Кабы не было зимы...

Катенька возникла на пороге едва пятый из шести сотрудников отдела IT-технологий покинул кабинет, видимо, бдительно отслеживая из засады количество программистов, отбывающих с работы. Один должен был остаться. Путём нехитрого отсева, девушка без труда вычислила, чью недовольную физиономию ей предстоит сейчас увидеть. Марат Ставров. «Ну, что ж, отменный выбор», – мысленно похвалила Катенька, и сама питавшая слабость к высокому атлетически сложенному брюнету, не раз заставлявшему её романтичное сердечко ускорять обороты своими невероятными тёмно-синими глазами и чувственной ямочкой на подбородке. И как только он согласился на эту безумную затею?! Впрочем, лучше ей, Катеньке, деталей не знать, чтобы не мучиться в дальнейшем лишними угрызениями совести. Однако Ставров казался почти спокойным. Лишь небольшая бледность и чуть скованные движения, когда он поднялся навстречу, выдавали его истинное отношение ко всему предстоящему. – Давай, Катюша, вези меня на казнь египетскую, – вымученно улыбнулся парень, глядя на неё безрадостно и обречённо. А глаза-то, глаза… Ой, мамочки, совершенно чёрные! – Маратик, пожалуйста… – девушка виновато закусила губу. – Да ладно, понимаю я всё, – устало махнул рукой Ставров, накидывая пижонистую курточку, вряд ли служившую защитой от холодов. – Я на машине, так что хоть на дороге время сэкономим. Куда ехать-то, кстати? – машинально пропуская сотрудницу вперёд, он захлопнул за собой дверь. Да, день сегодня получался длинным. Катя с готовностью продиктовала адрес. – Куда? – мужчина озадачился. Если память не изменяла ему, в названном районе не имелось в наличии чего-либо, предполагавшего просмотр обнажённых тел. – Насколько я знаю, там нет никаких стрип-клубов. Почему-то в зависшем от перегрева мозгу накрепко засела мысль, что сейчас он окажется в этаком определённого плана заведении, где ему прикажут бегать вокруг шеста или развратно вилять бёдрами. – Почему стриптиз-клуб? – в свою очередь, удивилась Катенька. – Это танцевальная студия для детей и взрослых. Всё очень солидно и профессионально. – Да? – скептически хмыкнул Ставров. – А стриптизёр тогда откуда? – Он хореограф, преподаватель и только по совместительству подрабатывает в специфических ночных шоу. Рекомендации у него самые блестящие. Шеф, как всегда, не поскупился. Услуги этого танцора стоят недёшево. – Лучше б он на премию не скупился для сотрудников, да без всяких невыполнимых требований, смахивающих на шантаж, – раздражённо бурчал Марат, выруливая со стоянки. Катенька дипломатично пропустила его возмущение мимо ушей. До места добирались молча, если не считать гневных реплик водителя, время от времени комментировавшего ситуацию на дороге или выставлявшего оценки умственным способностям и шофёрским навыкам других участников движения. «Русское радио» разбавляло неловкую тишину в салоне весёлыми голосами ди-джеев, уже вовсю эксплуатировавших новогоднюю тематику и забивавших эфир разудалыми песнями о мчавшемся к ним празднике. «Кабы не было зимы в городах и сёлах, Никогда б не знали мы этих дней весёлых…» Знакомая с детства мелодия, выпеваемая задорным девичьим сопрано, невольно вплеталась в отнюдь не весёлые мысли Марата, вызывая глухое раздражение. «Кабы не было зимы…» Вот уж точно. Ничего этого бы не было. Ни новогоднего банкета, ни ссоры с Сашкой, ни этого дурацкого каприза босса. А деньки и вправду, судя по всему, предстоят нескучные. Да что там! Как в том анекдоте: «Приезжай, сволочь, обхохочешься!» И как меня угораздило вляпаться во всё это? Эх, Сашка, Сашка… Марат тоскливо вздохнул, вызывая в памяти злорадный блеск в голубых глазах. И что же я тебе такого сделал? Ведь не может быть, что ты всё ещё мстишь мне за тот случай… Мысль оказалась настолько неожиданной, что рука безотчётно дёрнулась, едва не приведя к столкновению с проржавевшей «копейкой», мирно трясущейся сбоку. Дяденька за рулём раритета возмущённо погрозил кулаком. Марат отвёл взгляд, не став расшифровывать проклятия, адресованные ему. – Ой, Ставров, ты чего? – нервно вцепившись в ручку двери, пискнула Катенька, испуганно таращась на коллегу. – Ничего. Всё нормально, – он не мог взглянуть в глаза, точно боялся, что она прочтёт его мысли. Ничего нормального больше не было. – Хорошая песенка, – примирительно произнесла девушка, отпуская спасительную ручку и тихонько замурлыкав мотив. Но тут же нахмурилась, машинально подсчитывая количество этих самых «дней весёлых», что оставались до часа икс. Ещё двенадцать. Она тяжело вздохнула, перебирая в памяти, кого ещё должна завтра «осчастливить» очередной фантазией шефа. Мелодия вдруг показалась Катюше чересчур жизнерадостной. «Кабы не было зимы, а всё время лето…» Тем летом… Нет! Марат резко оборвал не вовремя всплывшие воспоминания. Не сейчас, потом. Когда он останется наедине с собой и, может быть, решится обдумать до конца внезапно закравшееся подозрение. Вот только вспоминать и додумывать совершенно не хотелось. Он так долго, так старательно закапывал и утрамбовывал могилу своего позора, что разрывать её вновь из-за случайно создавшихся обстоятельств казалось нестерпимо жестоким и несправедливым. «Кабы не было зимы… Кабы, кабы, кабы…» Кабы… – Маратик, тормози, приехали, – голос попутчицы вырвал его из болезненно-тягостных раздумий. Ставров хмуро разглядывал типичный «Дом культуры» образца второй половины прошлого века, гостеприимно сияющий гирляндами и светом в многочисленных высоких окнах. Вот оно, место грядущих измывательств над ним, его индивидуальная Голгофа. Что ж, оттягивать неизбежное бессмысленно. – Пойдём уже, – мрачно буркнул мужчина, выбираясь из-за руля. Катенька поспешно последовала его совету. – Марат, ты не переживай, стриптизёр этот просто очаровательный. Уверена, вы легко найдёте общий язык. – Да? – Ставров недоверчиво покосился на спутницу. – Может, тогда ты вместо меня пойдёшь к нему в обучение? Или хотя бы компанию мне составишь? Девушка зарделась. – Ой, что ты… Да как ты… Я никогда... Не слушая её лепет, Марат рванул тяжёлую дубовую дверь. Изнутри пахнуло теплом. – Как хоть зовут этого очаровашку?

***

- Ковалёв Леонид Борисович. Можно просто – Лео. – Лео? – Марат всем лицом выразил скепсис, пожимая протянутую руку. – Да, мне так привычней, – мягко улыбнулся блондин, бегло окидывая взглядом нового знакомого. А вот тот без стеснения в упор изучал будущего наставника. С точки зрения такой девушки, как Ворошилова (да, наверное, любой девушки), он и вправду выглядел душкой. Среднего роста, стройный. Хотя угадать особенности фигуры, облачённой в широкие, свободного кроя брюки и скрывающую детали объёмную белоснежную байку, было практически невозможно. Почти льняные вьющиеся волосы собраны на затылке в низкий короткий хвостик, лишь несколько беспокойных прядей небрежно заправлены за уши. Немного широковатая линия рта слегка нарушала пропорции тонкого, подвижного лица, но удивительным образом не портила, а, скорее, придавала ему своеобразное обаяние – этакая помесь Арлекина и Пьеро. Но самым поразительным были глаза. Марат никогда не встречал подобного оттенка. Светло-серые, почти прозрачные, обведённые чёрной каёмкой радужки, они производили странное, чуть пугающее впечатление. На несколько минут Ставров даже засомневался, не линзы ли? Но выяснять такие нюансы в первые минуты знакомства было бы бестактно. И невольно поёжился, обнаружив, что эти самые глаза не менее пристально и с интересом рассматривают его самого, ощупывая с макушки до пяток каждый сантиметр тела. – Прекрасная фактура, – одобрительно кивнул танцор, моментально вгоняя Марата в краску. «Как жеребца на выставке оценил», – неприязненно подумал тот. – Вы танцевать умеете? – вопрос прозвучал нежданно, выбив Ставрова из колеи. – Я, вообще-то, бальными танцами занимался, – отчего-то оскорбился он, хотя за секунду до этого даже под страхом пытки не собирался признаваться в какой-либо причастности к миру хореографии, пусть и в далёком прошлом. Но этот зал… Эти зеркала от пола до потолка с протянутыми вдоль балетными станками… Этот запах нагретого паркета и, особенно, этот парень, стоящий перед ним в свободных тренировочных брюках, мягкими складками обтекающих ноги (когда-то у него тоже были такие же), вдруг пробудили в Марате какое-то болезненное, колющее чувство ностальгии по своему тщательно забытому детскому увлечению. – О, великолепно! – возликовал новоявленный учитель. – Тогда, позволите?.. И прежде чем недоумевающий Ставров понял, о чём речь, резко схватил его руку и притянул к себе, заставляя принять классическую парную стойку. – Вальс? – полувопросительно, но всё-таки скомандовал он и… …Марат даже не понял, что произошло. Пространство вокруг вдруг закружилось вместе с ним. Тихий голос ритмично отсчитывал: «Раз, два, три… Раз, два, три…» И ноги привычно, словно делали это постоянно, по сто раз на дню, легко и без усилий словили предложенный темп, вплетаясь в когда-то знакомый до боли рисунок. Тело, как запрограммированный автомат, без всякой команды стало приобретать, казалось бы, забытую форму. Поясница прогнулась, лопатки сошлись, напрягая плечи, локоть взлетел, сохраняя едва ощутимый контакт с рукой ведущего. Ведущего… Марат никогда не был ведомым. Но ощущения, давно утраченные, затолканные в самые дальние антресоли памяти, как бурлящие пузырьки шампанского, ударили в кровь, заставляя вновь вспомнить то лёгкое головокружение и чувство парения, что он всегда испытывал, когда вот так же, как его сейчас, кружил свою лёгкую как пёрышко партнёршу по паркету зала. Неужели возможно помнить всё это спустя… О, господи, сколько ж лет прошло? Нет, конечно, за эти годы он не раз принуждал себя вальсировать на свадьбах у друзей, на юбилее у бабы Клавы с престарелой именинницей и даже на одном из корпоративов удостоился чести кружить в танце жену главного. Но разве это был вальс? Нелепое подобие. Судорожные попытки не отдавить ноги неуклюжим партнёршам, не имеющим ни малейшего разумения, но с энтузиазмом перебирающим конечностями и невпопад выделывающим пируэты. Баба Клава в этом отношении была лучшая. Но сейчас, ощущая твёрдые руки, уверенно ведущие его в танце, почти явственно слыша в голове какую-то далёкую, такую же забытую, как всё, что он приказал себе забыть, мелодию, он совершенно неожиданно испытал тот самый восторг, что всегда рождал в нём вальс. Движение прекратилось столь внезапно, что Марат даже не сразу осознал, что его больше не держат, и он уже никуда не летит. – Браво, бесподобно! – Лео несколько раз хлопнул в ладоши, выражая одобрение. – Вы выбрали просто идеального кандидата, – обратился он к замершей в восхищении Катеньке, заставляя Марата полыхать багровым румянцем. – Ой, это было так красиво… – залепетала Ворошилова, влюблённо глядя на приблизившегося танцора. – Теперь могу без всякого опасения гарантировать качественное выполнение поставленной перед нами задачи. Вы получите почти профессиональный стриптиз на вашем новогоднем огоньке. Проклятое слово мгновенно отрезвило Ставрова, выводя из лёгкой эйфории, в которую вогнали воспоминания и неожиданная похвала проявленным способностям. Стриптиз! Вот зачем он здесь, а вовсе не ради вальса. Руки сами собой сжались в кулаки. – Ну, Екатерина, думаю, вы со спокойной душой можете оставить на меня своего коллегу. Мы, не мешкая, приступим к работе, времени не так уж много, – Лео мягко, но настойчиво подталкивал ненужную зрительницу к выходу. Катенька разочарованно надула губки. – А не могу ли я… – Нет-нет. Молодому человеку и так непросто, не стоит усугублять его неловкость присутствием посторонних. Вы всё увидите на банкете. Обещаю вам. Стриптизёр был само обаяние, но абсолютно непреклонен, за что Марат в душе проникся к нему благодарностью. Да уж, Катюша в качестве наблюдателя предстоящего унижения являлась совершенно неприемлемой единицей. Хорошо ещё, если завтра весь офис не будет обсуждать его танцевальные экзерсисы с мужчиной, только что ими продемонстрированные. Ворошилова с сочувственной улыбкой пошевелила пальчиками на прощанье и неохотно выпорхнула из помещения. Плотно прикрыв за ней дверь, балерун обернулся к всё ещё пунцовому, как мак, Марату. – Может, перейдём на ты? – буднично, словно продолжая прерванный разговор, предложил он. – А? Что… – Марат не сразу переключился со своих горестных мыслей на текущую реальность. – Да, конечно… Действительно, глупо выкать парню, с которым он вполне мог лепить куличики в одной песочнице. – Ты когда-нибудь видел мужской стриптиз? – Лео деловито прошёл к музыкальному центру и сейчас задумчиво перебирал диски. Не успевший сойти румянец вновь обжёг неостывшие щёки. Марат не только мужской, но и женский-то не видел (частный опыт – не в счёт). Но не признаваться же в этом?! Танцор с любопытством взглянул на него, видимо, правильно трактуя затянувшееся молчание. – Не видел, значит. Ну, что ж, тогда начнём с небольшого ликбеза. Присаживайся, – он указал на спортивный мат, одиноко лежавший в углу у окна. Других посадочных мест, кроме простого деревянного стула у рабочего стола, со стопкой тетрадей и «бумбоксом» на нём, в помещении не наблюдалось. Перехватив устремлённый на этот ненадёжный, но более предпочтительный, чем мат, объект для сидения, Лео покачал головой. – Нет, он мне понадобится для другого. Несколько секунд поколебавшись, Марат неуклюже плюхнулся на нагретую жаром батареи дерматиновую поверхность и смущённо заёрзал, стараясь принять более-менее пристойную позу. Офисный костюм затруднял возможность выглядеть достойно, но танцор, казалось, совершенно не замечал недовольного сопения своего великовозрастного ученика. Лео вынес стул на середину и, приблизившись к стене, щёлкнул выключателем. Верхний свет погас, оставляя горящими только несколько настенных светильников, сразу наполнивших комнату таинственным полумраком. – Думаю, так тебе будет проще проникнуться атмосферой и понять общую концепцию, – танцор говорил неторопливо и спокойно, словно давая время молодому человеку адаптироваться и побороть смущение. Марат и вправду попытался расслабиться. «Ну-ну, посмотрим, чем ты меня собираешься удивить, – мысленно подбадривал он сам себя, стараясь настроиться на скептически-равнодушный лад. – Подумаешь, чего я там у мужиков не видел?» Он почти успокоился и сумел взять себя в руки, когда некстати всплывший в памяти Сашка заставил вновь покрыться ледяными мурашками. Чёрт! Неужели это всё звенья одной цепи? Или просто неудачное совпадение? В этот момент зазвучала музыка. Ставров затравленно вскинул голову. Из самого тёмного угла зала, куда практически не падал свет, бесшумно скользнул мужской силуэт. Медленно переступая босыми ногами, вошёл в залитое неярким сиянием пространство в центре. Марат с трудом сглотнул, проталкивая слюну во внезапно пересохшее горло. Леонид, Лео… И в то же время это был не он. Что-то неуловимо изменилось. Словно тот сбросил с себя некую личину или, наоборот, накинул новую. Ставров лихорадочно всматривался, пытаясь понять суть произошедших изменений. Самым очевидным было отсутствие на нём прежней, бесформенной толстовки. Чёрная майка без рукавов казалась впитавшейся в кожу, настолько рельефно обрисовывала она каждую мышцу и мускул идеально накачанного тела. Выпущенные из пучка волосы непослушными спиралями обрамляли ставшее вдруг холодно-отстранённым лицо. Но самое завораживающее впечатление по-прежнему производили глаза. Эти странные, смущающие, фантастические глаза сейчас походили на два кристалла льда, подсвеченных изнутри каким-то адским пламенем, обжигающим и в то же время вызывающим озноб. Пробирающее до глубины души, оно рождало где-то там же неясные, тёмные и тревожащие желания. Марат непроизвольно повёл плечами, пытаясь стряхнуть с себя непонятное оцепенение. Но отвести взгляд от медленно движущейся фигуры почему-то не удавалось. Или не хотелось. Сейчас он не в состоянии был оценивать собственные ощущения. А потом начался танец… Что он запомнил из него? Всё… и ничего! Музыка пульсировала и билась в виски, отдаваясь тягучим, растущим напряжением в паху. Глаза жадно следили за переливами света на влажно заблестевшей коже. Куда и когда делась чёрная майка, он даже не заметил, загипнотизированный виртуозной пластикой тела, бесстыдно завлекающего, обольщающего, предлагающего себя. Гибкое, подвижное как ртуть, развратное даже в самом невинном движении, оно пробуждало внутри какие-то пугающие, почти низменные инстинкты, разжигало в груди нестерпимый огонь, сродни тому бесовскому, что полыхал сейчас в глазах танцующего. Длинные, нервные пальцы, словно раздумывая, невыносимо медленно потянули шнурок, удерживающий брюки на узких бёдрах, и последняя деталь одежды чёрной лужицей стекла к стройным лодыжкам. Марат тихо зарычал и крепко зажал ладонями глаза. Демоны прошлого, вырвавшись из преисподней, вцепились в него раскалёнными когтями, в один миг сокрушая возведённые многолетними усилиями барьеры и вновь увлекая в свою мерзопакостную бездну. Мужчина чуть не завыл от отчаяния. Ничего не изменилось. А ведь он уже поверил, что с ним всё в порядке. Чёрт… Почему это должно было случиться опять?! Ненависть к себе, к стриптизёру, к Сашке, виновнику и первоисточнику всех его бед, как чернила каракатицы, выплеснулась на поверхность и полностью окутала сознание. Музыка внезапно смолкла. – Марат? Что с тобой? – он ощутил лёгкое прикосновение к плечу. Отдёрнув от лица взмокшие ладони, Ставров усиленно заморгал. Перед глазами плавали красные круги. – Всё в порядке… – молодой человек экстренно старался взять себя в руки. – Просто устал. Он порывисто и неловко поднялся с низкого сидения, с трудом заставив себя мельком взглянуть на Лео. Тот уже успел облачиться в белую байку, и брюки тоже были на месте. Лишь по-прежнему распущенные волосы напоминали о том порочном искусителе, что минуту назад вверг своего подневольного зрителя в пучину персонального ада. – Я так никогда не смогу, – отрывисто, почти зло бросил Марат, не глядя на застывшего возле него танцора. – Ну не расстраивайся, – мягкий смех показался пощёчиной. – От тебя никто этого и не требует. Я просто хотел, чтобы ты прочувствовал, что такое стриптиз. Похоже, это удалось. – Ещё бы! – на этот раз злость вырвалась наружу. – У тебя явный талант. – Не трусь, – Лео ободряюще коснулся его руки, и Марат дёрнулся, как от удара. – Мы придумаем для тебя что-нибудь попроще. Все девчонки на вечере будут твоими. Ставров скрипнул зубами. Девчонки… – Завтра в это же время сможешь? – как ни в чём не бывало, продолжил Леонид, отходя от набычившегося парня. Прихватив по пути одиноко торчащий в центре зала стул, совсем недавно бывший участником его непристойного действа и чуть ли не объектом сексуального домогательства, присел на него, переобуваясь. Марат молча разглядывал склонённую фигуру, безуспешно пытаясь совместить в голове этого Лео и того, что всё ещё танцевал в его взбудораженной фантазии. Первым и самым острым желанием было ответить: «Нет. И больше никогда!» А вторым… – Да, смогу. – Ну и отлично, – Леонид дружелюбно вскинул на него свои серебристые глаза. – Тогда до завтра. И возьми с собой что-нибудь посвободнее из одежды. Костюм снимать такая морока, – он неожиданно подмигнул озорно и двусмысленно, и Марат вылетел из класса, кажется, даже забыв попрощаться. Дорога домой прошла как в тумане, чудесным образом не став последней в этой жизни. Но, захлопнув за собой дверь родной квартиры и привалившись к ней спиной, Ставров понял, что худшего ещё не случилось. Худшее поджидало его сейчас. Наедине с собой, со своими мыслями, с так внезапно обрушившимся на него прошлым.