Пять лет спустя

Рон осторожно прошёл мимо места Джорджа, так, чтобы не зацепить его длинные ноги, и приземлился рядом с Панси. Он сразу потянул руку к ведерку поп-корна, что Паркинсон примостила себе на живот, и тут же получил палочкой по пальцам.  — Ну что там? — шёпотом спросил Рон у Паркинсон.  — А не надо было отлучаться, — ответила Панси с полным ртом.  — Да, блин, я и так полтора часа терпел! — возмутился Рональд. — Так что?  — Я думаю, все закончится убийством, — печально изрёк Джордж. Перед ними развернулась картина боя: посредине гостиной в изрядно подерганном собеседницей пиджаке, воинственно положив руки на талию, возвышалась на свои метр семьдесят пять сантиметров Габриель Делакур, рядом с ней — с растрепанными волосами и в таких же чувствах — её старшая сестра.  — Ты опозорила нашу семью, — грозно тыкала указательным пальцем в выдающийся бюст сестры Флер, — ты сделала нас посмешищами в глазах уважаемых волшебников, связавшись с тем человеком. Как же у тебя ума не хватило понять, что этот мерзавец никогда не будет для тебя подходящей партией — это невозможно!  — О, — тоже на французском ответила Габриель, — и это ты мнишь себя знатоком подходящих партий? Исправь меня, но мы, по ходу, не в гостиной герцога стоим? Флер изменилась в лице, продемонстривав, что у неё в роду были не только вейлы, но и фурии, и стукнула по столу так, что из вазы еле не повыпрыгивали ромашки.  — Не смей! Больше никогда не смей так говорить о Билле. Ты знаешь, сколько мы натерпелись от таких, как твой… — уголки губ молодой женщины презрительно опустились вниз, — и его повелитель? Ты знаешь, сколько мы пережили, сколько я страдала?  — Конечно, страдала, — не прониклась речью Делакур-младшая. — Столько проторчать в унылом коттедже и самой готовить кушать!  — Эх, нам бы хотя минимальные субтитры, — печально покачал головой Джордж, — или переводик какой-то гоблинский. Рон, что в это время второй раз пытался штурмовать ведерко с поп-корном, согласился:  — Да уж, фигово, что никто из нас не знает французский.  — Я немного знаю, — вставила Панси, сохраняя абсолютную невозмутимость при ошеломленных взглядах парней.  — Ну… — прождав несколько секунд, не выдержал Джордж. Панси надпила сока из трубочки:  — Очень много пафоса типа «ты опозорила всех нас, как нам людям в глаза смотреть», не совсем литературной ругани и угроз, воспоминаний былых обид, — Панси прищурилась, — я не совсем поняла, но, по-моему, кто-то из них спал с преподавателем по рунам.  — Рон, — в гостиной появился мистер Уизли, неловко пытаясь спрятать за спиной громадную спутниковую антенну. Флер, что как раз была занята тем, что тыкала сестре в лицо какую-то колдографию, обернулась к свекру:  — Артур, вы послушайте, что говорит Габриель!  — Да-да, молодец, — отмахнулся мистер Уизли.  — Она встречается с Луциусом Малфоем, вы представляете?! — воинственно ткнула в сторону сестры кулаком Флер, явно не собираясь прекращать борьбу за поддержку свекра.  — Мои поздравления. Чудесный молодой человек, — пробормотал Артур, нависая над Роном, — сынок, слушай, мне бы увидеть как-то твоего друга Блейза. У меня вопрос... Ммм… По работе. Джордж, которому антенна закрыла весь обзор, поинтересовался у отца:  — По работе, говоришь? А это тогда что за фигня?  — Где? — уставился на антенну Артур.  — Забини мне не друг, — фыркнул Рональд. — Тем более, сейчас, когда он встречается с Гермионой.  — Так мне что — ее лучше спросить?  — Паап, — заскулил Рон, — для тебе что-то значит гордость твоего сына? Артур перевёл взгляд с Рональда на антенну:  — А твоя гордость поможет мне сделать так, чтобы эта штука ловила что-то, кроме северно-корейских каналов?  — Я могу организовать вам встречу с Блейзом, — поглаживая живот, встряла в разговор Паркинсон, — у нас очень хорошие отношения, я даже собираюсь попросить его стать крестным отцом моего ребёнка. Рон широко раскрыл рот, вдохнул воздух и подавился поп-корном. И со слезами на глазах, пока отец стучал ему антенной по спине, пробовал сказать:  — Крестный?! Да ты гонишь! Да только через мой…  — И ты реально хочешь меня этим напугать? — укоризненно посмотрела на парня Паркинсон.  — Да я хотел, чтобы Гарри…  — Да ты задрал уже с этим Гарри, — не выдержал Джордж, — ты бы посчитал, сколько я для тебя сделал.  — Но не Забини же! — ткнул рукой в грудь брату Рон. Мистер Уизли печально вздохнул и, таща за собой антенну, удалился.  — Будешь ворчать, вообще Малфоя возьму! — надела ведерко от поп-корна Рональду на голову слизеринка.  — Уточни какого, — фыркнул Джордж, — с одним из них мы уже и так почти родственники. Финниган захлопнул за собой дверь, уронил на пол упаковку жестянок пива и две пачки чипсов, и сбросил с плечей куртку.  — Симус, это ты? — послышался из гостиной голос Дафны. Парень закатил глаза:  — Нет, это принц Чарльз с королевским визитом. Голый. «С каких пор она зовёт меня Симусом?» — пронеслось у ирландца в голове, когда он переступил порог гостиной и уставился на кончик волшебной палочки, приставленной к горлу Дафны.  — Отдай мне волшебную палочку, парень, — тихо произнёс Райнер. — Сам понимаешь, шансов у тебя нет. Ирландец вытащил из заднего кармана палочку и, смерив незваного гостя недовольным взглядом, бросил её в сторону дивана, на котором и сидела Гринграсс. Райнер поднял ногу и со всей силой приземлил её на волшебную палочку — та с хрустом раскололась на несколько частей.  — Мужик, что у тебя, аллергия на мои волшебные палочки? — фыркнул Финниган. — Рожу от них обсыпает что-ли?  — Закрой свой рот и приземли задницу возле очаровательный дамы, — приказал Райнер, а сам отошёл к камину, чтобы удобнее было наблюдать за пленниками. Дафна сразу же вцепилась в руку ирландца:  — Он… Он написал Джастину от твоего имени, будто бы ты берёшь двойную смену. Понимаешь? Я не знала, что делать. Он отобрал палочку, а ещё… еще он специально внес Асторию в список, чтобы я стала единственной наследницей и давала ему деньги. И…  — Сколько от тебя шуму… — Виктор поднял с полки над камином ранее наполненный, видимо, стакан виски. — Я же давал тебе шанс, хотел тебя забрать с собой. Ах нет. Ты хотела его дождаться, думала, спасёт. И кому от этого лучше? Теперь придётся смотреть, как он будет умирать. Дафна вскрикнула и ногтями оставила следы на руке гриффиндорца.  — А ты, я вижу, такой крутой с зареванными девицами.  — А ты круче? — засмеялся Райнер.  — Был бы круче, если бы ты либо не отбирал мою палочку, либо бросил свою. После первого «Круцио» ирландец приходил в себя минут десять. Тело будто разгромили на части, а голова налилась свинцом. Симус пробовал распрямить скрюченные от боли пальцы.  — Не надо! Не надо! — стояла возле парня на коленях Дафна. — Хватит. Я пойду с тобою.  — Закрой варежку, никуда ты не пойдёшь, — простонал Симус, опираясь на диван.  — Слишком борзый, — кивнул Райнер, — но мне нравится. Тебе не жаль парня? Дафна вытерла рукавом слезы:  — Ты — урод. Это все из-за денег? Чтобы я тебя снабжала финансами? А видишь, что у меня теперь самой кукиш? Мне противно, что ты ко мне имеешь хоть какое-то отношение! Я себя за это ненавижу. Дафна дернула рукой и белого цвета блуза окрасилась в багровый. Девушка дрожащими пальцами приподняла рукав: кожа — от запьястя до локтя — была укрыта глубокими порезами.  — Да она же твой ребенок, скотина! — сорвался на ноги Финниган, но сделать хотя бы шаг ему не позволили. За окном стемнело, Симус открыл глаза, уловил расплывчатый свет от пламени зажженого камина и силует возле него.  — Я что вырубился? Дафна сидела, наклонившись, и монотонно шаталась взад-вперед. Её коса расстрепалась, волосы упали на лицо. Рука с прилипшей к крови блузой бездвижно висела.  — Как долго он тебя маринует? — прошептал Симус.  — Я не знаю. Было утро. Я только оделась, — девушка облизала губы, — я очень хочу пить и спать. Я устала. Я больше не могу.  — Мерлин, — вздохнул парень. — Потерпи. Я что-то придумаю.  — И что же? — приподнялся со стула Райнер. — Поделись идеями. Финниган грубо выматерился.  — Безвкусица, — скривился Райнер, — ты меня разочаровала, Дафна, хорошо, что не все мои дети настолько приземленные и обделенные талантами. Я хотел, чтобы ты получила урок, что за все свои поступки надо отвечать. Сейчас твой урок закончится и ты таки поедешь со мной. Что бы ты не говорила и не делала, все же ты — моя дочь, и ты будешь вынуждена с этим смириться. Попрощайся со своим другом. Симус, что машинально потянулся рукой к карману в поисках палочки, почувствовал между диванными подушками метал. Его швейцарский ножик. Вчера он сидел здесь, смотрел футбол и чистил этим ножом гребанные апельсины.  — Хороший был парень Симус Финниган, — разглагольствовал Райнер, размахивая волшебной палочкой, — не сомневаюсь, его запишут в герои. Вот так, Дафна, это твоё наказание за непослушание — его гибель. Авада… Райнер почему-то булькнул, Дафна подняла глаза и увидела, как из его рта тоненький струйкой потекла кровь. Шея дернулась, а пониже — из груди торчал нож, которым вчера Финниган чистил гребанные апельсины.   — Ты как? Как себя чувствуешь? — осторожно спросил Гарри у Симуса. Тот открыл глаза и укоризненно посмотрел на друга:  — Я убил человека. Я сейчас чувствую себя как тот, кто убил человека. Поттер посмотрел на закрытую дверь гостиной.  — Ты же понимаешь, что у тебя не было выбора. К тому же, он был…  — Да-да, скотиной, — отмахнулся Финниган. — Но и человеком, а я его убил. Поттер проследил за взглядом товарища: в углу, на пуфе, обняв себя руками, сидела Дафна, по-прежнему шатаясь взад-вперед.  — Она не разрешает залечить порезы, — сказал Поттер.  — Гарри, она просидела с ним больше десяти часов, тут мозгами поехать — раз плюнуть. Поттер кивнул, оглянулся в сторону Биркли, что за несколько метров яростно отчитывал Джастина Коллинза, видимо, давая понять, что тому до пенсии светит только бумажная работа.  — Мы нашли для Гринграсс новое убежище — старый дом, хорошо припрятан. Сообщнику его не найти. Приставим охрану…  — Я пойду с ней, — кивнул Симус, — только дайте мне палочку. Гарри покачал головой:  — С тебя хватит. Незачем лезть на рожон. Отдохни, приди в себя, нет надобности второй раз кряду грудью на амбразуру.  — Это принципиально, — перебил Финниган. — Я уже взрослый мальчик и сам могу решить, куда и когда мне лезть.  — Биркли это не понравится, — кивнул на шефа Поттер, — мне тоже это не нравится.  — Ну, я же не двадцатилетняя стриптизерша, чтобы вам обоим нравиться. — Иди в задницу, Финниган, — пробормотал Гарри, уже забыв свою установку полностью поддерживать товарища.  — Обязательно. Только, если вы расставите вокруг этой задницы усиленную охрану. Финниган распахнул двери старого дома на одной из улочек среднестатистического английского городка за несколько десятков километров от столицы. Дом выглядел заброшенным и совершенно неухоженным.  — Фух, — скривился от противного запаха ирландец, — я слышал, что предыдущий владелец упокоился с миром, но как-то не думал, что прямо здесь. Дафна, что, к удивлению, не высказала недовольства по поводу ужасного состояния её нового жилья, молча зашла внутрь, по прежнему кутаясь в выданный целительницей из Мунго плед.  — Есть хочешь? — спросил Финниган и, не дожидаясь ответа, пошёл искать кухню. Она оказалась в конце коридора — со старой мебелью, столом из грубых досок и печкой.  — Хм, — почесал подбородок парень, — квест однако. Надо было Гарри послать сгонять за пиццой. Гриффиндорец распахнул двери серванта и обнаружил там пустые полки, за исключением одинокой пачки овсянки.  — Оу, набор хавки почти такой же, как и у нас дома, когда мать уехала на двухнедельные курсы повышения квалификации, — покачал головой гриффиндорец. — Только у нас не было овсянки. Гринграсс села на стул, по-прежнему не выдавая ни звука. «Онемела — так онемела», — оптимистично решил Симус. Он почистил чайник и маленькую кастрюлю, разжег печь, вскипятил воду и вот уже через минут пятнадцать на столе стояли две миски с овсянкой.  — Сахара почти не было, — оправдался Финниган, — будет питание почти несладкое, очень диетическое. Но вам, девкам, не привыкать. Все время ведь такое жрёте, запивая обезжиреным кефиром. Парень выдохнул и, наконец, сел в кресло, устало откинул голову на спинку и закрыл глаза. Через несколько секунд он почувствовал, что кто-то касается губами его виска, а руки этот кто-то опустил ему на плечи.  — Дафна, какого хрена ты делаешь? — поинтересовался ирландец, по-прежнему не раскрывая глаз. К щеке прислонилась чужая щека, а руки начали шарить по пуговицам рубашки.  — Дафна! — нетерпеливо позвал Симус.  — А что тебе не нравится?  — А ты уже не немая? — фыркнул парень и приоткрыл глаза, чтобы как раз засечь, как ладони девушки проскальзывают под ткань. — Воу, — вскочил с кресла Финниган, — ты спятила? Что ты вытворяешь? Я у тебя на глазах сегодня убил человека. Твоего, какого-никакого, но отца, между прочим…  — Он мне не… — сжала губы Гринграсс.  — Да какая разница?! — воскликнул парень. — Это ни в какие ворота не лезет. Я понимаю, что у тебя стресс и, явно, с головой не все в порядке. Дафна подняла на собеседника разгневанные глаза и села за стол:  — Будто тебе не все равно? Будто вам всем не все равно? Это ничего не меняет. Финниган вздохнул:  — Значит, я не все. Меня не прельщает возможность воспользоваться чьей-то ущербностью. Ешь овсянку, нам нужно ещё подумать, как здесь поудобнее переночевать. Дафна, неожиданно для парня, взяла в руки ложку и, как маленький ребенок, старательно дуя, начала кушать кашу.