Отрывки из дневника

«… Это моя история. Лед. Холодная туманная ночь. Отчаяние, самоубийство. Холодный-теплый (горячий-ледяной) принц и великолепие совместной грусти. Одни чувства на двоих. Это как идеальная связь, мое восприятие и впитывание его грусти, но совместное. Эта маленькая девочка не долго проживет в кровавых объятьях своего ледяного принца. Не важно, как она умрет и умрет ли одна. Но эта история изначально обречена на смерть. Она как „бабочка“ — готическая кукла. Красивая, холодная, хрупкая, пропитанная изящной грустью и умирающая. Даже идеально дополняя друг друга — они не смогут жить в этом мире. Они лишь падшие ангелы, насквозь пропитавшиеся грустью. Они возненавидели и себя, и весь этот мир, потеряв всякую надежду изменить его. Они убили себя самым изощренным способом. Эта сладкая, убийственная боль. Это был верный путь на дно, но они осознанно приняли это. Они — изгои, но они единственные, кто может чувствовать. Однако после того, как они уничтожат все светлое и чистое в своей душе, продадут свое сердце и износят душу — они становятся безгранично грустными, безгранично полными, и в то же время — пустыми умирающими детьми с множеством шрамов и способов убить себя. Они падшие ангелы. Умирающие цветы. Они безумно красивы, однако эта красота ранит, не все могут увидеть ее. Это выше, чем обычные люди могут почувствовать. Они — лишь очень грустная история, которая может так и остаться не рассказанной. Когда я касаюсь этой изящной лордовской грусти, мои мысли становятся слишком сложными для восприятия. Ничем не разбавленные первичные чувства опасны, их нужно концентрировать. Однако сейчас они самые прекрасные. Тот источник вдохновения, что не будет доступен на более поздних стадиях. Хочу выпить их до дна. Хочу их все. И пусть это снова убьет меня. Это уже вовсе не страшно».