшего Вашингтона.        — Не сыпьте соль на рану, — Винс отвернулся. — Да, чего уж тут говорить, высокие идеалы привить им крайне трудно. Но я не собираюсь сдаваться. Если когда-нибудь мы и выберемся, то дело своего старика я продолжу.        — Тебя бы тоже в Анклаве ценили, если бы ты не переходил нам дорогу, — Отем грустно усмехнулся. — Не зря же предлагали сотрудничество. По-хорошему предлагали.        — По-хорошему? Вы убили коллегу отца без всякого колебания, — заметил Винс. — Тогда, когда он отказывался запустить Очиститель. Вы, своей собственной рукой. Женщину. Безоружную.        — Моя вина. Но тогда я думал, что пара каких-то жизней — маленькая цена за общее благо, которым считал миссию нашего Правительства. Сейчас же, как знаешь, я придерживаюсь другой точки зрения. Может, это было бы благом, будь «чистого» населения раз хотя бы в десять больше. Да и то… вряд ли.        — Никакая цель не оправдывает гнусные средства, Август, — Сто первый покачал головой. — Можете пытаться переубедить меня в этом сколько угодно, но у вас не выйдет. Меня учили порядочности, и я буду порядочен.        — Даже порядочным людям приходится убивать, — улыбка Отема стала хитрой.        — Но не невинных.        — А кто из нас невинен? — полковник всплеснул руками. — Всегда можно найти повод для наказания. Каждый хотя бы раз совершал что-то плохое, потому что любое добро или зло — относительно. Если убийство само по себе — противоправное действо, то даже если жертвой стал преступник, оно так и остается убийством. Или, хочешь сказать, ты не убивал?        — Разумеется, убивал. Что за вопрос.        — Тогда можно ли тебя считать порядочным? Что вообще есть порядок? Он всегда заведен кем-то. Анклавом ли, Пустошами или кем-то еще. Ты убивал солдат Анклава. А ведь они тоже в большинстве своем были порядочными людьми, и все они защищали то, что было дорого им. Получается, каждый из нас виновен в том, что защищает близкие ему идеалы.        — Вся проблема в том, что идеалы разные, — пожал плечами Винс.        — Да. Вот и я о том же.       Очередная рабочая смена в генераторной была прервана внезапной тревогой. Где-то на верхних уровнях, что находились на поверхности, прогремел взрыв, да так, что его гул оказался слышен даже на их рабочем месте. Взревела сигнализация, свет погас, и отовсюду замигали крутящиеся красные лампочки.        — Какого черта? — закричал Отем. Винс устремился к выходу из комнаты. Охранявшие их солдаты столпились около интеркома, слушая указания. Следом большая их часть покинула коридор, устремившись к месту взрыва. На плечо Сто первого легла рука: полковник уже включил аварийные системы жизнеобеспечения на поврежденных уровнях и вернулся к товарищу. — Что случилось?        — Какой-то недотепа на винтокрыле не справился с управлением и врезался в надземную часть, — Винсент пересказал то, что урывками услышал из передатчика. — И что-то подсказывает мне, что это не просто саботаж.        — Управление винтокрылом кому попало не доверяют, — настороженно пробормотал Отем, пятясь обратно в генераторную. — Это…        — Вторжение!!! — раздался искаженный голос из интеркома. — Всем подразделениям на первый уровень! Повторяю! Всем подразделениям немедленно подняться на первый уровень!        — Интересно, мои или не мои? — Винс не сдержал улыбку, провожая взглядом солдат, бегущих к лифту. Коридор остался полностью без охраны. Парень оглянулся на полковника. — Август, если это шанс на побег…        — Дай мне пять минут, — Отем судорожно печатал что-то на клавиатуре терминала. — Раздобудь оружие! Давай, пошел!       Дважды просить было не нужно. Сто первый вылетел из генераторной и бегло окинул взглядом пустынные цельнометаллические проходы. Стены окрашивались в красный от мигающих лампочек: по всему комплексу объявили тревогу. Откуда-то сверху послышалась приглушенная пулеметная очередь, следом — характерный звук гатлинг-лазера. Сердце Винса подскочило куда-то к горлу; он треснул по кнопке вызова лифта. Когда двери с легким «дзинь» раскрылись, парень обнаружил в углу мертвого анклавовца. Через шахту донесся крик, явно принадлежащий супермутанту.       Вырвав из рук погибшего солдата плазменный пистолет и наскоро осмотрев тело в поиске патронов к нему, Винс припал к стенке лифта и нажал кнопку «Уровень 1». Десять бесконечных секунд, и кабина открыла ему двери в ад. Пулеметные очереди, сверкающие вспышки, легкий треск плазменных зарядов встретили заключенного. Кто-то кричал. Из бокового прохода в коридор спиной вперед грузно проковылял огромный супермутант с бозаром наперевес. Он отстреливался. Сто первый прицелился было в него, но супермутант закричал что-то, и в его словах он отчетливо различил слово «Читца».       «Свои?»        — Эй, громила! — крикнул парень, на всякий случай держа пистолет наизготовку. Тот повернул голову. — Я Винсент! Это я — Винсент!        — А я — Маркус. Хорошо, что ты жив, — бросил супермутант, перезаряжая свой пулемет.        — Где Читца?        — Снаружи. Она ищет, на чем улететь. Разжился оружием? Уходим отсюда!        — Погоди!       Гул и треск выстрелов разорвал еще более громкий вой из динамиков системы безопасности. Женский электронный голос что-то проговорил, но различить слова во всеобщей какофонии было невозможно. Винс метнулся к лифту, чтобы спуститься на нижний уровень. Двери захлопнулись, едва он успел заскочить внутрь. А внизу его сразу же встретил Отем, лицо которого на фоне всей этой мигающей и панической атмосферы казалось абсолютно бетонным.        — Надо убираться. Держи, кажется, это твое, — он сунул в руки Винсу какой-то сверток. Тот нахмурился, однако уже через пару секунд радостно улыбнулся.        — О! Мой бронекомбинезон! Спасибо!        — Я включил аварийную систему самоуничтожения. Надо убираться отсюда! — сообщил полковник. В глазах Сто первого засветилось непередаваемое сожаление. В ответ на вопросительный взгляд Отема он обвел широким жестом стены вокруг.        — Это же аванпост Анклава! Вы хоть представляете, сколько всего здесь можно выгодно натырить?        — Винсент! Через три с небольшим минуты весь комплекс взлетит на воздух!        — Вы могли бы и побольше времени нам дать! — Винсент натянул костюм прямо поверх своего тюремного облачения. — Что мы успеем за три с небольшим минуты?        — Так-то смысл самоуничтожения и заключается в том, чтобы никто не успел сбежать, и тем более — чего-нибудь выгодно натырить! — прорычал в ответ Отем. — Я надеялся, что ты успел расчистить нам путь наружу. Так что хватит ныть и уносим ноги.       Лифт ехал, казалось, целую вечность. Винс уже успел обругать его всеми матерными словами, которые знал, и даже невозмутимый полковник начал нервничать. Наконец позитивное «дзинь» возвестило о прибытии на первый уровень.        — Матерь божья, — пробормотал Отем, глядя на горы трупов. — К слову об уничтожении порядочных людей. Мне даже стыдно за то, что я опять убегаю. Судя по всему этому бардаку, сюда должен был прибыть как минимум отряд. Или тот же тип, что на Посейдон Энерджи.        — Вы угадали, — на лице Винса заиграла истерическая улыбка. — Пойдемте, познакомлю вас лично. Ведите! Вы помните эти коридоры лучше меня.       Поворачивая за очередной угол, они налетели на Маркуса. Сто первый опустил руку Отема, уже поднявшему дуло пистолета, крикнув, что супермутант — свой. Не обращая внимания на непередаваемый скепсис и недовольство на лице полковника, Винс кратко обрисовал текущую ситуацию новому союзнику. Тот весьма красноречиво оглядел свои закованные в шины ноги.        — Да вы, блин, издеваетесь, — так откомментировал он новость. — Сначала Джейкоб с его вечной жаждой приключений. Потом Читца. Я только порадовался, что эта бодрая фасолина наконец постарела и уже не обладает прежней прыткостью, как вдруг появляетесь вы. Видно, карма у меня такая. Ну что ж, пойдемте.       Пока Маркус доковылял до выхода, торопясь изо всех сил, женский голос в динамиках и громкоговорителях комплекса начал отсчитывать последнюю минуту. Оставшиеся в живых солдаты и ученые аванпоста уже не сражались с нападавшими — они в панике покидали строение. В какой-то момент Винс с криком «Осторожно!» навалился на полковника, как раз вовремя убрав его с линии огня пулеметной турели. Очередь прочертила дорожку в полуметре от них.        — Фух… спасибо! — растерянно произнес тот.        — Не за что, — нервно выдохнул Сто первый. — Читца, наверное, перенастроила систему внутренней безопасности. Живо убираемся отсюда!       Бегущих людей турель срезала на бегу, превращая тех, кто попался, в окровавленную груду мышц. Остальные, обезумев, прыгали через тела и по телам, падали, припадали к земле, вставали и снова бежали. Периодически кого-то из них подрезала новая пулеметная очередь. Те, кто успевал добежать до стоянки винтокрылов, с воплями ужаса колотили в двери и нечеловеческими усилиями вышибали их. Некоторые транспорты уже поднимались в воздух, и спасающиеся прыгали, цепляясь за шасси и помосты. Часть из них разрывало пополам выстрелами из зенитных установок.       В открытых дверях одного из винтокрылов проход перегораживал злобно рычащий пес. Тех, кто ломился внутрь, он не пускал, немедленно набрасываясь и скидывая с трапа. Недолго думая, Винс бросился туда. Голос в динамике бесстрастно назвал цифру «тридцать».        — Привет, мальчик! — парень принял на себя прижавшую уши собаку, неистово завилявшую хвостом. Догмит, не осознавая смысл доносящихся из комплекса слов, был вне себя от счастья, что снова видел хозяина. Сто первый пихнул его в винтокрыл и обернулся к союзникам. — Быстрее вы, ну!        — Ладно, ладно, — пыхтя от напряжения, Маркус взобрался по помосту, подталкиваемый Отемом. — Фух… вот и дошли.        — Если бы я еще помнила, как нужно взлетать! — прокричала от пульта управления Читца. На лице невозмутимого полковника заиграли вполне уловимые нотки бешенства. Он пулей подлетел к контрольной панели, бесцеремонно отпихнул женщину в усиленной силовой броне, вызвав немалое ее изумление и возмущение, и перехватил управление. Загудев, винтокрыл тронулся с места. Платформа под ним задрожала: самоуничтожающий механизм взрывал все уровни попеременно, начиная с генераторного.        — Блять, блять, блять! — Винс заметался по борту. — Нам пизда! Нам пизда!!!        — Заткнись! — прорычал Отем. — Сейчас уведу.        — Винс, — прошептала Читца, сделав несколько шагов назад и поймав парнишку за плечо. Винтокрыл поднялся в воздух. Мужчина сразу же направил его вперед, не ожидая достаточного уровня высоты. Расталкивая остальные воздушные судна собственным весом, транспорт взлетал все выше. Маркус рухнул на сиденье, случайно раздавив его. Пес со скулением врезался в стену и, поджав хвост, заполз в угол, где было более-менее устойчиво. Старушонка устойчиво держалась на ногах в своей броне, а потому крепко притянула к себе Сто первого. Она кивнула на летчика. — А это, собственно, кто?        — Это Август Отем. Бывший полковник Анклава. Он с нами заодно, — таким же шепотом ответил он. Винить Старейшую за мгновенную мину негодования он не мог, поэтому лишь развел руками. — На данный момент он может нам помочь! Давай хоть ненадолго отвлечемся от принципов, ну по крайней мере до того момента, как…       Чудовищный взрыв грянул на комплексе.        — Держитесь! — закричал Отем. — Сейчас немного потрясет!       Горячая волна за несколько секунд настигла винтокрыл, не успевший отлететь на безопасное расстояние. Борт резко накренился, Маркус слетел со своего места и тяжело приземлился на пол в противоположной стороне. Пес протяжно завопил, обо что-то ударившись; Читца потеряла равновесие и с грохотом повалилась, едва не придавив Винсента. Полковник повис на пульте управления, сдержанно чертыхаясь. Электронный женский голос, такой же бесстрастный, как и в комплексе, сообщил о повреждении хвостовой турбины.        — Мы когда-нибудь полетаем хоть на чем-нибудь исправном? — выругалась Старейшая.        — Все нормально! — успокоил ее Отем. — Сейчас стабилизирую. Включу два других двигателя на полную мощность. Немного укоротится маршрут, но из двух зол выбирают меньшее. Куда мы, кстати, летим?        — В Наварро, — перебив уже открывшую рот Читцу, крикнул Винсент. — За тем же самым, что устроили тут, в Чикаго. Это наш последний пункт.        — Ты собираешься вернуться на Пустоши? — полковник выставил в систему навигации необходимые координаты и повернулся к собеседникам. Винсент пожал плечами.        — Я еще не решил. Может, и да, а может… — он вздохнул. — А может, здесь, на Западном побережье, есть места, где следуют идеалам, больше похожим на мои. Например, в Арройо. Так что не исключено, что я осяду где-нибудь тут, если мне, конечно, госпожа Старейшая позволит остаться.        — Два шилозадых человека в одной деревне? — усмехнулась женщина. — Мне кажется, жители Арройо будут скучать по временам, когда единственным развлечением было следить за спариванием браминов в загонах.        — Если госпожа Старейшая не возражает, я бы тоже с удовольствием осел в мирном сообществе и дожил бы свой век, — Отем перевел взгляд на лицо Читцы. — Я вас узнал. Я видел вас раньше. Правильно понимаю, это вы прибыли на нефтяную вышку Анклава три с лишним десятка лет назад, прикрываясь нашей броней, и уничтожили Посейдон Энерджи?        — Именно, — тон ее стал напряженным. — И точно так же я поступлю с Наварро. И точно так же — с любым другим аванпостом Анклава. И вам меня не остановить.        — Я и не собирался, — хмыкнул Отем. — Хватит с меня противостояния всяким… Избранным.       Все присутствующие вяло захихикали… кроме Читцы. Читца ненавидела Анклав и готова была уничтожать каждого, кто имеет к нему хоть какое-нибудь отношение. Конечно, этот человек только что вывез их из сущего ада, но то, что когда-то он командовал ее заклятыми врагами, не давало ему никакого права на прощение.       Шумно выдохнув, она отвернулась к лобовому стеклу, где городские развалины сменились на выжженный пустынный пейзаж.