Крысолов

      Проницательный взгляд двух глаз впивается в меня подобно иглам умелого мастера. Почти ощутимо разрезает мою кожу, пробираясь под каркас скелета, буравя кости и органы, достигая самой души. Горло сводит болезненным спазмом, и я пытаюсь приподняться, чувствуя какой болью отдается каждое движение, даже самое малое.       — Лежи! Тебе нельзя двигаться. — Его голос — охрипший и грубый, губы поджаты.       Я понимаю, что попал на разговор, который многое поменяет в наших отношениях. Хотя, какие к черту отношения? Мы знакомы от силы пару недель, вместе нюхали кокс и хохотали над выходками Минхо, когда азиат включал режим шутника.       — Воды. В горле пересохло. — Ощущение, будто сама белая пустыня у меня в глотке. Со свистом выпускаю воздух сквозь сжатые зубы, пока волна боли охватывает левый бок, переходя на живот и выше, к груди. Спасительная влага касается моих губ, и я, словно остервеневший, делаю шумные глотки, чувствуя, как сжимаются органы у меня внутри. Пару капель стекает по подбородку, вытираю дрожащей рукой влагу. Спустя несколько долгих секунд выдаю слабое «спасибо», прикрывая глаза. Они слезятся от яркого больничного света, который нещадно слепит глаза, заставляя испытывать головную боль. Волнение и какое-то неизвестное чувство, сродни злости, почти ощутимо повисло в воздухе, вызывая дискомфорт у меня самого. Приоткрывая глаза, я сталкиваюсь взглядом со взором кофейных глаз напротив — Ньют ждет моих объяснений. Мысли плещутся в огромной чаше, и собрать их в одно целое для меня является непостижимой задачей.       — Я не хотел, чтобы все так обернулось. Не хотел, чтобы вы переживали. — Со временем я осознал, что ребятами, с которыми я сейчас общаюсь, стали моей второй семьей. Да, их — друзей — не выбирают, и как-либо судить каждого — глупо.       — Но вместе с тем ты изрядно заставил понервничать каждого из нас, — рявкает Ньют, его дрожь прошла, остался лишь холод и высокомерие, которое читалось в его взгляде, — чего стоит только истерика Терезы. Когда ты начнешь думать наперед, по крайне мере касательно себя?       Я чувствовал себя провинившимся школьником, который впервые влез в драку и сейчас получает выговор от родителя.       Шум за дверью палаты прекратился, и она приоткрылась, впуская еще двоих людей. Девушка с темными волосами и голубыми глазами застенчиво улыбнулась, кидая настороженный взгляд на Ньюта; Минхо же сразу нашел себе место: сел на соседний вблизи койки стул, придирчиво осматривая меня.       — Выглядишь дерьмово, чувак. Красавица уже отругала свое Чудовище? — В его глазах искрились искры веселья, пусть и не так заметные для остальных. Но другие — не я. На губах застыла легкая полуулыбка, но волнение все также было видно. Я ощутил, как рядом гневно выдохнул Ньют, кидая испепеляющий взгляд на азиата. Тереза пихнула Минхо в плечо, усаживаясь на мою кровать. И смачно отвешивает оплеуху.       — Твою мать, Тереза! За что? — Негодование приходит раньше, чем легкая обида на подругу. Она смотрит прищуренным взором, и я почти ощущаю все ее злость, исходящую на мою персону.       — За что? Ты хоть понимаешь, как мы волновались?! Ньют летел через весь город к тебе, бестолочь!       От избиения меня спас Минхо, перехвативший руки девушки, шикая на нее и удерживая на месте, словно дикую кошку, обозлившуюся на обидчика. Точнее тут подойдет сравнение с блядской собакой, которая заразна бешенством. Я сморщил нос, ощущая прилив противоречивых эмоций. Робкая улыбка наравне с тихим «извини» заставляет Терезу остыть, и теперь девушка спокойно восседает на коленях у своего парня, изредка пихая его локтями, когда Минхо зло шутит над ситуацией, которая сложилась в целом. Пару раз над глупостями азиата улыбнулся и Ньют, молчавший все это время, когда пара зашла в белесую палату. «Что, Томас, теперь будешь местным Суперменом? Не оставляешь надежды местным ловеласам!» или «Теперь у тебя на одну дырку в теле больше, скоро сравняешься с Терезой» или «Твоя Красавица очень обеспокоился, когда узнал, что теперь его Чудовище кто-то посмел тронуть».       Боль в боку никуда не делась, лишь нарастала со временем. Тереза учтиво помогла подтянуть подушку, чтобы я мог хоть немного размять затекшие конечности. До конца Ньют молчал, лишь изредка кидал убийственный взгляд в сторону Минхо, когда он снова заводился на тему ориентации блондина. Я лишь сконфужено улыбался, слыша, как цапаются Тереза и ее бойфренд. Спустя некоторое количество времени меня начало клонить в сон, и брюнетка пинками под задницу выгнала сопротивляющегося бегуна из палаты, а после и Ньюта.       Вскоре спасительная тьма накрыла мое сознание, и я провалился в пучину тяжких снов, утягивающих на дно подсознания. Мне снилось, как разбивается Ньют на мотоцикле, когда спешит ко мне, и я ничего не могу сделать, хотя и наблюдаю со стороны.       Прошло несколько дней. Ко мне с периодичностью заглядывали родители с братом, днем — Тереза с Минхо, а под вечер, принося с собой пачку сигарет, сам Ньют. Блондин большую часть времени молчал, нервно выкуривая одну за одной. В один из немногих подобных вечеров мне надоело его молчание, и я решил вернуться к несостоявшемуся разговору.       — Что с тобой происходит? — Мой голос казался охрипшим, и изнутри поднималось волнение. Захлестнуло по самое горло, и противный комок встал где-то в глотке. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Чертовски отвратительное состояние.       — В каком плане? — Он недолго смотрит на меня с недоумением, а после стряхивает снежинку, которая мягко приземлилась на щеку. Я выдыхаю, ощущая резкое желание прикоснуться к тому месту, где, скользя и оставляя влажный след, была замершая вода. Протягиваю онемевшие от холода пальцы. Поганые ветра, продувает насквозь. Ньют замер, направив на меня ошеломленный взгляд, внимательно следит за всеми моими движениями, а когда я касаюсь теплой бледной кожи, то вздрагивает, резко поднимая голову. Мои пальцы скользят вниз, к губам. Я чувствую, какие они шершавые и покусанные, местами обветренные. Сердце сладко щемит от детской радости.       — Ты сам не свой в последнее время. Что тебя тяготит? — Я делаю голос тише, почти до шепота. Ньют опускает взор, мямлит что-то себе под нос, а после прижимается ко мне в спасительных объятьях, охватывая мою спину руками. Секундная заминка и я опускаю руки ему на спину, а после и на талию, чувствуя дрожь парня.       — Я волновался за тебя, Томми. — Его тихий голос отдается вибрацией где-то в районе груди. Странное чувство, но довольно неплохое. — За последнюю неделю, что ты здесь, не нахожу себе места. Минхо говорит, что я чертов параноик. Кажется, он прав.       Минуту я обдумываю что ответить, а после произношу как можно мягче, силясь не испортить момент нашего разговора, который наконец-то состоялся спустя семь дней.       — Успокойся, ты вполне адекватный человек. У Минхо шутки иногда вовсе не смешные. Ты совсем промерз, возьми мою куртку.       Я раздеваюсь, снимая с себя парку, тут же накидывая куртку на птичьи плечи. Ньют говорит тихое «спасибо» и поднимает оленьи глаза на меня. Странный калейдоскоп чувств и ощущений кружит мою голову. Я даже не замечаю холодного ветра, который хлещет порывами прямо по моей спине. Сейчас эпицентр моего внимания — один человек со светлыми волосами и чистыми глазами. Лучик света в непроглядной темноте. Мы стоим напротив друг друга: я замечаю, как в такт сердцебиению сужаются и расширяются зрачки напротив, вижу собственное отражение. И этот момент кажется самым волшебным из всех тех, которые только случались со мной. Его губы двигаются, а после поджимаются, но я не слышу слов, зачарованный ими всем своим существом. Не справляясь с порывом, прижимаюсь в легком и целомудренном поцелуе, почти сразу же отстраняясь, но не намного. Его длинные пальцы путаются в моих волосах, а взгляд становится затуманенным.       — Зачем ты это сделал? — Голос будто надломленный. В нем чувствуется горечь, словно послевкусие после полыни. Он стыдливо смотрит на меня, кончики его пальцев слегка дрожат.       Я пытался выговорить, но задыхался только об одной мысли что ему сказать. Положение спасает вышедший на перекур врач, который курирует мой этаж. Получив хороший нагоняй, меня отправили в палату, а Ньютона выставили за двери больницы со словами «время для посещений закончилось, молодой человек». К слову, выгнала его та самая вахтерша, с которой сцепился Минхо в первый день моего больничного.       Черт, а куртка так и осталась на нем. Глупая улыбка появилась на бледных губах, и я прикрыл глаза, не думая ни о чем.