Пять лет спустя

Хогвартс в мае  — это первые цветы, что появились на раскинутых вокруг замка холмах и лужайках, пение птиц, что доносится из Запретного леса, распахнутые окна, что пропускают в школу запах приходящего лета. Но не только. Это также покрасневшие от недосыпа и зубрежки перед экзаменами глаза учеников, что не в состоянии заметить не то что первые весенние цветы, а даже дверь у входа в Большой зал. Это и отчаянный крик мадам Пинс из библиотеки, что распугивает всех птиц в радиусе километра: «Я сказала не рвать книги на шпаргалки! Сколько можно повторять? А ну, отдай эту бумажку! Куда засунул? Ты думаешь, я постесняюсь с тебя штаны снять?» Это и звук свистка Филча, из-за неожиданного эффекта которого как-то, несмотря на внушительные габариты, Хагрид с низкого старта пробежал стометровку по одному из хогвартстких коридоров. Если почтенный завхоз не был занят свистом, то громко и очень старательно придумывал красочные эпитеты для всех известных ему гриффиндорцев, начиная с Годрика и заканчивая Гарри. Бесспорно, Хогвартс в мае был прекрасен.  — Это сейчас кажется, что учёба — это очень важно. Но потом, с приобретением жизненного опыта, ситуация изменится, — деловито вещал Забини, сидя на подоконнике, перед тремя пятикурсниками с учебниками по трансфигурации под мышками,  — поверьте, телкам все равно, умеете ли вы превратить вантуз в букет подсолнухов, — Гермиона, красная, как рак, громко засопела. — Да, вот посмотрите на нас, — не заметил недовольства девушки Блейз, — и угадайте, кто из нас был лучшим по трансфигурации на курсе, а кто сдал ее с третьего раза? И кто теперь с кем с…  — Блейз! — не выдержала Грейнджер и резко дернула Забини за рукав. — …строит отношения на фундаменте гармонии, взаимоуважения и доверия,  — закончил слизеринец. В конце коридора появилась Макгонагалл, как всегда, с невозмутимым видом и в развевающейся от быстроты шагов мантии. Ученики сразу замерли — будто играя в «Море волнуется». Гермиона широко улыбнулась. А Забини надулся — Минерва Макгонагалл была единственной женщиной-преподавателем, которую не брало его юношеское очарование помноженое на советы из книги «Как покорить женщину» и приправленное прирожденнной наглостью.  — Извините за задержку, — обратилась к ним директор, — второкурсники писали контрольную. Профессор внимательно осмотрела обоих гостей.  — Мисс Грейнджер, я могла бы подумать, что вы соскучились по школе, но поскольку здесь и мистер Забини, то делаю вывод, что вы исключительно по делу.  — Да, — кивнула Гермиона, — мы хотим узнать побольше о личности одной из бывших хогвартстких студенток для того, чтобы сделать вывод, является её теперешнее состояние обычным, или результатом магического воздействия.  — Интересно, — хмыкнула Макгонагалл, — а мистер Забини с вами в одном отделе? Общее задание? — сдвинула на нос очки Минерва, будто через стекло ей было сложно рассмотреть не очень довольного Блейза. Гермиона замешкалась, но потом, смело взглянув на слизеринца, кивнула:  — Это не рабочая поездка. Мы с Блейзом встречаемся. Макгонагалл удивления постаралась не показать, лишь поправила очки и пробормотала что-то о «путях неисповедимых».  — А имя студентки, которая вас интересует?  — Моя мать, — наконец заговорил Забини, — тогда ещё — Алоиза Дюран. Макгонагалл нахмурила лоб и потом махнула рукой - «следуйте за мной». Гермиона и Блейз засеменили рядом, стараясь успеть за пожилой, но очень резвой преподавательницей.  — Боюсь, что в этом расследовании я не помощник,  — на ходу говорила директор. — Но вот профессора Флитвик и Слизнорт, пожалуй, владеют большим количеством информации, нежели я. Посмотрим, есть ли они в учительской. После нескольких минут очень быстрой ходьбы, от которой даже у некурящей Гермионы появилась отдышка, Макгонагалл доказала, что "бабе восемьдесят пять (а кто же её паспорт видел?) — баба ягодка опять" и обогнала бывших учеников на повороте.  — Минерва! — послышался голос Флитвика. — Ты была права — я переутомился. Мне следует таки этим летом махнуть в Турцию на какой-то олл инклюзив. А то знаешь, что мне померещилось? Эта слизеринская машина для адских шуточек под названием За…  — Здравствуйте, профессор! — радостно помахал рукой Блейз.  — Я тогда разыщу Горация, — с чувством исполненного долга сказала Макгонагалл и удалилась.  — Мисс Грейнджер, — пришёл в себя Флитвик, — рад вас видеть. Мистер Забини, — посмотрел преподаватель на сияющего слизеринца, — мы ещё после прошлого вашего визита не отошли. Надеюсь, повзрослели-поумнели?  — Мы с Грейнджер встречаемся! — «с корабля на бал» выдал Блейз.  — О! — повернулся преподаватель к Гермионе. — Видимо, вопрос про «поумнели» следовало задавать вам. Грейнджер засмущалась, но потом, взяв таки себя в руки, ответила.  — Вы ошибаетесь, профессор. Блейз действительно стал более серьёзным. Он работает в Отделе тайн. Флитвик успокаивающе взял Гермиону за руку:  — Дорогая, для того, чтобы я его похвалил, достаточно было просто сказать: «Он работает». Грейнджер реплику будто не услышала.  — Да, и сейчас эта легендарная гриффиндорско-слизеринская вражда нивеллируется. Блейз, к примеру, не только общается со мной, но и очень дружен с Симусом Финниганом.  — Беда не ходит одна,  — пробормотал учитель, вспомнив эпизод со встречи выпускников, который включал его, Финнигана и заворачивание в ирландский флаг.  — Молодые люди, вы просто решили проверить мою стрессоустойчивость, или, может, пригласить на свадьбу? Блейз опешил, не понимая, какого… наргла делать Флитвику на их с Грейнджер гипотетической свадьбе?  — Нет, — ответил слизеринец, — мы хотим расспросить о моей матери — Алоизе Дюран. Дело в том, что у неё всегда были проблемы с памятью, но сейчас... за несколько месяцев ситуация стала просто катастрофической,  — Забини остановился, чтобы получше сформулировать мысли.  — Я бы хотел узнать, какой она была раньше. Возможно, есть вероятность, что её недомогание — волшебного характера. И если есть шанс что-то исправить… Так вот. Так вы помните мою мать? Флитвик серьёзно всмотрелся в лицо Блейза, для этого ему пришлось максимально запрокинуть голову.  — Конечно, помню, — сказал Филиус. Гермиона радостно сжала Забини руку.  — Вы очень на неё похожи. Внешне. Потому, что она никогда не выпускала на моих уроках мадагаскарских тараканов, не красила мне бороду в розовый, и не заставляла книжный шкаф со всем его содержимым сначала летать по комнате, а затем выброситься в окно.  — Это была феноменальная «Вингардиум Левиоза», — восторженно зашептал Забини Гермионе, которая совсем не разделила его эмоций. — Видишь, я был очень даже неплох в Заклинаниях.  — Я не могу сказать, что мисс Дюран была моей любимой ученицей в силу её... — профессор призадумался,  — некоторой холодности характера.  — Блейз понимающе кивнул. — Но претензий к изучению своего предмета никогда не было. Прилежная ученица, аккуратная, сообразительная, отлично проявила себя, как на устных, так и на письменных экзаменах. И поверьте мне, — волшебник заметил, что Гермиона собиралась задать вопрос, — никаких проблем с памятью у неё я не заметил. Вы, конечно, думаете, что против неё использовали чары забвения,  — Забини и Грейнджер синхронно кивнули, — но обычно они используются для стирания какого-то конкретного эпизода, а не так, чтобы уничтожить все воспоминания. Хотя, — вздохнул Флитвик, — не мне вас учить, мисс Грейнджер, насколько опасной бывает волшебная палочка в руках плохого человека, а ещё хуже — глупого плохого человека.  — Спасибо, профессор, — наклонилась Гермиона и пожала руку Флитвику.  — Да не за что, — улыбнулся преподаватель, — наверное, более полезным будет Гораций, он все же декан Слизерина. — Профессор кивнул, поправил стопку книг в руках и направился в сторону своего класса. — Кстати, — будто вспомнил о чем-то он, — вы ведь в Лондоне частые гости? — Блейз и Гермиона переглянулись.  — Нет там каких-то сейчас сейлов? Меня больше всего интересуют купальные костюмы. Не хотелось бы ударить в грязь лицом перед дамами на пляже. От Слизнорта пользы было не больше — повторил почти все за Флитвиком. Единственным, чем запомнились посиделки с ним, это неудачной шуткой. Когда Блейз, все ещё фанатеющий от реакции собеседников, неожиданно (сразу после «Здравствуйте»), сообщил зельевару о своих отношениях с Грейнджер, Слизнорт подмигнул Макгонагалл и сказал: «А не укрепить ли и нам таким способом гриффиндорско-слизеринскую дружбу, Минерва? У меня скидка в сауне «Хот Хогсмид». Директор фыркнула так громко, что спящий на своем коронном месте профессор Бинс свалился с кресла в камин. Благо, он уже был привидением. Приглашение на чай от директора Блейз воспринял, как билет на каторгу. Устав от общения с теми, кому немного за "столько люди не живут", Забини умолял Грейнджер сходить в директорский кабинет одной, стоя на коленях. Это привлекло толпу романтичных хогвартстких девчонок, что думали, что на их глазах делают предложение. Обычно очень упрямая Гермиона сдалась и отправила Блейза погулять (в его версии — покурить). Слизеринец времени не терял: поздоровался с Бароном, подоставал Полную даму вульгарными паролями, попугал первоклассников, представившись новым преподавателем «поттероведения»: "Всем, кто будет носить круглые очки и нарисует шрам на лбу, зачёт — автоматом". Уже на первом этаже слизеринец пересекся с Пивзом. Полтергейст по привычке облил гостя непонятной бурдой, но потом, признав в нем старого знакомого, устроил интересную дискуссию о свойствах дрожжей, брошенных в унитаз. Для «покурить» лучше всего подходили оранжереи, и вот, очутившись во второй, Забини воскликнул:  — Батюшки, да ты же пе…  — рука Невилла быстро соскочила с плеча ученицы.  — Ммм, Вивьен, мы договорим завтра, — залился краской преподаватель гербологии. Очаровательная брюнетка с обиженным видом прошла мимо Блейза:  — Ты знай, — шепнул слизеринец девушке, — за такие «разговоры» его можно посадить. Дождавшись, когда за ученицей закроются двери, Невилл заговорил, сильно жестикулируя:  — Во-первых, ей уже семнадцать, она — совершеннолетняя. Во-вторых, у нас — чувства. В-третьих, у нас ничего такого не было.  — Ты хочешь, чтобы я тебя сейчас похвалил или пожалел?  — Забини закурил сигарету, а пустую пачку засунул в горшок с каким-то растением. Лонгботтом обессилено прикрыл лицо руками:  — Блин, ты — предпоследний человек, которого я бы хотел видеть в этой ситуации.  — А кто последний?  — поинтересовался Забини. — Малфой? Макгонагалл? Невилл все еще прятал лицо в ладонях:  — Моя бабушка. Блейз, с умным видом похаживающий по оранжерее, остановился:  — Да чего ты так паришься? Ты, Лонгботтом, весь такой напряженный, депрессивный, от твоего вида, вон, даже мандрагоры завяли. Гриффиндорец поднял голову:  — Это не мандрагоры и они не завяли. Так что? Ты не собираешься меня разоблачать или шантажировать? Слизеринец широко улыбнулся:  — Вот, эти беседы с Макгонагалл сделали из меня тормоза. Хорошо, что напомнил. Тебя же можно шантажировать! Что бы придумать, — засунул окурок в горшок с «не мандрагорой» Блейз. — Ты будешь на свадьбе у Поттера? Лонгботтом побледнел:  — Я — один из шаферов.  — Отлично, — задумчиво почесал слизеринец подбородок, — как насчёт того, чтобы на церемонии дать Гарри в глаз и поцеловать невесту? Невилл подскочил и сжал кулаки:  — Ты что издеваешься?  — Нет — так нет, — неожиданно легко согласился слизеринец, — ладно, вот, когда у меня будут дети, и если ты ещё будешь преподавать, то ставить им будешь исключительно отличные оценки. Хотя, возможно, дети у меня будут с Грейнджер, а, значит, могут получится и умными. Но думаю, мои гены задавят её гены из принципа.  — Ни-ког-да, — прочеканил Невилл и начал яростно выковыривать оставленный Забини окурок, — у меня есть правила, я честен перед собой. Я оцениваю знания, меня нельзя ни запугать, ни подкупить. Учи предмет — получай оценку. Если на то пошло, лучше уж я ударю Гарри и поцелую Джинни. Забини присвистнул и шокированно уставился на бывшего однокурсника:  — Ты чего? Крыша от этих всех травок поехала? Ах, подожди-подожди, — помахал перед носом Невилла Блейз. — Чужими руками захотел жар загребать? А нет! И девке красивой засос влепишь, и в историю войдешь Геростратом, что испортил свадьбу самого Поттера. И, к твоей радости, и Уизли, после этого всего и Гермиона меня точно убьют. Нетушки! Давай лучше возьмёшь Малфоя своим «плюс один» на свадьбу, чтобы мне скучно не было. Невилл почесал нос грязными от земли руками:  — Малфоя? Со мной? К Уизли?  — Ну да, — пожал плечами Блейз.  — Теперь вон из моей оранжереи, — указал рукой на дверь гриффиндорец.  — Только это… Оставь мне одну … сигарету. Забини, что уже послушно направился к выходу, притормозил:  — А оно тебе надо? Капля никотина убивает лошадь, а ты у нас существо более хрупкое. Вот, от бутылки пива еле не загнулся.  — Оно было отравленное! — оправдался Лонгботтом и ловко словил брошенную ему целую пачку.