Пять лет спустя

Тёплый майский ветер проникал сквозь открытую форточку, нежно колыхая шторы. Гарри откинулся в кресле, грея руки о большую чашку чёрного чая. Гермиона уселась по-турецки на диване и вытащила из наполовину съеденной коробки очередную конфету. — Не, Гарри, не переживай. Она — невеста, до свадьбы совсем мало времени, это нормально, что она переживает. Её одолевают сомнения. Да ещё и обстановка, сам видишь, напрягает — расследования, встречи, задания. Не обижайся. Уверена, это все временно. Такой себе предсвадебный синдром. Поттер печально покачал головой и потянулся за черносливом в шоколаде:  — Я все понимаю. Но не должны её, как невесту, волновать другие вещи — не натрут ли туфли, не выпадет ли грудь из декольте?  — Джинни такое не грозит, — сказала Гермиона и сразу же зарделась, — извини, некрасиво вышло.  — Я тебя прошу, — махнул рукой Гарри, — да миллион вещей могут её беспокоить — что скатерти будут не того цвета, что мороженое растает, что тамада окажется хреновым, но нет — она думает, что я совращаю слизеринских малолеток.  — Ну, Астории почти двадцать, — Гермиона довольно вытянула ноги на диване.  — Да ну? Правда? — удивился гриффиндорец. — Да не в том суть!  — Слушай, Герм, в Провансе уже вовсю цветут полевые цветы. Я тебе нарвал букет, — послышался из коридора голос Блейза, а через секунду в комнате появился и сам Забини — с довольно неплохо составленной флористической композицией.  — А мы здесь чай пьём, — сразу сказал Гарри, уже заранее напуганный очередными возможными проявлениями ревности.  — Да вижу, что не сексом занимаетесь, — миролюбиво согласился слизеринец и засунул букет в пустой заварник.  — Где ты был? — хотела было строго произнести Грейнджер, но поскольку носом уже зарылась в цветы, то не получилось.  — Судя по виду, — продолжил чаепитие Поттер, — делал шаурму и весьма неаккуратно. Блейз вытрусил из волос корейскую морковку, поднял ноги девушки, уселся на диван, а потом положил их себе на колени.  — Ты же обещал не пить, — жалобно прошептала Гермиона. Блейз поднял вверх указательный палец:  — Много. Обещал не пить много. И, поверь мне, сегодня я пил меньше всех, потому что был за рулём — то бишь за аппарацией. Следует заметить, методом тыка, — пощекотал он Гермионе пятку, — нашёл чудесное местечко во Франции. Винни там даже решил остаться, пленила его сердце одна мадемуазель. Кстати, он сегодня стал опять нормальным, то есть понизил ай-кью пунктов на сто, ударившись о дверь микроволновки, — Грейнджер вопросительно глянула. — Ну, разогревал человек бурито, кушать очень хотел… Гарри, который покусывал губу и, кажется, совсем не слушал болтовню слизеринца, выпалил:  — Какого фига ты сказал Гермионе, что я нравлюсь Астории? Блейз, быстро моргая, посмотрел на Поттера, а потом перевёл взгляд на Грейнджер:  — Джинни рассердилась, — вздохнула девушка.  — Кто такая Джинни? — с интересом спросил Забини. Гермиона пнула парня в руку:  — Прекрати паясничать. Ты что не знаешь Джинни?  — Да, а ещё я не знаю Джеффри, Джесси и Джерри.  — Это невеста Гарри и сестра Рона, — воскликнула Гермиона.  — Ааа, рыжая Уизли, — отмахнулся Забини, — их же там восемнадцать штук, кто их по именам запомнит. Но, подожди, то есть, я сказал Гермионе — и я виноват. А то что она Джинни разболтала — ни при чем? Гермиона печально вздохнула и, извиняясь, взглянула на Гарри:  — Да я уже поняла, что сморозила глупость, но я же не думала, что ситуация станет настолько серьёзной.  — Да брось, ни в чем ты не виновата, — покачал головой Поттер, — это беспочвенная ревность. Конечно, Астория — красивая, да ещё при этом умная девушка, что, само собой, привлекает мужчин. Но я…  — Эх, таки зацепила тебя малышка Гринграсс, — бросил Живоглоту конфетку Блейз, — может, перед свадьбой понял, что придётся спать только с одной женщиной и решил наверстать упущенное?  — Да что с вами такое?! — возмутился аврор. Забини приложил палец к губам, сделал «тссс», а потом приобнял за плечи Грейнджер.  — Кстати, о свадьбе. Девушка резко выпрямилась.  — Да не о нашей, что ты сразу побледнела? — успокоил подругу Блейз. — Есть возможность, что у тебя на свадьбе, Поттер, будет не только Драко, но и Люциус. Гарри закашлялся, опрометчиво выпитый секунду назад чай вернулся носом:  — Какого хера делать Люциусу на моей свадьбе? Прости, Гермиона. Но Грейнджер сейчас было не до соблюдения правил приличия, она открыла рот от удивления:  — Так с Габриель Делакур встречается Драко?  — Что?! — перенял эстафету по открытию рта Поттер.  — Ну, — замялся Забини, — уже как бы нет. Девушка вскочила на ноги, еле не перецепившись за Живоглота, и с возмущением потрясла в воздухе указательным пальцем:  — Какая же сволочь этот Люциус, закрутить роман с девушкой собственного сына! Ему хотя бы известно что-то о совести? Гарри посмотрел на свою облитую чаем рубашку:  — Эх, я уже слишком стар для всего этого: взрывов ревности, скандальных новостей. Я хочу на пенсию, поселиться в деревне и выращивать огурцы. Дафна Гринграсс провела день с пользой: выгнала своего юного охранника, что заступил на смену вместо Финнигана, сделала маникюр, поела суши, написала письмо Панси, опять выгнала охранника, попробовала включить телевизор, наткнулась на «Секс в большом городе» (эх, Драко пожалеет, что пропустил), с удовольствием посмотрела несколько серий, потом пробовала наколдовать ещё, но телевизор задымился и погас. Решив, что не слизеринское это дело — заниматься тупой маггловской техникой, девушка переоделась в соблазнительную шелковую пижаму и улеглась спать. Посреди ночи её разбудил шум из коридора. Поругав себя за легкомыслие и решение выгнать телохранителя, Гринграсс взяла волшебную палочку и, поправив бретели пижамы, направилась на поиск нарушителя тишины. В коридоре никого не было, а вот на кухне держался за распахнутую дверцу холодильника, как матрос за мачту во время шторма, шатающийся Симус. По глубине и задумчивости взгляда с ним могла посоревноваться разве что Джоконда.  — Что ты делаешь? И почему ты без штанов?! Финниган, пытаясь сфокусироваться на Дафне, а не на яйцах в холодильнике, после паузы ответил:  — А ты разве не видишь? — голос у ирландца после холодного пива охрип, что добавляло пикантности его тональности. «Что не видишь, мои испорченные штаны торчат из мусорки?» — хотел было вслух добавить парень, но забыл.  — Конечно, вижу, — хмыкнула Дафна, — ты хочешь того же, что и я.  — Глазунью с беконом? — спросил под нос Симус, по-прежнему разбираясь с холодильником.  — С тобой, конечно, все понятно, ты же простой ирландский парень из Гриффиндора, — продолжила Гринграсс, элегантно забравшись на высокий стул возле стола, — но вот я — богатая слизеринская девушка…  — А что слизеринцы не едят яиц? — удивился ирландец, переворачивая все в шкафу в поисках масла, но пока только высыпал на пол пачку макарон.  — Панси права — это просто прихоть, блажь, которая не поддается обьяснению, да и надо ли?  — Мерлин, да это просто яйца, — нахмурился в дрова пьяный Финниган.  — Ладно, — спрыгнула со стула девушка, — хватит ломать себя. Давай сделаем это и забудем.  — Что забудем? Что сделаем? — спросил гриффиндорец, в одной руке — с блинной скровородкой, а во второй — с сотейником.  — Ну, переспим! — топнула ножкой Гринграсс. Симус, слегка шокирован услышаным, видимо, забыл, что собирался жарить глазунью и насыпал в сковороду макароны.  — Во-первых, — ткнул он в Дафну деревянной лопаткой, — ирландцы не спят с кем-то, а занимаются любовью, а во-вторых, это будет дорого стоить. Гринграсс покраснела:  — Мне — деньги? Да за кого ты меня принимаешь? Финниган начал жевать кусок сырого бекона, наблюдая, как жарятся его макароны на невключенной плите.  — Не тебе платить, а мне. Слизеринка обиженно сделала несколько шагов назад:  — Это же… Это же проституция!  — Неет, — покачал головой Симус, — когда деньги отдают бедным — это благотворительность.  — Каким ещё бедным?  — Мне! Дафна перевела дыхание, одернула свои шелковые шортики:  — Ты знаешь, я расскажу Маркусу и он… Он сделает из тебя котлету! Он — высокий и сильный, и у него много денег. Ему раз плюнуть с тобой разобраться! Финниган, что не мог понять, почему его еда не готовиться, лениво поинтересовался:  — А кто такой Маркус?  — Мы с ним встречаемся! — с видом победительницы воскликнула Дафна.  — Где? Когда встречаемся? — отвлекся от макарон ирландец.  — Да не ты. Мы с Маркусом встречаемся, — повернулась к дверям в коридор Гринграсс.  — Так что, мне не приходить? — не понял Финниган.  — Идиот! — услышалось уже издалека.  — Нихрена не понял, — помотал головой Симус, — будет она эту глазунью или нет? Нарцисса — в халате наброшенном на ночнушку — спешила вслед за мужем по длинному коридору их дома.  — Люциус, может не надо открывать самому, а позвать кого-то из слуг? Ведь так сильно стучат в дверь явно не из хороших побуждений. Мистер Малфой — ещё при полном параде и с волшебной палочкой в руке — обернулся:  — Я — хозяин в этом доме, и меня сложно чем-то напугать. А ты бы шла в свою комнату. Несмотря на просьбу, Нарцисса осталась за спиной супруга, когда он открывал входную дверь.  — Драко, ты вернулся! — хлопнула она в ладоши. На пороге стоял румяный от количества выпитого Малфой-младший и неизвестный, бедно одетый мужчина с большим плазменным телевизором в руках:  — Знакомьтесь, — сказал Драко, — это Пит, и он будет жить здесь вместо тебя, — ткнул он пальцем в сторону отца.