The Light.

      За окном продолжал моросить дождь. Дом уже успел втянуть в себя уличные краски: все стало еще мрачнее и тоскливее.       Чарльз и Хэнк до сих пор хранили молчание, разбирая уже не столько завал, а порядок, наведенный ими. Чарльз держался бодро, пытаясь думать о завтрашнем новом дне, в котором может произойти что-то стоящее, чтобы не умереть от скуки сегодня. Он перебирал книги и документы, изредка улыбаясь, вспоминая что-то о временах, когда он не размышлял о нехватке общения, а страдал лишь от утреннего похмелья, что было лучше, конечно, чем одинокие посиделки.       Чарльз сложил последние стопки макулатуры на стол, тихо засмеявшись как безумец. Забавно весьма, что он стал вести себя как немощный старик, постоянно думать о смерти и об одиноких последних минутах. На этом, конечно, сказалась и инвалидность, Эрик, будь он не ладен.       «Где он сейчас?» - пронеслось у него в голове, кардинально изменив его выражение лица – от блаженного к увядшему. Этим Чарльз окончательно приковал взгляд Хэнка, рывшегося в коробке с личными вещами. — Ты починил «Церебро»? – неожиданно для себя поинтересовался Чарльз, этим прервав несколько дневную блокаду. — Да. Эмм.… Осталось протестировать, но не думаю, что стоит торопиться с этим. У нас еще много работы, не стоит, думаю обнадеживать будущих учеников созданием школы.       Чарльз, молча, согласился и решил ретироваться из комнаты на террасу, явно озадаченный предназначением всей их уборки, ведь точно, они планировали повторно открыть школу. Он и думать забыл об этом. Приблизившись к двери, горемыка сообразил, что он явно не сунется под холодные капли дождя без зонта, «под ярость Божью», как говорят верующие. Выудив зонт из тубуса какой-то палкой, он выехал на террасу.       Вид открывался захватывающий: угрюмые тучи затягивали все небо, что и трудно было определить время суток, листва на деревьях шелестела от тяжелых капел, стремящихся упасть, обилие трав сотрясалось порывами прибывшего муссона и громовыми раскатами, последующими за ослепительно-яркими вспышками молний. В голове раздавался приятный шум, оркестр из звуков столь простого, но необычайного явления, сопровождающийся приятным запахом сырости.       Капли барабанили по полотну зонта, быстро скатываясь вниз, лишь оставляя за собой переплетающиеся мокрые дорожки, как это и бывает в жизни с людьми. Несмотря на должное для этой погоды уныние Чарльз был преисполнен какого-то возбуждения и удовлетворения. За этой мрачной пеленой событий, он видел свет, должный пронзить все невзгоды, произошедшие не так давно.       Насладившись выступлением природы, Чарльз развернул коляску в направлении двери и застыл на месте. В нескольких метрах от него стоял Эрик, явно осязаемый, так как его нещадно били капли дождя, затем отскакивали от него в разные стороны.