Лед в золоте

Локи смотрел на тихо плачущую у ложа Тора Фригг и никак не мог поверить в то, что происходит. Им самим завладело странное оцепенение, и единственное, на что его хватало – это держать безвольную руку Тора в своей ладони. Тот сам его об этом попросил, когда еще мог говорить, и теперь Локи не решался пренебречь этой просьбой, хотя сидеть тут и наблюдать за последними минутами жизни супруга, тоже не было никаких сил. Все случилось внезапно и так быстро, что времени на осознание происходящего попросту не хватило. Еще вчера Тор громко смеялся, крепко обнимая Локи, а уже спустя сутки почувствовал недомогание. Он не обратил на это особого внимания, но к вечеру силы полностью покинули его тело. Тор угасал молниеносно, как падающая звезда. И никто не мог ему помочь: ни совет придворных лекарей, ни обезумевшая от горя Фригг, ни, казалось, постаревший сразу на тысячу лет Один. Все они оказались бессильны перед неизвестным недугом. И тогда Локи понял, что Лафей осуществил свою угрозу – он погубил Тора, и теперь было уже слишком поздно что-либо исправить. И пусть сейчас Локи был готов на все: украсть, убить, обмануть, предать, − бесценное время было потеряно, Тору уже нельзя было помочь, и виноват в этом был один Локи. Локи судорожно всхлипнул и почувствовал, как слабо сжал пальцами его ладонь Тор. Йотун улыбнулся, ласково глядя в такое красивое, но изможденное сейчас лицо. Тор чуть улыбнулся в ответ и одними губами прошептал: «Люблю тебя», прежде чем навсегда закрыть глаза. Локи неверяще продолжал вглядываться в черты Тора, все еще слабо улыбаясь при этом, когда его уши резанул душераздирающий крик Фригг. В покои тут же вбежали слуги и придворные дамы, начался настоящий кавардак, кто-то плакал, кто-то причитал, кто-то пытался успокоить и увести рыдающую Фригг от сына. Локи поднял руку Тора, которую все еще крепко сжимал, молча поцеловал его пальцы, и так же молча вышел из покоев. Его слезы и его горе принадлежали ему одному, он ни с кем не собирался делиться ими. В темном коридоре Локи наткнулся на Одина. Тот вопросительно глянул на него, и Локи кивнул. На лице Одина не дрогнул ни один мускул, только из единственного глаза медленно покатилась слеза. И это тихое горе было страшнее всех криков и причитаний. Локи стал сбивчиво и торопливо рассказывать об угрозах Лафея, о его шантаже, о наказе выкрасть ларец, о том, что именно владыка Йотунхейма виновен в смерти Тора, и с каждым своим словом с ужасом понимал, как опоздал, понимал, что либо нужно было рассказать обо всем раньше, либо послушать Лафея, и тогда Тор мог бы жить. − Лафей не виноват, Локи, − йотун поднял голову, с непониманием глядя на Одина. − Виноват ты! Ты один! Неужели ты думаешь, я не отдал бы ларец, если бы знал, что от этого зависит жизнь моего единственного сына? Что мне ларец, когда Тора нет больше среди нас? Если бы ты любил Тора, то сам отдал бы ларец Лафею! Спас бы моего сына… А что теперь? Асгард ждет упадок, а нас с Фригг одинокая старость после похорон сына. А все из-за тебя, йотунское отродье! Будь проклят тот день, когда ты появился в Асгарде! Убирайся с моих глаз! Не смей появляться на похоронах Тора! Если увижу тебя еще раз, прикажу казнить! Убирайся в свой Йотунхейм! Один гордо выпрямил спину и пошел в покои Тора. Локи упал на колени, сильно ударившись о каменный пол, схватился руками за волосы и взвыл как раненный зверь. − Нет! Нееет! Нет!!! − Локи! Проснись, Локи! Ну же, малыш, проснись! – Тор тряс ни за что не желающего просыпаться Локи за плечо, − Локи, открой глаза! Локи! Локи выгнуло дугой в руках Тора, он еще раз громко вскрикнул и, наконец, проснулся. Его лицо было мокрым от слез, он судорожно дышал, и все его тело трясло, словно в жестокой лихорадке. − Тор? Ох, Тор, − Локи с такой силой вцепился в супруга, что тот аж удивился. − Малыш, что такое? Что тебе привиделось? Ты так кричал… − Тор стал осторожно вытирать слезы, но Локи лишь помотал головой, всхлипнул и, прижавшись к Тору, стал плакать пуще прежнего, чем уже не на шутку напугал Тора. − Локи, ну же… не плачь, все нормально, Локи, − Тор осторожно гладил супруга по волосам, − все это просто дурной сон, ничего не случилось, я с тобой, я защищу тебя от всего на свете… На этих словах Локи зарыдал еще сильнее. − Локи… Локи! – Тор попытался отодвинуть мужа от себя, желая заглянуть ему в лицо, но тот напрочь отказывался отделяться от Тора, так цепляясь за него, будто от этого зависела его жизнь. Тор прекратил свои попытки, наоборот, сам сильнее прижал трясущегося рыдающего Локи к себе, стал успокаивающе гладить его по спине и волосам и бесконечно шептал всякие нежные глупости. Спустя долгие минуты Локи перестал рыдать так горько, лишь изредка всхлипывая, но все еще отказываясь отпустить Тора. − Локи, успокойся, пожалуйста, а то я сам сейчас начну плакать, − неловко пошутил Тор, нежно целуя Локи в щеку. Йотун, наконец, слабо улыбнулся и тяжело выдохнул, а потом потянулся и сам осторожно поцеловал Тора. − Ты меня напугал, − Тор заправил выбившиеся пряди Локи за ухо, − ты так кричал, и я никак не мог тебя разбудить, а потом ты начал плакать. Что тебе приснилось, Локи? Но тот лишь помотал головой. − Я не желаю об этом говорить. − Эй! Ну расскажи мне. Или ты мне не доверяешь? – насупился Тор. − Я доверяю… просто… просто это было так ужасно, − Локи снова всхлипнул, и Тор испугался, что сейчас йотун начнет рыдать с новой силой, поэтому он придвинулся к Локи и крепко обнял его. − Что бы тебе там не привиделось, но это был лишь сон, ничего не значащее видение, ты испугался, но теперь все в порядке, ты проснулся, и я тут, с тобой… − Но некоторые сны порой сбываются, Тор, − несчастным голосом сказал Локи. − Нууу… со мной такого еще не случалось, − Тор снова наклонился и нежно поцеловал Локи в лоб, − и ты не забивай себе этим голову. И… может, все-таки расскажешь мне, что видел во сне, и что тебя так напугало? − Я… я не помню, − соврал Локи, − знаю только, что все было очень плохо… и я искал тебя, но тебя нигде не было… вообще нигде, понимаешь? − Ерунда какая, − Тор заглянул Локи в глаза, − я здесь, с тобой, и никуда не денусь. Локи тяжело вздохнул, но кивнул, подумав про себя, что он сделает все, от него зависящее, чтобы Тор и правда никуда не делся, и чтобы с ним не случилось ничего плохого. Локи был уверен, что это не был просто страшный сон. В лучшем случае это было своего рода предупреждением от Лафея, демонстрацией того, что может произойти, если Локи посмеет ослушаться отца. О том, что сон был вещим, Локи очень старался не думать, его в дрожь бросало при одной мысли, что с Тором может произойти несчастье, и все его существо сковывал такой ужас, что он готов был незамедлительно выполнить любой приказ Лафея, лишь бы тот не трогал Тора. − Локи, − тихонько позвал Тор задумавшегося йотуна, − маленький, давай, ложись, поспи, до утра еще далеко, я буду обнимать тебя, и больше тебе не приснится ничего плохого. Локи послушно кивнул и устроился в объятиях супруга, хотя он очень сомневался, что сможет уснуть после такого. Слушая мерное дыхание Тора и ровное биение его сердца, Локи дал себе слово, что сделает все, чтобы защитить любимого. Раз Лафею нужен тот проклятый ларец, то он достанет его любой ценой, лишь бы только с Тором ничего не случилось. Даже если самого Локи после кражи изгонят из Асгарда, это тоже ничего, зато он будет знать, что Тор жив и здоров, это лучше, чем тот ужас, что он видел во сне. Локи не сомневался, что Лафей приведет свои угрозы в жизнь, а значит, медлить больше нельзя, нужно выбрать удобный момент и выкрасть ларец. Приняв такое решение, Локи немного успокоился и, повозившись на груди давно спящего Тора, тоже закрыл глаза. *** – Ну же, Локи, пойдем со мной, тебе будет полезно развеяться,– уговаривал Тор, но Локи был непреклонен и на все уговоры только качал головой. – Нет, Тор, я не хочу, чего я не видел на ваших соревнованиях? На арене все дерутся, на трибунах все кругом кричат, как безумные, и раздражают, а потом выходишь ты и кладешь всех на лопатки. Ничего нового я там не увижу, а мне нужно поработать над заклинанием. – Но разве ты не хочешь поболеть за меня? – Тор жалобно заглянул Локи в глаза, но тот лишь улыбнулся. – Я всегда болею за тебя и очень горжусь, ты же знаешь, но я, правда, не хочу никуда идти сегодня. Я и так по твоей милости забросил занятия, – строго укорил его Локи. – А вот и не забросил, – Тор нахально улыбнулся и, притянув к себе Локи, поцеловал его, – я ведь тоже учу тебя, разве нет? И ты очень способный ученик, – Тор провел тыльной стороной руки по щеке и губам Локи, заставляя его покраснеть. – Перестань, Тор, – слабо отмахнулся Локи, прижимаясь к мужу сильнее, но тут же одернул себя. – Ступай, тебя уже наверняка все ждут. Тор обреченно вздохнул и нехотя выпустил Локи из объятий. – Ладно, мне и, правда, пора, но за то, что ты не пошел, я назначаю тебе дополнительные занятия со мной сегодня вечером. Локи вздохнул и вдруг крепко обнял Тора, с жадностью вдыхая его запах, он готов был сделать все что угодно, лишь бы его любимый продолжал жить и улыбаться, пусть уже не ему, но главное, что с ним будет все хорошо. – Я люблю тебя, Тор, – прошептал он, едва сдерживая слезы. – Я тоже люблю тебя, Локи, – Тор чуть отстранился и внимательно посмотрел на него. – Все хорошо? Локи постарался улыбнуться ему как можно искреннее и кивнул. – Да, все хорошо. – Хочешь, я останусь? – Тор словно ощущал беспокойство Локи и не мог понять его причину. – Нет, нет, Тор, иди, увидимся вечером, – Локи легко поцеловал его в губы и отошел. – Хорошо, тогда до вечера. – Удачи, – тихо сказал Локи, глядя, как за Тором закрывается дверь. Хотелось заплакать, но Локи не позволил себе, раздражено смахнул со щеки предательскую слезу, достал из шкатулки кулон Лафея и, повесив его на шею, вышел из покоев. Усыпить стражников оказалось проще простого, всего секунда, и оба мужчины рухнули на пол без сознания. Локи закусил губу и, распахнув двери сокровищницы, рванул вниз по ступеням, туда, где хранился злосчастный ларец. Локи снова почувствовал его зов, эту непреодолимую тягу взять его в руки. Сегодня ларец, казалось, светился еще ярче, словно ощущал свое освобождение, Локи заворожено смотрел, как сила, закрытая в нем, пульсирует, словно бьющееся сердце. Сердце Йотунхейма. Стоило Локи взяться за ручки ларца, как он немедленно обернулся йотуном, и пораженно выдохнул, чувствуя, как сила побежала по его рукам и ворвалась потоком в самое сердце, заполнила его всего. Локи засмеялся, сейчас ничего не имело значения, он не делает ничего ужасного, откуда вообще в его голове взялись такие мысли, ведь все правильно, он йотун, и это его вещь. Ларец - часть его, его силы, его народа, нельзя держать такую мощь взаперти. Стены Асгарда вдруг стали ему чуждыми и давящими, ему тут не место, в этой душной золотой клетке. Йотунхейм − его дом, холод − его стихия, отец был прав, когда говорил, будто он предал свой род, поэтому нужно вернуться домой и вернуть ларец туда, где ему место. Локи сокрыл ларец магией и коснулся пальцами кулона на шее. – Он у меня, отец, я возвращаюсь. Смех Лафея раздался в его голове. – Да, Локи, верни ларец домой, верни его мне! – Локи!!! Локи окутала белая дымка, и он почувствовал, как его утягивает куда-то вниз, и, уже почти растворившись в ней, он услышал голос, от которого сдавило сердце, но тишина накрыла его, и голос потерял значение, а уже через мгновение лицо Локи обдал ледяной ветер Йотунхейма. *** Локи бежал по снегу, не проваливаясь в него, к замку отца, и все внутри него ликовало. Как он мог так долго жить без этих равнин, укрытых черными камнями и льдом, без колючего воздуха, пронизывающего легкие, без своего мира? Отчего же какая-то странная тоска не отпускала, и тормозила его, заставляя сменить бег на медленный шаг? Локи казалось, он забыл что-то важное, но сейчас он лишь отмахивался от этого навязчивого чувства. Отца он увидел издалека, тот шел к нему навстречу в сопровождении нескольких ледяных великанов, и Локи отчетливо видел блеск в его красных глазах. Волна света ударила за его спиной и была такой силы, что Локи упал навзничь, оцарапав ладони об острые камни. – Остановись, Локи! Что ты творишь?! Локи резко обернулся, удивленно распахнув глаза, в потоке яркого света, отливающего разними цветами, стояли Один и Тор. Грудную клетку словно сдавило, когда он посмотрел Тору в глаза, его разрывали эмоции, и он не мог понять, к которым из них следует прислушиваться. Тор кинулся к нему, но Локи резко вскочил и попятился. – Не подходи ко мне, сын Одина! – прорычал Локи. – Локи… – Тор с болью посмотрел на того, кто еще утром целовал его и признавался в любви, – Локи, это же я, ты видишь, прошу остановись, то… то, что с тобой происходит, это все ларец, он влияет на тебя. Я помогу тебе, малыш, просто иди ко мне, – Тор протянул руку и поманил Локи к себе. Локи застыл на месте, глядя на руку Тора, и не мог решить, что ему делать, он знал, что Тор сын врага, что его следует ненавидеть и опасаться, но было что-то еще, что-то важное. Локи чувствовал, что Тор не причинит ему вреда, тепло Одинсона словно тянуло к себе. Локи сделал шаг к Тору и неуверенно протянул к нему руку. – Локи! Сын мой! Ты здесь, чтобы вернуть своему народу силу! – голос отца резанул, как лезвие, и Локи резко отдернул руку от Тора и обернулся на Лафея. – Да… да, отец я сделал это… – Что ты делаешь, Лафей! – прогремел Один. – Ты понимаешь, что развязываешь войну?! – Убирайся, Всеотец! – огрызнулся Лафей. – Посмотри, во что ты превратил мой мир и моего сына, в покорную женушку для своего сына, он даже сущности своей стесняется! – Это не так! – встрял Тор, крепко сжимая в руке искрящийся молот. – Я люблю Локи, и он меня любит, – Тор перевел взгляд на растерянного Локи, – ведь любишь? – Я… я не знаю… – Локи дрожал, разрываемый на части, он скинул магию с ларца и сжал его в руках. – Да, Локи, все правильно, отдай его мне, ты же тоже это чувствуешь, правда? Ты знаешь, что поступаешь верно, – елейным голосом заговорил Лафей, протягивая руки к сыну. – Не надо, Локи, не делай этого, – голос Тора дрогнул, он видел, как его любимый утекает сквозь пальцы как песок, видел, что теряет его, и так страшно ему еще никогда не было. Холодный ветер, налетевший на них, заставил подвески на руке Локи еле слышно звякнуть, привлекая к себе внимание. Локи перевел взгляд на браслет, подаренный ему Тором, и в этот момент в его груди словно что-то взорвалось. Бесконечный поток воспоминаний, как волна, хлынул и затопил его с головой, все их с Тором взгляды, прикосновения, все их признания и ласки, их чувства, Локи вспомнил, что такое быть важным, быть любимым и самому любить. Слезы застывали на щеках, превращаясь в кусочки льда, но Локи улыбался, теперь он знал. Локи поднял глаза на Тора, с жадностью вглядываясь в любимое до боли лицо. – Я люблю тебя, Тор… – Локи… – Прости меня. Локи кинул ларец к ногам Тора и, последний раз взглянув на него, закрыл глаза и под грозный вопль Лафея накрыл себя и отца с его стражниками всей магией, которая была сейчас ему доступна. Громкий хлопок, и они оказались на другом конце Йотунхейма. – Ты! – Лафей зарычал и резко дернул пошатывающегося Локи на себя. – Что ты наделал, ничтожество!!! Локи засмеялся и стал оседать в руках отца. – Ты не получишь его… Ты никогда его не получишь… – Ты пожалеешь об этом! – прошипел Лафей и кинул сына в руки стражников. *** – Где они, отец?! – Тор метался на месте в бессильном гневе, не обращая внимания на ларец. Один медленно подошел и поднял его с земли. – Нужно уходить, Тор. Немедленно. – А как же Локи? Мы не можем его оставить здесь! – Мне жаль, Тор, но Локи сделал свой выбор и, хвала богам, правильный выбор. – И за это мы бросим его с Лафеем?! Так нельзя, отец! Он мой муж, я люблю его! Не хочешь мне помочь, не надо. Я сам найду Локи и верну его домой. – Не сегодня, Тор, – спокойно сказал Один и, прежде чем Тор успел что-то сказать, их накрыл луч Бифроста. *** Тор метался по магически запертым покоям, рыча от собственного бессилия и злости на отца, который, собственно, и заточил его здесь. Он категорически отказывался понимать, почему ему нельзя вернуться в Йотунхейм за Локи, при этом ему было плевать на Лафея, на всех йотунов вместе взятых, на договоренности между двумя мирами, да он готов был в одиночку воевать против всех Девяти миров, лишь бы вернуть своего Локи. Тор надеялся на понимание и помощь со стороны отца, тем большим было его разочарование, когда тот напрочь отказался не то что переправить его в ледяной мир, но и настрого запретил предпринимать такие попытки, обещая наказать каждого, кто осмелится помогать Тору в этом. А зная упрямство сына, для надежности Один еще и запер его в покоях. Тор уже третий день не находил себе места, он не мог ни спать, ни есть, ни вообще сидеть спокойно, ему казалось, что теперь он даже дышит с трудом – без Локи все было не так. Локи хотел украсть ларец, а украл сердце Тора, и оно осталось там, вместе с ним, в холодных и злых снегах Йотунхейма. Тор раньше даже не подозревал, что может быть так больно лишь оттого, что кого-то нет рядом, подобные рассказы даже вызывали в нем раздражение и презрение, он считал такие чувства недостойными настоящего воина, скорее они подходили слабым женщинам. Сейчас он сам едва сдерживал слезы, думая, что Локи так далеко от него. Но Тор напоминал себе, что слезы ни ему, ни Локи ничем не помогут. Он вообще не знал, кто может помочь им, кто решится пойти против воли Одина, который объявил Локи чуть ли не государственным преступником, посмевшим посягнуть на сокровища Асгарда. Самому же Тору было плевать на все провинности мужа. Он не знал точно, почему Локи пошел на кражу, но был уверен, что у него были на то веские причины. А даже если и нет, он все равно отказывался винить Локи в чем бы то ни было. Тор не слишком разбирался в магии, но знал и сам видел, что ларец имел огромное влияние на Локи, тот становился сам не свой, когда контактировал с ним. И почему-то Тору казалось, что это сам старинный артефакт заставил Локи действовать так. А еще Тор смутно догадывался, что Лафей приложил к этому всему свою руку, возможно, даже как-то околдовал сына, заставив выполнять его приказы. И Тору страшно было подумать, что Лафей может сделать с Локи за то, что тот провалил его задание. Одно Тор знал точно – если Лафей причинит Локи вред, то ни Один, ни его магия, ни полчища йотунов не спасут Лафея. Но разве будет иметь это хоть какое-то значение, если с Локи приключится что-то плохое? Ответ был очевидным, и Тор с ума сходил от отчаяния и беспокойства, а также от невозможности сделать хотя бы что-то. Умаявшись бесконечными тревогами и раздумьями, Тор, наконец, задремал, а когда проснулся, увидел Фригг, сидящую рядом и перебирающею его отросшие волосы. − Мама? Что-то случилось? – Тор резко сел. − Нет-нет, все хорошо, − Фригг осеклась, понимая, что хорошего во всем произошедшем мало. − Мама, ты выпустишь меня отсюда или… − Сынок, отец не велел. − Знаю, что не велел. Но как он может, мама? – воскликнул Тор в отчаянии. – Как он может закрывать меня здесь, в наших с Локи покоях, где все напоминает мне о нем, где каждая вещь кричит о том, что его срочно нужно спасать! Мама, ты только представь, он там совсем один, и Лафей… никому неизвестно, что может сделать с Локи этот монстр! – Тор сжал кулаки. − Тор, не преувеличивай. Локи – родной сын Лафея, и, в конце концов, Локи просто вернулся домой, не думаю, что ему грозит опасность, − сказала Фригг с явным сомнением в голосе. − Ты сама себе веришь, мама? – Тор вскочил с ложа, на котором сидел, и стал нервно расхаживать из стороны в сторону. – Я уверен, что Локи не по собственному желанию полез в сокровищницу, ему точно приказал Лафей! И как ты думаешь, какое его ждет наказание за то, что он ослушался приказа дорогого папочки? Тем более, ларец уже почти был у Лафея в руках. Он наверняка вне себя от ярости. И отыграется он на Локи! − Тор, а ты понимаешь, какое ждет тебя наказание, если ты ослушаешься Одина? – тихо спросила Фригг. − Мне все равно, мама, − упрямо мотнул головой Тор, − я люблю Локи, а все остальное неважно для меня. Я готов отречься от трона, только бы быть с ним. Я на все пойду, чтобы спасти его. Пожалуйста, мама. − Хорошо. Мне нужно подумать, − Фригг встала, − дай мне немного времени, − она ушла, а Тор с отчаянием подумал, что возможно, у Локи уже нет этого времени.