Больше, чем жизнь.

Джим очнулся уже в больнице. Открыв глаза, он тут же зажмурился. Слишком яркий свет раздражал. Над ухом противно пищал кардиомонитор, отсчитывая сердечный ритм. Кирк прислушался к себе: ощущался жуткий дискомфорт и жжение в анальном проходе, болела стянутая повязками спина. Блондин ощутил острый укол боли, подумав о том, что с ним произошло. Он не смог уберечь себя для Спока. Вполне возможно, что он уже не был нужен вулканцу таким. Разумеется, он помнил все слова, которые шептал ему остроухий после освобождения, но небольшое зернышко сомнения все же оставалось — вулканцы были жуткими собственниками, и делить своих партнеров с кем-то для них было совершенно невозможно. Джим даже не делал скидку на то, что над ним было совершено насилие. Сердечный ритм ускорился и Кирк, поняв, что от таких мыслей ему точно не будет лучше, осторожно приоткрыл глаза, привыкая к яркому свету. Оглядевшись, блондин заметил Спока. Вулканец спал, сложив руки на крае медицинской кровати Джима и положив на них голову. Человек взъерошил мягкие прядки черных волос. От прикосновения остроухий встрепенулся и радостным возгласом: — Джим, — потянулся к человеку, нежно целуя того в щеку. — Ты очнулся, Т'хи'ла! — прошептал он, садясь обратно на стул и ласково оглаживая ладонь человека кончиками пальцев. — Хочешь пить? Кирк кивнул. Наблюдая за тем, как Спок наливает воду в стакан и вставляет трубочку, блондина окатила волна нежности, его любимый остроухий все так же заботился о нем. Вулканец осторожно поднес трубочку к еще не до конца зажившим губам Джима и аккуратно придержал емкость с водой, пока человек пил. — Сколько я уже здесь, - спросил Кирк, голос начинал потихоньку возвращаться. Вода оказала воистину животворящее действие. — Четыре дня, любимый. Ты изредка приходил в себя, но буквально на секунды. Джим, — вулканец с болью в глазах посмотрел на человека, — опусти щиты, пожалуйста, родной мой, я не могу чувствовать тебя! Джим приподнялся на кровати, садясь и прижимаясь к Споку, тот осторожно обнял его, стараясь не причинить боль и не задеть капельницу. — Я люблю тебя, — блондин положил голову на плечо вулканца, — но то, что произошло… — Кирк осекся, судорожно вздыхая. — Ты мой, Джим и всегда будешь моим, не смотря ни на что! Запомни, Т'хи'ла — никто и никогда не сможет забрать тебя у меня, — Спок ласково очертил контуры лица любимого. Кирк теснее прижался к вулканцу, и наконец-то отбросив все сомнения, полностью открылся. По узам пробежали золотистые искорки, и человека затопила волна нежности и любви, исходящая от Спока. Купаясь в эмоциях вулканца, Джим постепенно исцелял свой истерзанный разум. «Я люблю тебя, Т'хи'ла, — мысленно передал Кирк остроухому. — Спасибо за то, что ты есть!» И тут же получил в ответ на это признание вихрь эмоций вулканца: счастье, безумная нежность, бесконечная любовь и радость от того, что Джим наконец-то доверился своей второй половинке. Тесно переплетаясь с чувствами самого человека, они возносили возлюбленных на вершину блаженства. Сколько они со Споком так просидели, Джим не знал, человек просто наслаждался, греясь в объятиях любимого. — Так и чем мы это тут занимаемся? — раздался вдруг ехидный голос Боунза. — Джим, я так рад, что ты наконец очнулся! Блондин, оторвавшись от вулканца, приветливо улыбнулся другу. Тот впрочем, пришел не один, за его спиной маячили двое врачей. Обследовав Джима, доктора увезли его на перевязку, пригрозив пытавшемуся было увязаться за ними остроухому, что запретят все посещения, если он не останется ждать в палате. Спок в принципе спокойно мог бы привести тысячу логических аргументов, почему ему необходимо было сопровождать его человека, но ласковый взгляд аквамариновых глаз заставил вулканца остыть. Грейсон уселся в кресло и закрыл глаза, впадая в некое подобие медитации. Узы тихо вибрировали. Вулканец улыбнулся краешком губ. Он был счастлив. Человек, уловив его эмоции, прислал изображение того, как он держит Спока в своих объятиях и нежно целует. «Джим, мой!» — ответил остроухий. «Отныне и навсегда» — пришел ему ответ и человек отвлекся на процедуры. Спустя сорок минут Леонард вкатил на коляске весело чему-то улыбающегося Джима. Спок подошел, помогая своему человеку лечь на кровать. — Я сейчас принесу обед, — Боунз вышел за дверь. — Спок, тебе нужно отдохнуть, — человек заметил, что вулканец был бледнее, чем обычно, — ты наверное и не уходил из палаты все это время. — Все в порядке, Т'хи'ла, — остроухий присел на кровать, рядом с Джимом, — я не устал. Кирк укоризненно посмотрел на вулканца, но спорить не стал. К тому же, ему совершенно не хотелось оставаться одному. Вернулся МакКой, принеся поднос с едой. Проследив за тем, чтобы Джим все съел, он удалился, сказав, что сообщит в отделе, что Кирк пришел в себя. Вулканец присел на кровать к человеку, передавая ему большое красное яблоко. Блондин солнечно улыбнулся, прижимая фрукт к себе. — Давай я его порежу? — предложил Спок, — тебе будет удобнее. — Нет, спасибо, я справлюсь, — блондин обхватил плод двумя руками и начал медленно грызть. Вулканец вздохнул и подумал, что Джим иногда ведет себя совершенно как ребенок. Доев яблоко, Кирк понял что совершенно вымотан, глаза у него буквально закрывались. — Спок, ложись со мной, пожалуйста? — он просяще посмотрел на Грейсона, хлопая пушистыми длинными ресницами. «Да, — подумал остроухий, — такой взгляд можно использовать в качестве оружия массового поражения вулканцев». Джим, уловив его мысль, весело рассмеялся. Спок осторожно лег рядом с человеком на кровать, обнимая его. Блондин, повозившись некоторое время, заснул, положив голову на плечо остроухого. За те три недели, что Кирк провел в больнице, в его палату шел непрекращающийся поток посетителей: друзья, коллеги. Вулканец же, на несколько часов в день уезжавший на работу, все остальное свободное время проводил с Джимом. За день до выписки к Кирку пришла Нийота. Расстались они конечно не друзьями, но напряжение между ними немного спало. Хотя, уже потом, Джим признался себе, что ни за что на свете не хотел бы видеть Ухуру своим напарником, да и видеть вообще. Благо, что пришедший Пайк сообщил, что ее перевели в другой город на административную работу. Уже выходя из больницы, Джиму буквально хотелось прыгать от радости. Палата надоела ему до ужаса и если бы не Спок, твердивший, что человеку необходимо лечение, он давно бы уже сбежал. К тому же вулканец, боявшийся навредить Кирку, совершенно не реагировал ни на провокации, ни на прямые просьбы блондина о том, что неплохо было бы заняться чем-нибудь нелогичным, но очаровательным, не ограничиваясь лишь поцелуями и легкими поглаживаниями. Дома к Джиму с утробным воем кинулся соскучившийся Салар, немного потискав зверя и подождав, когда Спок закончит телефонный разговор с мамой, он раскрыл объятия и сказал короткое: — Жду! И тут же оказался прижат к стене горячим телом вулканца.