Лед в золоте

Локи успел отвыкнуть от студеного холода Йотунхейма, поэтому мелко подрагивал всем телом, сидя на каменном полу своей темницы. Кажется, раньше здесь все же не было так холодно. Правда раньше Локи и не доводилось проводить свои дни запертым в темном сыром помещении, в котором даже не было окон. Но самым плохим было то, что здесь не работала его магия, Локи чувствовал, как магические потоки словно протекали сквозь него, струились по венам, но на этом все, выпустить свою магию наружу ему не удавалось, как и сотворить хотя бы элементарное волшебство. И эта запертая в его теле магия уже даже начала приносить ощутимый дискомфорт. Локи подумал, что если просидит в заточении достаточно долго, то его попросту разорвет изнутри. Страшная смерть. Страшное наказание для единственного живого сына. Хотя чего еще ждать от Лафея, который сам же погубил остальных своих детей. Он фактически признался в этом Локи, когда приволок его сюда, предвещая ему ту же участь, что и старшим братьям. Локи зажмурился, а потом зло посмотрел на ледяную дверь своей темницы, мысль о том, как он сглупил, словно кинжал резала его изнутри. Локи вспомнил, как Лафей в издевательской манере осведомился, понравился ли Локи сон, в котором его муженек умер у него на руках, а увидев удивленное лицо сына, Лафей расхохотался и признался, что тот сон наслал он сам через медальон, который Локи так неосмотрительно держал при себе. Совсем же добила Локи мимоходом брошенная фраза, что на самом деле Лафей ничем бы не мог навредить Тору, и что только последний наивный дурак мог поверить в это. Локи скрипнул зубами и ударил кулаком по твердому полу, боль в руке немного отвлекла его, и он криво усмехнулся: все-таки Лафей не получил желаемого, и пусть Локи совершил страшную ошибку, он не позволил отцу завладеть силой. Лафей был в ярости, когда ларец выскользнул из его рук, но Локи было все равно, он не боялся гнева отца или смерти, скорее наоборот, не отказался бы от нее сейчас. Жизнь без Тора потеряла для Локи смысл, он понимал, что в глазах мужа стал вором и предателем, что никому больше не нужен и не важен после своего поступка. Хотелось плакать, но слез не было, Локи словно окаменел. Он не слушал угроз Лафея, Локи чувствовал, что сам должен решить свою судьбу: остаться в темнице или попытаться сбежать. Конечно, последнее казалось почти нереальным, но Локи знал, что Йотунхейм большой, и что при желании он вполне мог спрятаться так, чтобы его не нашли. Но почему-то о такой жизни Локи было думать больнее, чем о мучительной смерти в этих ледяных, темных стенах. Он вторые сутки сидел, почти не шевелясь, глядя в одну точку и отказываясь от еды, которую ему приносил свирепый на вид старый слуга-йотун. − Ты должен есть, − проскрипел слуга, сверля Локи багровыми глазищами. − Я не хочу, − буркнул Локи, даже не взглянув на йотуна. − Но ты должен. Разве ты не чувствуешь? − Не чувствую чего? – раздраженно спросил Локи, думая, что, должно быть, старик выжил из ума, иначе с чего бы ему проявлять заботу. − Ты не чувствуешь, − качнул головой старик. – Я скажу твоему отцу, тебе не место здесь. Ты хоть и дитя льдов, но видеть свет тебе все же нужно. Локи горько усмехнулся и холодно посмотрел на слугу. – С чего бы ему слушать тебя? Лафей считает, что здесь мне самое место. Не надо ему ничего говорить, себе же хуже сделаешь. Но старик уже не слушал Локи. Он развернулся, бросил напоследок: − поешь, − и вышел. Когда через пару часов дверь отворилась вновь, это немало озадачило Локи – за ту неделю, что он провел в заточении, у него не было посетителей, кроме старика, приносившего раз в день еду. В комнату вошел сам Лафей, оглядел Локи пренебрежительным взглядом и, схватив за руку, поволок куда-то. – Пусти! – Локи затрепыхался, но Лафей лишь сильнее сжал руку на его запястье и потащил Локи дальше. Спустя пару минут Локи понял, что его ведут в покои, которые он занимал раньше, когда жил в Йотунхейме. Лафей распахнул дверь, зашвырнул его в комнату и презрительно ухмыльнулся. − Будешь теперь сидеть здесь. Никакой магии. Покои я запечатаю. И не смей отказываться от еды, не то велю высечь, а это может плохо отразиться на этом ублюдке, которого ты носишь. Мне-то все равно, но вот Один с Тором наверняка будут переживать, если их внук и сын родится неполноценным, как думаешь? – издевательски протянул Лафей, любуясь выражением непонимания, переходящего в шок и ужас, так явно написанных на подвижном лице Локи. − Ты что не знал, что твой муженек обрюхатил тебя? – продолжил глумиться Лафей. – Ну что же, поздравляю тебя. Благодаря этому ты будешь жить, по крайней мере, пока ребенок не родится. А потом поторгуемся. − Поторгуемся? – прищурившись, переспросил Локи − Ну да. Как думаешь, отдаст Один ларец за своего внука? Или не захочет и знать йотунское отродье? Это уж как тебе повезет. Хотя в любом случае, ты пойдешь довеском. Захочет ли Тор вернуть своего мужа-предателя или заберет только ребенка? Что-то за все это время он не выразил желания даже узнать, жив ли ты. Наверное, ему все равно. Тот Тор, о котором я слышал, обязательно уже явился бы сюда за тобой, но он даже не предпринял такой попытки. Очевидно, не так уж сильно он и любит тебя, как говорил раньше. − Тор любит меня, − как-то неуверенно сказал Локи. − Даже не сомневаюсь. Поэтому решил дать тебе возможность погостить в Йотунхейме подольше? – расхохотался Лафей. – Запомни, ты для асов лишь гадкий ледяной великан, враг, с которым Одинсонам пришлось породниться ради сохранения мира, а сейчас, когда все договоренности расторгнуты, ты им больше не нужен. Твой Тор наверняка рад, что избавился от тебя. Но ваш общий ребенок – другое дело. В нем кровь самого Тора. Быть может, от него и будет хоть какой-то толк, раз уж ты оказался бесполезен. – Ты ничего не получишь от Асгарда, отец! – не выдержал Локи, – Одину не нужен внук-полукровка! – Тогда ты сдохнешь вместе со своим ублюдком, – прорычал Лафей и захлопнул дверь за собой. Локи положил руки на свой живот. Неужели это правда, и у них с Тором будет ребенок? Это пугало. Особенно в свете того, что еще неродившийся малыш уже стал разменной монетой для Лафея. Да и что сам Локи сможет дать ребенку? Конечно, если бы Тор был рядом, все было иначе, но его нет и не будет. Странно, но мысль о том, что Лафей может навредить его малышу, всколыхнула Локи. Одно дело смириться со своей судьбой, и совсем другое − позволить погубить ребенка. Что бы там ни говорил Лафей, а Локи знал, что Тор любил его, и что этот малыш плод их с Тором любви. Локи вскинул голову и оглянулся, в его комнате ничего не изменилось, только теперь она была словно опоясана вибрирующим кольцом защиты от магии, но Локи знал, как это изменить, теперь ему было за что бороться. *** Тор смотрел на звезды за окном, прижавшись лбом к холодному стеклу, когда услышал тихий щелчок замка, он обернулся и успел увидеть, как дверь в покои блеснула зеленоватым светом. Никто не вошел, но Тор узнал мамину магию, он схватил молот, осторожно приоткрыв дверь, выглянул в коридор. Там было тихо и пусто, Тор закрыл покои и рванул в сторону сада, где у него еще с детства был тайный проход за ворота. Пролезть оказалось довольно проблематично, тихо ругаясь, Тор все же притиснулся в узкий проход и вылез за стеной сада, откуда двинул прямиком к мосту. – Эй, здоровяк, ничего не забыл? – послышался знакомый голос. Тор резко крутнулся на месте и увидел, как на дорогу вышли его друзья. – Вы что тут делаете? – Да вот решили прогуляться перед сном, – усмехнулся Фандрал, за что получил тычок под ребра от Сиф. – Тор, царица сказала нам ждать тебя здесь, но не объяснила зачем. – Куда ты собрался? – пробасил Вольштагг. – Я отправляюсь за Локи, – твердо сказал Тор, оглядывая друзей. – Отец запретил, но мне все равно, я не оставлю его. – И как ты собрался попасть в Йотунхейм? – тихо спросил Огун, выйдя из тени. – Вот именно, Тор, – кивнула Сиф, – Хеймдалль верен Всеотцу, думаешь, он так просто пропустит тебя? – Если не пропустит, я найду другой путь! – упрямо ответил Тор. – В любом случае помощь тебе не помешает, – отозвался Фандрал. – Вы не обязаны… – Не говори ерунды, Тор! – Вольштагг подошел и хлопнул друга по плечу, так, что тот немного качнулся. – Мы не оставим тебя! Тор благодарно улыбнулся и кивнул. – Отлично! Мы идем на Йотунхейм! *** Спешившись с коней, Тор с воинами подошли к Хеймдаллю, который медленно вышел к ним навстречу, уперев в радужный мост острие своего меча и оглядывая их золотистыми глазами. – Я знаю, зачем вы здесь, – проговорил он и перевел взгляд на Тора, – ты уверен в своем решении, Тор Одинсон? – Я еще ни в чем не был так уверен, Хемдалль, ты же все видишь, значит, понимаешь, что мой отец ошибается, и Локи невиновен. – Я поклялся служить твоему отцу и не мне оспаривать его решения, как и не тебе, к тому же Всеотец и сам видит немало, он мудрый царь! – Хемдалль… – Но, – хранитель строго посмотрел на Тора, – все же я вижу то, что Одину не дано, и только поэтому я пропущу вас. Тор хотел спросить, что же такого увидел Хеймдалль, но решил не дразнить судьбу, если уж страж моста сам решил их пропустить, незачем лезть с расспросами. *** Локи без сил опустился на колени, его пальцы дрожали и кровоточили, но он без сожаления резал их кусочком острого льда снова и снова, чтобы начертить на стене нужные символы. Это была очень сильная и темная магия, Фригг никогда не учила ей Локи, а на любые его вопросы отвечала очень строго, что это опасная магия, способная убить того, кто решится творить ее. Все книги, содержащие эти знания, были надежно спрятаны, но любопытство Локи не знало границ. Несколько месяцев он потратил лишь на то, чтобы обойти магическую защиту на этих книгах, и когда, наконец, одна из них оказалась в его руках, Локи старался наизусть выучить все, что в ней писалось. Многие из этих заклинаний были очень сложными и еще более жуткими, чем Локи себе представлял, но от этого не менее интересными. Почти все они были построены на магии крови, зато при правильном использовании сила их была очень велика. Локи закрывал глаза и мысленно раз за разом листал ветхие страницы древнего фолианта, стараясь найти в памяти заклинание, способное помочь ему выбраться. Когда последний символ был дорисован, и последние слова из сложного заклинания были сказаны, Локи казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Комната плыла перед его глазами, магия, не имевшая в нем выхода, теперь бурной рекой перетекала в нарисованные им символы. Локи почувствовал, как пали антимагические оковы Лафея, но знаки на стене все продолжали жадно выкачивать из него силы. Локи страшно тошнило и клонило в сон, но он знал, что если уснет, то уже не проснется. Он в последний раз ударил осколком льда по своей ладони и, не обращая внимания на боль, крест-накрест перечеркнул магические символы, а потом упал на кровать и отключился. Он открыл глаза через несколько часов, когда за окном уже было темно, и вздохнул с облегчением. Его магия больше не блокировалась и никуда не вытекала, сейчас он чувствовал себя сильным, как никогда. Локи поднялся, быстро прочитал исцеляющее заклинание над саднящей рукой и пошел к дверям. Еда, оставленная стариком, так и стояла на небольшом столике у двери, Локи отвернулся от нее, но потом положил руку на свой живот и снова посмотрел на еду. Он быстро ел, почти не ощущая вкуса, и раздумывая, как лучше будет сбежать из опостылевшего замка, он знал эту ледяную крепость, как никто, и был уверен, что сможет найти выход из нее. Локи засунул в карман две черствые лепешки, легко заставил замок щелкнуть, и осторожно выглянул из покоев. Как он и ожидал, за дверями никого не было. Лафей не видел смысла охранять полностью ослабленного сына, а Локи это было более чем на руку, он выскользнул из покоев и медленно двинулся по коридору к лестнице, когда земля под замком буквально задрожала. Послышались крики и громкий топот, Локи метнулся за колону и как раз вовремя − по коридору пробежали несколько йотунов, на ходу покрывая свои кулаки льдом. Локи проводил их удивленным взглядом и, оглянувшись, двинулся дальше. Что-то явно происходило, от главного входа неслись звуки борьбы и рычания, а потом дверь снова распахнулась, и Локи опять пришлось прятаться. Мимо него словно тайфун пролетел, но все, что успел увидеть Локи, это до боли знакомый красный плащ, который скрылся за углом наверху лестницы. – Неужели Тор? – растерянно прошептал Локи себе под нос, он сомневался, стоит ли возвращаться, ведь, если на Йотунхейм действительно напали, ему будет очень легко скрыться под общей суматохой, а Тор ему и привидеться мог. Локи покусал губу и, выбравшись из своего укрытия, сделал шаг от лестницы, уверяя себя в правильности своего решения. Но голос, раздавшийся сверху, заставил его остановиться, а потом что есть силы рвануть наверх. *** Тор с асами уже почти дошли до замка, когда увидели пятерых огромных йотунов, которые стояли перед воротами и презрительно морщились, глядя на воинов. Тор остановил друзей и вышел вперед. – Доложите Лафею, что с ним хочет поговорить Тор Одинсон! – Ну надо же… – раздался низкий голос за спинами йотунов, и те расступились перед Лафеем, – Тор, не ждал тебя так скоро, но это даже хорошо, – усмехнулся он. – Лафей, я пришел за Локи! – За Локи? Неужто наследный принц Асгарда потерял свою женушку? – покачал головой Лафей. – Хватит, Лафей! Верни мне его! – выкрикнул Тор, сильнее сжимая молот. – Разве Асгарду нужен этот предатель? – скривил губы Лафей. – Единственный предатель это ты! – Прорычал Тор и, замахнувшись, со всей силы запустил молот в Лафея. Царь Йотунхейма тут же метнулся вперед и дернул на себя стража, в грудь которого и врезался Мьельнир. Они оба отлетели назад, Лафей скривился и, сбросив с себя бездыханное тело воина, стал поспешно отходить назад во дворец. Тор и асы откидывали нападавших йотунов, с трудом сдерживая натиск. Заметив бегство Лафея, Тор раскрутил молот и резко поднял его над головой, в Мьельнир ударили молнии, и Тор со всей силы опустил его на землю, от удара ледяная земля задрожала, поднимая тяжелые каменные волны, сметавшие рвущихся в атаку йотунов. Дав друзьям небольшую фору, Тор рванул в замок, по пути метая молот в бегущих на него противников. Мьельнир, в очередной раз, сшиб йотуна на пути Одинсона и послушно прилетел обратно в его руку, Тор оглянулся, в зале никого не было, вся сила йотунов сейчас била по его друзьям, и Тор не знал, сколько они смогут продержаться. Он побежал наверх по лестнице и, выскочив в темном коридоре, буквально налетел на старого йотуна. Небольшой, по меркам ледяных великанов, старик всего на пару голов был выше самого Тора, оттолкнул от себя Одинсона, сощурив красные глаза. – Асгардское отродье! – зло зашипел йотун и замахнулся на Тора кулаком, покрытым слоем льда. – Я бы тебе не советовал, – пробасил Тор, ткнув Мьельниром под дых старику. – Тебя все равно убьют, мальчишка, – проскрипел тот, неохотно опуская кулак. – Убирайся! – Не раньше, чем заберу из этого проклятого места своего мужа, – Тор сильнее вжал молот в шею йотуна и пустил по нему легкий заряд тока, от чего старик болезненно поморщился. – Отвечай, где Лафей держит Локи?! – Ааа… так значит это за тебя мой царь отдал своего выродка? – криво усмехнулся йотун, но тут же охнул, потому что Мьельнир заискрил, сильнее ударяя его током. – У меня нет на тебя времени, старик! – зло прорычал Тор. Старый слуга скривился и, повернувшись, указал на одну из дверей. – Там он. Тор быстро глянул на дверь, но молот не опустил. – Думаешь, я поверю, что Лафей не запечатал дверь магией? Открывай или познаешь гнев Тора! Йотун зарычал, но понимая, что силы слишком не равны, достал ключи и стал послушно открывать нужную дверь, но та на удивление оказалась открытой, старик распахнул дверь и, увидев, что Локи там нет, хрипло рассмеялся. – Небось прибил царь сынка своего паршивого, вон вся стена в крови! Одинсон опустил молот, оттолкнул его, влетел в пустые покои, но старик тут же запустил в него россыпь ледяных колючек, одна из которых впилась Тору в щеку, обжигая кожу холодом. Тор увернулся, и послал в йотуна удар молнии, так что тот отлетел в самый конец коридора и больше не шевелился. Досадно поморщившись, Тор выдернул со щеки ледяной осколок, стер ладонью кровь, и оглянулся. Светлая стена и правда была вся измазана яркой кровью. От мысли, что он опоздал, и Лафей причинил Локи вред, Тор едва не взвыл. – Локи!!! – Тор? Тор резко обернулся, Локи стоял в дверях, неверяще глядя на него. – Это правда ты? – почти шепотом спросил он. Одинсон выдохнул и, в один шаг подскочив к мужу, заключил его в объятия. – Локи… Я так боялся, что не найду тебя, – Тор вдохнул родной запах его волос и отстранился. – Нам нужно уходить и скорее, – он потянул Локи за руку, но тот вдруг уперся. – Нет, это тебе нужно уходить, Тор, мне некуда идти, – Локи высвободил руку из ладони Тора и сделал шаг назад. – Локи, что ты говоришь, мы вернемся в Асгард, – Тор приблизился, но Локи снова отступил, качая головой. – Ты забываешься, Тор, я изгнан, и поделом мне, я предатель! – Ты мой муж, Локи! И чтобы там ни было, я не оставлю тебя здесь, прошу, пойдем со мной, – Тор протянул ему руку, ладонью вверх, и замер, глядя Локи в глаза. – Ты не понимаешь, Тор… нам… мне больше нет места в Асгарде, я заклеймил себя позором, я не могу вернуться. – Локи, я клянусь тебе, никто больше не изгонит тебя, я не допущу, я люблю тебя, я верю тебе. В том, что случилось, нет твоей вины, и мой отец узнает об этом! Но сейчас, нам нужно бежать, пока не стало слишком поздно. Ну же, Локи! Локи закусил губу и, вздохнув, вложил свою руку в ладонь Тора. Они выбежали из замка. – Держись за мной! – крикнул Тор, отводя руку, которой сжимал ладошку Локи себе за спину. Они мчались вперед к асам, которых не было видно под натиском йотунов. Тор легко отшвыривал нападавших гигантов, которых становилось все больше, он замахнулся и запустил Мьельнир вперед, позволяя своему верному оружию сшибать противников на их пути. Локи услышал свист и резко пригнулся, дергая Тора за собой, над их головами пронеслись ледяные кинжалы, Локи оглянулся, на них наступали три солдата из армии Лафея. – Не останавливайся, Локи! – Тор снова потянул его за собой, но Локи вывернулся. – Подожди! – раздраженно крикнул Локи, у него дрожали и искрились пальцы, больше он не желал себя сдерживать и, сделав резкий выпад, запустил в йотунов целый дождь из ледяных клинков, подпитанных магией. Противники рухнули, и Локи довольно усмехнулся. Тор, не церемонясь, схватил Локи за руку и снова двинул к самому центру боя. Асы сражались из последних сил, с трудом сдерживая атаки йотунов. – Тор! Надо отходить немедленно! – закричала Сиф, завидев Одинсона и, тут же проткнула клинком очередного ледяного гиганта. – Уходим! – Тор двинул вперед, стараясь расчистить им с друзьями путь к отхождению. Они стали пятиться, продолжая оттеснять от себя озверевших йотунов, когда над битвой прогремел голос Лафея. – Остановите их!!! – Нет… – выдохнул Локи, с ужасом глядя на отца и еще на сотни йотунов, которые появились из-за его спины, спеша выполнить приказ своего царя, а без того потрескавшаяся земля задрожала под их ногами. – Хеймдалль!– закричал Тор, пятясь вместе с остальными к обрыву, после которого бежать уже было некуда. – Хеймдалль, мост!!! – снова выкрикнул Тор, но привратник радужного моста не спешил спасать их. Локи накрыл свой живот рукой и посмотрел на Тора, есть ли смысл говорить ему про ребенка, если он даже не родится, если еще немного, и Хель примет их в свои объятия, еще более ледяные, чем все снега Йотунхейма. Локи лишь сильнее сжал руку мужа, чувствуя себя страшно виноватым, ведь Тор и его друзья пришли сюда за ним, он горько выдохнул и поднял голову, глядя на волну йотунов, которая грозилась накрыть их всех с секунды на секунду. Мощный поток света ударил за их спинами, заставляя отшатнуться: в ярком свете появился Один, восседая на огромном вороном коне с восьмью ногами, громкое ржание и фырканье которого заглушило даже рычания йотунов. – Лафей! Останови это! Ты зашел слишком далеко! – громогласно проговорил Один. – Слишком поздно, Всеотец, – Лафей вышел вперед из толпы своих воинов. – Все договоры нарушены! А новых не будет, хватит с меня! Это война, Один! – Зачем тебе война, глупец?! Особенно теперь, когда твой сын ждет ребенка от моего Тора! Разве это не повод прекратить вражду, Лафей?! – Ребенка? – выдохнул Тор и повернулся к Локи. – Я… хотел сказать тебе… – Локи виновато посмотрел на него, ожидая увидеть злость, обиду, разочарования, что угодно, но не счастливую улыбку, озарявшую сейчас лицо Тора. Локи растерянно моргнул, слабо и неверяще улыбнувшись в ответ. − Ребенка? Что мне с этого ребенка? Это жалкое отродье, помесь аса и йотуна, этот ребенок будет достоин только счищать лед в моем дворце! Но если он нужен тебе, Всеотец, то я готов обменять этого ублюдка на ларец, − вскинул голову Лафей. − Не смей так говорить! – тут же вскипел Тор. − Тише, Тор, − Один даже не повернул головы к сыну, наблюдая за Лафеем, − я думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, что твои условия неприемлемы, − обратился Один к нему. – Никто не станет обменивать дитя на ларец. − То есть, твой внук не так уж и дорог тебе, во всяком случае, не дороже ларца, − скривил губы Лафей, − что же, другого я и не ожидал. Видишь, Локи, − повернулся он вдруг к сыну, − ты, как был, так и остаешься для них жалким ледяным великаном, красноглазым чудовищем, а твой ребенок и вовсе не имеет для них ценности. − Это не так, и мне жаль, Лафей, что ты расцениваешь неродившееся дитя как предмет торга, − весомо сказал Один, не дав Тору, уже схватившемуся за молот, и рта раскрыть. – Я забираю Локи назад в Асгард, и его с Тором ребенок родится там. − Ты не имеешь права забирать моего сына! – сверкнул глазами-рубинами Лафей. − А у тебя никто и не спрашивает! – влез Тор. − Закрой рот, глупый мальчишка! – Лафей резко развернулся, выпуская в сторону Тора целый сноп заколдованный ледяных иголок. Локи молниеносно метнулся вперед, загораживая собой мужа, и успел только беспомощно зажмуриться – времени отразить удар уже не было. Каково же было его удивление, когда непонятно откуда взявшееся силовое поле вокруг него, отразило магическую атаку. Маленькие ледяные убийцы срикошетили и с удвоенной силой полетели в сторону своего творца. Но ни Локи, ни Тор уже не увидели, как Лафей был сражен своей же магией. После исчезновения силового поля, Локи стал медленно оседать на землю. Ошеломленный Тор едва успел подхватить мужа и теперь бережно уложил его себе на колени. − Локи, ты слышишь меня? Локи? − Тору показалось, что синяя мордашка Локи побледнела. − Тор, − Локи посмотрел на него, − я люблю тебя, − прошептал он и закрыл глаза.