The Light.

      Чарльз не знал, как реагировать на столь неожиданное появление «блудного сына» - кидаться с распростертыми объятиями или сурово смотреть, как на врага народа, хотя он таков и есть. Чарльз решил ждать, сам не зная чего.       Эрик стоял рядом с дверью и продолжал мокнуть под упрямым дождем. Он начинал сожалеть о своем неожиданном и для себя возвращении. Но в душе он был рад видеть, что Чарльз до их столкновения взглядов смотрелся счастливым, любуясь романтичным пейзажем, пусть и в такой непогожий день.       Многое в нем изменилось за это короткое время: внешне, он стал выглядеть словно моложе, свежее, чем был, но самое главное – его голубые как лазурь океанов глаза снова горели. Горели тягой к жизни.       Прошло уже достаточно много времени для отведения драматической паузы «немой сценой».       Чарльз решил приблизиться к Эрику, продолжая пристально разглядывать его, словно он видит что-то неведомое перед собой. Спустя еще некоторое время адаптации к этой ситуации до него дошло что, тот весь вымок под дождем, и он протянул ему зонт. Эрик не решался принять его, пытаясь сконцентрировать взгляд на черной ручке, но у него не вышло. Он посмотрел на лицо Чарльза – по нему стекали капли дождя, задерживаясь на длинных ресницах. Выражение его было таким добрым, родным, что у Эрика навернулись слезы, и он пал перед ним на колени. Он обнял его, желая остаться с ним, что у Чарльза вызвало не только приятное удивление, а радость, милосердие к дорогому, любимому ему человеку. Чарльз запустил руку в волосы Эрика и притянул к себе ближе, чтобы рассмотреть его лицо. В серых глазах отражался свет из окна, что значило для Чарльза больше, чем просто воссоздание блика – он видел мир, целую вселенную. Он наклонился чуть ниже, нежно соприкоснувшись с его губами.       На улице продолжал моросить дождь, уже сбавляя обороты. Шум, воспроизводимый обилием явлений, почти утих. Чарльз продолжал обнимать Эрика, гладя его по голове, а тот благодарно прижимался к нему, склонив голову на его колени. Стало светлеть. Сквозь неприступное небо пробился свет. В жизнях Чарльза и Эрика, сошедшихся как стекающие по склонам реки вновь, пробился ожидаемый свет.