Еще есть порох...

      Подозрение о том, что с Винсентом что-то не так, закралось в голову Харона только на третьем часу его отсутствия. Гуль поймал себя на мысли, что сна не было ни в одном глазу, пока работодатель не находился рядом. Конечно, он уже не тот сопляк, что был в тот момент, когда они только встретились, но мало ли, что может случиться. Он хорошо знал Винса и знал, что дольше часа тот обижаться не будет, к тому же без оружия в незнакомой местности — все-таки он не дурак. Поэтому, когда спустя несколько часов парень не объявился, наемник встревожился по-настоящему. «Ужасный дробовик» лежал рядом с пустым спальником, и Сто первому нечем было защититься.       Читца и Горис мирно спали, и будить их Харон смысла не видел. Пойдет, разведает местность, а если уж…        — Куда намылился? — послышался старушечий голос со стороны спальника Старейшей. Харон застыл на месте, чертыхнувшись про себя.        — Винсент пропал. Пойду поищу его.        — Как пропал? — Горис сразу же проснулся, услышав краем уха известие. — Куда?        — Ушел куда-то. Он безоружен.        — Вот дерьмо! — Читца подскочила и кинулась к своей броне. — Как это он умудрился?        — Да черт его…       Лагерь был собран, казалось, за пару мгновений. Харон, сердце которого уже готово было выпрыгнуть из груди в волнении, подозвал Догмита и сунул ему под нос спальник Винсента.        — Ищи!       Собака полным носом вдохнула запах хозяина, а затем опустила морду к земле, напрягая каждый мускул своего тела в готовности идти по следу. Почти сразу же Догмит рванул вперед, призывно гавкая остальным.        — Вперед, — Харон махнул рукой, бросившись вдогонку псу. Читца и Горис, переглянувшись, последовали за ними.       В нескольких милях к югу от их стоянки собака остановилась и начала крутиться на месте, внимательно что-то вынюхивая на земле.        — Ну, чего встал, вперед! — прикрикнул гуль, но тут его за плечо взяла Читца, чуть оттолкнулась и присела, коснувшись пальцами сухой радиоактивной пыли.        — Здесь Винсент лежал на земле, — заключила она, глянув на Харона обеспокоенным взглядом. — Кажется, на него напали. Да, вот следы, видите, — женщина обвела рукой пространство вокруг себя. Наемник, запалив сигнальную ракетку, чтобы осветить темную пыль под ногами, беглым взглядом изучил местность и почувствовал, как холодеет: следов была тьма тьмущая, самых разных. Даже собачьи, принадлежащие каким-то зверям, которые были явно крупнее Догмита.        — Их человек пятнадцать, не меньше, — тихо пробормотал он. — И собаки. С ними были собаки. Черт возьми, Винс, во что же ты вляпался… Догмит! — он повысил голос так резко, что остальные даже вздрогнули. — Ищи!       Пес как раз обнаружил продолжение следа и помчался по нему. Несколько миль он шел, уткнув нос в пыль, а Харон, не думая о том, следуют ли новые знакомые за ними или нет, трусцой бежал, держа дробовик в боевой готовности. Читца как в воду глядела, когда сказала, что зря он так жестко обращается с Винсентом. Нельзя было отпускать парня шастать по Пустоши в одиночку. Что бы с ним не случилось, это его вина. Он — телохранитель, и со своей работой он не справился. Гуль даже не мог определить, какое чувство превалирует — волнение за паренька или злость на себя за свою беспечность.       Догмит сбавил скорость, перейдя на шаг, а затем и вовсе остановился. Потоптавшись на месте и походив по кругу, собака поджала хвост, заскулила и села.        — Поднимай задницу и ищи! — рявкнул наемник. Пес съежился, прижал уши к голове и виноватыми глазами уставился на него. Харон даже осклабился. — Вставай, бесполезная псина!        — Отстань от Догмита, — старушка нахмурилась. — Он потерялся. След здесь обрывается. Но вот только почему?..        — Глаза разуй и поймешь, почему, — Горис склонился к земле и принюхался. — Здесь садился винтокрыл. Люди, которые его поймали, отправились дальше. А Винсента увезли.        — Винтокрыл? Откуда он тут взялся, черт подери? — Харон опустил дробовик.        — Прилетел, — с нервным смешком ответила Читца. — Анклав расселился по всему континенту. Ничего удивительного, что они еще летают в округе. Боюсь, что мы никак не сможем помочь мальчику.       Гуль резко развернулся и пнул первый попавшийся под ноги камень. Догмит заскулил и лег, словно боялся попасть под горячую руку. Горис оставался серьезен и напряжен, а вот Старейшая заметно расстроилась. Отойдя на несколько десятков шагов от спутников, гуль бессильно рухнул на колени. Работодатель пропал неизвестно куда, с ним — контракт и, как наемник все еще был убежден, смысл жизни. Что теперь делать?        — Поговори с ним, — рыкнул коготь, чувствительно толкнув старуху в спину.        — И что я ему скажу? — сдавленно ухнув, недовольно пробормотала та.        — Я откуда знаю? Придумай что-нибудь. Ты у нас спец по части разговоров.       Читца недовольно глянула на компаньона, но ничего не ответила. Он был прав: в конце концов, она шла вместе с путниками с Востока именно как дипломат. Осторожно приблизившись к наемнику, женщина присела рядом.        — Не унывай, — пробормотала она тихо. — Положение не из легких, конечно, но, поверь, мы бывали и в полной заднице. Выкарабкивались как-то. И сейчас выкарабкаемся.        — Двести лет, — перебил ее Харон, — я работал по контракту двести лет и ни разу не подводил своих работодателей. Два века безукоризненной службы. А теперь я облажался. Я ведь должен прикрывать ему спину. Это я должен пасть на поле боя в первую очередь. Я должен защищать его даже ценой собственной жизни.        — И чем ты будешь полезен, если погибнешь? — усмехнулась Читца. — Найдем мы твоего работодателя, не переживай. Нужно только выстроить план.        — Искать Винсента сейчас бесполезно, — вмешался Горис. — Мы понятия не имеем, куда его повезли и зачем. Нужно продолжить идти намеченным путем.        — Я никуда не пойду без Винса, — Харон поднялся и вскинул дробовик, поворачиваясь в сторону пса. — Догмит! Ко мне!       Собака с некоторой неохотой приблизилась к наемнику рысцой. Потрепав его за ухо, гуль развернулся к попутчикам и уставился в лицо Читцы.        — Ваши пип-бои синхронизированы. Ты можешь посмотреть, где он есть?        — Точно, — женщина щелкнула пальцами. — Я и забыла. Сейчас.       Она склонилась над своим прибором, что-то настраивая. Вокруг царила напряженная тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Догмита. Она то хмурилась, то расслабляла мышцы лица, то шумно выдыхала. В конце концов Читца неохотно опустила руку и несколько виновато глянула на наемника.        — Не могу. Не видит. Очевидно, они улетели очень далеко или перенастроили его пип-бой. Второе маловероятно, но не стоит исключать.        — Твою мать, — выругался гуль.        — Нам стоит продолжить намеченный путь, — еще раз повторил Горис. — Маркус может нам помочь. Он может что-нибудь знать. Давайте вернемся к изначальной цели. Причитая тут, мы ничего не добьемся.        — Горис дело говорит, — Читца закивала. — Харон, пора двигаться. Теперь время дорого. Идем. Догмит, пойдем!       Она похлопала по ноге, и пес с возбужденным лаем и поднятым хвостом устремился следом за ней. Горис развернулся к гулю спиной и тоже тронулся с места. Определившись со сторонами света, они повернули на юго-восток. Наемник же стоял на месте, свирепо глядя им вслед. Особенно бесила продажная эта псина. Конечно, он никогда не был хорош в общении с животными, в отличие от Читцы, но все же… пес знал их гораздо меньше, чем Харона с Винсентом. Вот она, хваленая собачья преданность.        — Ну ты чего там? Идем уже, — обернулась Старейшая к гулю… и растерялась, поймав на себе его разъяренный взгляд.        — Я сказал. Я. Никуда. Не пойду. Без Винса! — прорычал он. — Если вам плевать, то идите. Идите! И ты, тупая псина, — он ткнул дулом в сторону Догмита, — будешь только мешаться. Я и без вас управлюсь. Валите к чертовой матери!       Скинув с себя бозар, Харон развернулся, посмотрел, куда ведет след похитителей, и ринулся в эту сторону. Читца дернулась было к нему, но перед ней возникло пять длинных острых когтей.        — Отпусти, — пророкотал Горис. — Пускай идет. Поставь маркер на своем пип-бое. У нас есть собака, и если нужно, мы найдем следы. Не впервые нам искать неизвестно кого неизвестно где. Втроем с Маркусом нам будет легче выследить их обоих.        — Не могу понять, что на него нашло, — пожала плечами Старейшая. — Мы, вроде как, в хороших отношениях были. Создавалось впечатление, что даже в лучших, чем с Винсом.        — Значит, не в лучших, — коготь фыркнул — не то от поднятой ветром пыли, не то в усмешке. — Давай займемся делом. Нужно искать Маркуса.        — Да. Давай.

***

      Харон бежал по следу, подгоняемый холодной яростью на попутчиков и самого себя. Он был в отчаянье и не знал, что делать. Он понимал, что действует крайне неразумно, что остался без поддержки и что шансов выжить без знания местности у него мало.       Ну и плевать.       В его памяти призрачным мороком всплывали воспоминания о первом дне после войны. Все те, кто остался жив, мало были похожи на людей. Без исключений. Харон был среди таких же животных, рвущих всех подряд за кусок еды или таблетку. Он помнил, как прострелил голову ребенку, а затем вышиб мозги его матери, потому что они встали на его пути. У него не было времени на угрызения совести. Его руки были замараны кровью, а на сердце не оставалось сожалений. Любые привязанности и желание обретать иную связь, кроме рабочей, были расколоты и похоронены. Он потерял способность переживать и чувствовать что-либо. А когда понял, что его жизни больше ничего не угрожает, когда выбрался на вершину новой пищевой цепи, то осознал, что ему нужна новая цель. Цель, чтобы жить дальше. И — о чудо! — нашел в кармане штанов свой сложенный вчетверо экземпляр контракта, заключенного с последним работодателем. Недолго думая, он оторвал ту часть, где оговаривался конкретный наниматель, оставив лишь клок с обязанностями и правами сторон. Через пару недель он нашел человека, который стал его новым смыслом жизни.       А тот человек позже продал его контракт за хорошенькую сумму другому. Цель опять сменилась. Потом еще раз, и еще. А потом Харон привык к этому. Контракт переходил из рук в руки, пока не попал к Азрухалу. И началась долгая, долгая служба жулику-бармену в Подземелье. Эти годы он ненавидел всей душой. Там не нужно было рыскать, напрягая внимание, по развалинам, не было необходимости бдения по ночам, как бы не пристрелили. Не оставалось причин нервничать, следить в оба. Была лишь уйма времени, чтобы думать, вспоминать, размышлять. Наверное, именно поэтому Азрухал стал первым работодателем, у которого со времен войны у Харона впервые проснулась похороненная совесть.       Он мечтал, чтобы в Подземелье появился кто-то, кто заинтересуется опытным телохранителем. И поэтому, увидев сопливого испуганного подростка, все в котором кричало «Помогите мне кто-нибудь!!!», он уцепился за этот крошечный шанс. Заглянул ему в глаза и дал понять, как умел, что лучше боевого напарника он не сыщет и за миллион лет. Господи, как он радовался, когда Азрухал достал истертую бумагу и передал ее в эти нежные мальчишечьи пальчики, которые только понаслышке, видимо, знали, как правильно держать пистолет или ружье. Наемник уже мог мыслить более независимо. Винсент нужен был только затем, чтобы выбраться из затхлого Подземелья и отомстить бывшему работодателю. Харон вовсе не собирался присматривать за ним, как за маленьким ребенком. Не собирался учить молокососа держать винтовки. И папочку его заменять тоже не собирался. Сколько раз он порывался порвать контракт? Бесконечное количество раз. Но не рвал — почему? Почему?! Он сам не знал, почему. Потому что мальчишка пропадет без него. Да, он многому научился, но он все равно всего лишь глупый маленький мальчишка.       И что теперь? Винсент, скорее всего, труп — если не сейчас, то в скором будущем. Казалось бы, что мешает забыть про контракт, помочь Читце и свалить, куда глаза глядят? Столько лет, прожитых ради защиты чужих людей, давали о себе знать, но не настолько, чтобы оставаться рядом чисто из-за привычки. Нет.       Впрочем, Харон знал, в чем причина, по которой он отступил от беспринципности и неизменно сопровождал Винсента во всех его похождениях. Он сказал Читце, что пацан относился к нему, как к напарнику, а не как к живому щиту. Да, это действительно было так. Но не только это было причиной. Винс совершенно искренне уважал гуля, уважал и восхищался им. Винс доверял ему безоговорочно и во всем старался быть на него похожим. Он не говорил этого вслух, но Харон прожил достаточно, чтобы видеть эти неуловимые признаки. Он замечал, как во время разминок мальчишка смотрит на телохранителя и старается повторить все его движения как можно точнее. Он не мог не отметить, что после нескольких недель общения Винс не расслабился, а только активнее двигался в битвах, прикрывал товарища, как мог. Едва ли Харон мог доверять этому сопляку, но невольно и сам уважал его. «Все в порядке!» — восклицал Винс, улыбаясь и перевязывая свою простреленную ногу. Напротив стоял гуль, благополучно увернувшийся от всех пуль.       «Прости… я стреляю хуже тебя».       «Идиот! Мне едва со спины легкие не прострелили! Ты мне для чего сзади нужен? В носу ковырять? — Ну прости, Харон… я не так хорош, как ты, но я научусь, честно! Слово даю!»       Харон стиснул зубы и ускорился.       Он не попортит своей репутации. Винсент не Азрухал и не те наглые толстосумы, что были у него раньше. Винс — мальчик, которого воспитали чересчур правильным для Пустоши. Он слишком молод для того, чтобы понимать, что нельзя давать никому спуску в ядерных Штатах. И поэтому позволял наемнику мыслить так, как тот хотел, и более того — поощрял подобное. И Харон, как любой нормальный человек, воспользовался этой слабостью. Он расслабился. Решил, что напрягаться нет смысла. Пацан никуда от него не денется — молоко не обсохло на губах. А то, что мальчишка начал показывать зубы, не слишком его волновало: гуль знал, что ничего плохого Винс не сделает своему напарнику. Не посмеет, да и не захочет. Парнем он был порядочным, иногда даже до смешного.       Когда начало светать, Харон понял, что выбился из сил. Остановившись, он наклонился вперед и попытался отдышаться. Следы вели дальше, и люди, которые похитили Винса, могли уйти. Нельзя терять ни минуты.        — Твою мать, — выдохнул наемник, вновь вскинул дробовик на плечо, запалил очередную сигнальную ракетку и продолжил бег.

***

       — Спать хочешь?        — Нет. Вообще нет.       Читца шла вперед без единого намека на улыбку на лице. Горис тоже был напряжен. Догмит все оглядывался и озирался по сторонам, иногда поскуливал. Где же его хозяин? Если бы хоть кто-то знал ответ.        — Как думаешь, кто бы это мог быть? — красные глаза когтя были устремлены четко вперед.        — Навряд ли это кто-то из Наварро. Должна быть какая-то база покрупнее. Возможно, его повезли обратно на восточное побережье.        — Вряд ли, — Горис мотнул головой. — Он говорил, что раскурочил там все.        — Нужен Маркус, — Старейшая раздраженно выдохнула. — Он подскажет. Может, где-то рядом с его новыми апартаментами есть база. Ну или будем уповать, что его пип-бой не перепрограммировали, и сигнал вскорости появится.       День сменялся ночью, ночь — новым днем. Если бы не чудесный прибор на руке, Читца давно потеряла бы счет времени. Догмит совсем загрустил на третьи сутки. Не в лучшем настроении были и более разумные члены команды. Через неделю надежды стало еще меньше. Старейшая была почти уверена, что Винсент мертв или подвергнут каким-нибудь опытам. Или попал в рабство — неизвестно, что из этого хуже. Харон не объявился, да и ожидать этого было бы глупо. Он себе на уме. Женщина начала накручивать себя. Зачем она позволила уйти сначала одному, потом другому? Почему не попыталась помирить их сразу же, пока не дошло до беды? Глупая старая кошелка.       Горис видел, что Читца поддается отчаянью. Однако он сам мало что мог сделать: он тоже переживал за товарищей. Да, знал их он совсем недолго, но Винсент понравился ему сразу, а Харон… странный тип, конечно, но не плохой. Вовсе не плохой. Что с ними обоими? И что будет с Горисом и Читцей? Что они могут вдвоем? Неизвестно, найдут ли они вообще Маркуса. К концу второй недели оба просто мечтали вернуться домой и проклинали этот чертов поход.       Однако внезапно в конце тоннеля появился свет. Им встретилось несколько гулей, которые в беседе за вечерним костром рассказали о Джейкобстауне, городе, где все известные расы живут бок о бок, в мире. Горис и Старейшая переглянулись.        — Маркус, — решили они единогласно. Однозначно здесь узнавался его почерк. Недолго думая, они сориентировались на местности и устремились в обозначенную локацию.       И не ошиблись.        — Я не верю своим глазам! — огромный неторопливый супермутант встретил их буквально с порога, застыл в шоке, но следом искренне улыбнулся. — Мои старые добрые товарищи! Как же я рад вас видеть!        — Хвала богам, ты жив! — Читца с удовольствием угодила в объятья великана. Горис, улыбаясь своим жутким оскалом, склонил голову. — Когда я увидела разрушенный Брокен Хиллз, я чуть с ума не сошла! Маркус, разве можно так пугать старую больную женщину?        — Может, ты и старая, но я не вижу, что больная, — он положил могучую руку на плечо Старейшей. Благо, силовая броня сгладила силу его жеста.        — Не верь ей. Та еще бодрая кошелка, — хохотнул Горис.        — Ты заметно подрос, — супермутант обвел когтя широким жестом. Его взгляд упал на Догмита. — Вы обзавелись нормальной живой собакой?       Пес, что удивило Читцу, совершенно спокойно отнесся к великану. Видимо, подобные ему встречались в окружении Винсента. Улыбка сошла с лица Старейшей, стоило вспомнить про мальчишку. Она даже проигнорировала заданный ей вопрос.        — Маркус, прости, что мы так сразу, с порога... у нас к тебе дело, — она посмотрела на него очень серьезно. — Мы собираемся зачистить базу в Наварро. Ты с нами?        — Давно пора, — на удивление, тот отнесся весьма положительно. Не пришлось даже уговаривать. — Предлагаете мне вспомнить былые деньки и вновь взяться за бозар? С огромным удовольствием!        — Чудесно, — Горис протянул пулемет, который все это время нес, освобождая спину и без того нагруженной подруги. — Но есть проблема.        — Втроем мы не управимся. Я нашла двух попутчиков, опытных бойцов, которые должны были помочь нам с базой. У них свои счеты с Анклавом, — Старейшая дернула бровями. — Но две недели назад одного из них похитили. Мы нашли свидетельство того, что его увезли на винтокрыле. Второй отправился на его поиски. Надо их спасти.        — И почему я не удивлен твоей позиции, — Маркус добродушно улыбнулся. — Ты совсем не изменилась, Читца.        — Дружище. Если ты что-то знаешь про Анклав, то скажи! — взмолилась женщина. — Где у них база? Наверняка в этом штате у них есть база!        — Ничего не знаю про наши земли, но я слышал про аванпост Анклава в Чикаго, — супермутант почесал макушку. — Это самый крупный оставшийся аванпост. Наверняка если и есть какой-нибудь экспериментальный центр, то только там. Но на кой черт им может потребоваться человек?        — И почему именно этот?.. — Читца потерла подбородок. — Почему из всех людей выбрали именно Винсента? Я не верю, что это простое совпадение.        — Нужно выяснить, — Горис склонил голову ниже к ним. — Вот только до Чикаго пешком мы идти будем целую вечность.        — Нам и не придется идти пешком, — мутант как-то хитро улыбнулся и махнул рукой на север. — Там, близ горы Чарльстон, стоит винтокрыл. Вполне возможно, что он еще на ходу. Я уверен, Горис, что вы с Читцей разберетесь.        — Я же говорил, что нужно было сразу идти искать Маркуса, — усмехнулся коготь. — Верьте мне, и все у нас будет пучком.        — Тогда не будем терять времени, — Старейшая зажестикулировала. — Если они и собрались экспериментировать с Винсом, то сделают это незамедлительно. Пойдемте, пока у нас еще есть шанс спасти парня.        — А Харон? — Горис уставился на нее в шоке. — Он ведь тоже ищет Винса. Мы бросим его?        — Я не люблю так говорить, друг, но он сам нас уже бросил, — тон Читцы стал неожиданно жестким. — Нельзя терять на него драгоценные дни. К тому же, ему двести с гаком лет. Уж у него-то гораздо больше шансов выжить, чем у Винса. Ты не можешь этого отрицать.        — Э-эх, время заняться делом, — Маркус с упоением сжал бозар. — Вперед! Я покажу дорогу.

***

      Броня наемника из выцветшего коричневого сменила цвет на ярко-алый. Харон скалился, чувствуя на языке вкус крови. Собаки и люди, люди и собаки. Одним диким племенем на этих землях стало меньше. Ну или, по крайней мере, половиной. Может, всеми его мужчинами и зверьем. Когда он был в ярости, не выживал никто. Но сейчас ему нужен хоть один живой. Они не хотят разговаривать с «зомби» по-хорошему? Окей, поговорим по-плохому. Услышав откуда-то сбоку тяжкий выдох, он подлетел к объекту, уже готовому испустить дух, и поднял его за ворот куртки.        — Я повторяю еще раз. Мальчишка в бронированном костюме убежища, с пип-боем на руке. Куда вы его дели? Кому продали?        — Чи… ка… го, — прохрипел парень с простреленной шеей, прежде чем захлебнуться в собственной крови. Харон откинул труп в сторону и брезгливо отряхнул руку. Чикаго. Это целая вечность. Интересно, где Читца и Горис с Догмитом? Наверняка они тоже преуспели в поисках. Все-таки больше недели прошло с тех пор, как они разошлись.       Харон погрузился в раздумья. Имело ли смысл выдвигаться туда? Он только потеряется. Читца — умная бабка, она наверняка уже разузнала, куда нужно идти, и наверняка придумала способ сделать это быстро. Значит, они спасут Винса быстрее. Харон был уверен, что его спасут, хотя зерно сомнения давало ростки в его сознании. И все же…       «Он точно прибудет в Наварро, если выживет. Думаю, мне имеет смысл выдвинуться туда. Если уж я не найду его там, вернусь в Арройо и буду ждать прибытия Читцы. Не спасу Винса — буду служить ей».       Удручающие мысли. Кому он будет нужен после такого катастрофического провала? Да и не хочет он работать на эту безумную бабку. Но на данный момент гуль был бессилен что-либо сделать. Он стиснул зубы и сжал кулак так, что даже рука онемела.       Харон уже очень давно отвык быть бесполезным.