Ночи Плызни

       В портовом кабаке Плызни было многолюдно. Именно в этот порт приходили суда с товарами. И иноземцев здесь было, как нигде. Зачастую они оседали в городе навсегда, у них появлялись дети.        Портовый район, как и во многих других городах, подобных Плызне, был пристанищем для разного рода людей, как преступников, так и нищих. Этот район был язвой чистого города, который являлся центром торговли.        Но двое мужчин, решивших посетить кабак, не были ни преступниками, ни нищими, хоть отчаянно нуждались в деньгах.        — Куда? С собаками нельзя! — прикрикнул громила, стоявший у входа.        — Так это! С собаками, может, и нельзя, а с волками можно, — ответил посетитель, который был моложе своего спутника.        Промолчавший мужчина не был слабаком. Крепкое телосложение, шрам на лбу и арбалет за спиной выдавали в нём солдата в отставке.        — Волк? Тогда вы вовсе рехнулись, ребята! — сказал громила.        Молодой человек вздохнул, достал табак, свернул самокрутку и закурил. Громила уставился на него.        — Слушайте, — сказал он. — Я вас впущу не только с волком, но и с демоном морским, если поделитесь. Давно не курил!        — Э, нет. У самого только на пару самокруток осталось, — ответил молодой человек, за что получил локтем в бок от солдата.        — Поделись уж. Глядишь, и деньги заработаем, — сказал воин.        Парень вздохнул, скрутил самокрутку и протянул счастливому громиле. Из пальцев показался огонёк, но молодой человек передумал и убрал его. После протянул свою зажжённую самокрутку.        Кабак оказался битком набит людьми. От табачного дыма было сизо, отчего волчонок начал чихать. Местные девицы, по одежде которых было легко догадаться, чем они зарабатывают на пропитание, заинтересовались новенькими.        — Пошла вон! — грубо сказал мужчина с арбалетом одной из них.        Девица надула губки и отошла.        — Димитр, ты это, не упускай шанс, если что! — хохотнул парень. — Я дурные болезни умею лечить.        Димитру шутка показалась не смешной.        — Мы сюда не за этим пришли, — сказал он. — На хороший трактир у нас нет денег, поэтому о работе придётся спросить здесь.        Димитр сделал глоток медовухи и огляделся. Местные пьяницы не походили на тех, кто мог предложить работу. Они сидели кучками, играли в кости и пили.        — Никого, — прошептал Димитр и вздохнул.        Его спутник не ответил, он уставился в сторону музыканта, который настраивал лютню.        — Пойду, спрошу, не нужно ли на дуде подыграть! — сказал он.        — Панкрат, ты рехнулся? — прикрикнул Димитр. — Не хватало, чтоб нас вышвырнули отсюда. Хватит того, что с волком впустили.        Волчонок лежал у его ног и ждал, когда ему перепадёт со стола что-нибудь вкусное. Димитр нагнулся и погладил его. Тот отвернулся. Ласки зверю были не нужны.        — На! — сказал Панкрат, протянув волчонку куриную ножку.        Тот схватил её и с удовольствием начал грызть. Димитр вздохнул. Деньги подходили к концу, а изрядно подросший Лютич хотел есть.        Лютнист настроил инструмент. Он перебрал струны, проверив, как те звучат и заглянул за ширму.        — Готово. Выходи! — крикнул он.        Панкрат смотрел, ожидая, кто должен был выйти. От увиденного он открыл рот.        — Ух, какая! — сказал он.        Димитр скользнул взглядом по певице в длинном вишнёвом платье. Девушка и правда была хороша: тёмное одеяние подчёркивало белизну кожи и стройную фигурку. Вьющиеся русые волосы были стянуты в узел. Придраться можно было только к яркой помаде, вызывающе смотревшейся на милом личике.        Димитр не доверял красавицам. Жизнь его тому научила.        — Панкрат! — сказал он.        Молодой человек неохотно повернулся к нему.        — Скажу как человек, который повидал многое, тебе с этой певичкой не стоит даже пытаться знакомиться. Она наверняка любовница хозяина кабака, — сказал Димитр. — А он тебя за это по головке не погладит. Будешь купаться в море с камнем на шее.        Панкрат обиженно засопел и отвернулся от него.        — Хоть поглядеть-то можно, — пробормотал он.        Девушка запела.        Za czerwoną zasłoną        Jest wieczna noc        Jest świat jak ze snu        Teraz i tu*        Её голос оказался не менее красивым, чем сама певица. Бархатистым, глубоким.        Przed lustrem siedzi królowa        Maluje usta na czerwono        A na jej włosach lśni korona        Żadne cierpienie jej nie dotyka        Popija wino        Ta noc jak każda noc        Należy do niej*        Панкрат курил и слушал. Сейчас девушка была для него той самой королевой, о которой пела. Только короны не хватало.        Noc ją przytula i przygarnia        Noc ją pochłania i ogarnia        Gdy tańczy, tańczy z diabłami        Gdzie wieczna, gdzie wieczna noc*        От этих слов у Панкрата что-то ёкнуло в душе. Пусть он и был сыном ведьмы, но слова о танцах с нечистью напугали его.        «Так ли проста девица?» — подумал он.        I leci po ciemnym niebie        Gnana zimnym wiatrem        Gdy tańczy, tańczy z diabłami        Gdzie cień nie obnaża tak zła        Gdy tańczy, tańczy z diabłami        Gdzie cień nie obnaża tak zła        Noc ją przytula i przygarnia…        I leci po ciemnym niebie…*        — Странный выбор песни для портового кабака, — процедил сквозь зубы Димитр. — Только ведьм здесь не хватало.        Панкрат приуныл. Он отвернулся от певицы, которой местные пьяницы выкрикивали слова восхищения.        — Что я и говорил, Панкрат. Местные даже не делают непристойных предложений. Побаиваются, значит, — сделал вывод Димитр.        Панкрат сделал большой глоток мёда.        — А я не побоюсь! — сказал он и встал.        Димитр нахмурился, когда Панкрат нетвёрдой походкой пошёл к певице.        — Позвольте выразить своё восхищение, о прелестная пани! — сказал он, после взял руку девушки и поцеловал.        Та вырвала её и ушла.        — Ты рехнулся, юнец? — спросил лютнист. — Ты хоть знаешь, чья это баба?        Панкрат молчал. Лютнист вздохнул.        — Понятно. Сразу видно, что не из наших краёв, — сказал он. — Бодран-то с тебя три шкуры спустит, знамо, с какого места. Не маленький уже!        Кто-то потянул Панкрата за руку.        — Пошли отсюда! — услышал он голос Димитра. — Не хватало ещё неприятностей из-за какой-то шлю… Женщины.        Панкрат поплёлся следом. Верный Лютич бежал позади.        — А ну, стой! — раздался голос громилы у входа. — Думаете, что сможете избежать разговора с Бодраном?        Он был не один. Два гнома с тяжёлыми топорами стояли рядом с ним. Тягаться с ними было самоубийством даже для бывалого Димитра.

***

       Димитр не ошибся. Бодран был гномом.        — Так-так! Кто у нас тут такой похотливый? — спросил гном, глядя на Панкрата.        Тот заметно стушевался.        — Так это! Я не хотел! — ответил лекарь. — Я не знал!        — Незнание тебя не оправдывает, — ответил Бодран. — Прежде чем приставать к женщине, любой более-менее разумный попытается разузнать о ней хоть что-то. Разве она похожа на тех, кто в свободном доступе для мужчин?        Панкрат стушевался от взгляда ореховых глаз гнома.        — Я могу попросить прощения, — тихо сказал он.        — Прощения? — гном крикнул так, что Панкрат вздрогнул. — Просить прощения собрался за оскорбление Ивонны?        Несмотря на происходившее, лекарь едва заметно улыбнулся. Ивонна… Имя подходило девушке.        — Ладно. Чего ты хочешь? Говори прямо! — вмешался Димитр.        — Талеры, конечно, — Бодран улыбнулся. — Звонкие красивые талеры.        От названной им суммы Панкрату стало дурно. Ему за всю жизнь столько не заработать лекарским ремеслом. А Бодран тем временем вытаращился на Димитра, а точнее, на его арбалет.        — Вот это да! — гном присвистнул от удивления. — Такое оружие просто так к людям не попадает. Да и ни к чему оно им: тяжёлое для их нежных плеч. А если ты не для красоты его носишь, то впору мне кланяться.        Панкрат вздохнул с облегчением от неожиданно хорошего расположения Бодрана к Димитру.        — Где взял-то? — спросил гном.        — Со времён войны достался, — уклончиво ответил Димитр.        Лгать он не любил, а признаться Бодрану — подписать себе смертный приговор. Гномы не прощали смерть сородичей, даже если не были с ними знакомы.        К счастью, Бодран не стал выпытывать подробности.        — Но, при всём моём уважении, это ничего не меняет, — сказал он. — За оскорбление моей женщины твоему дружку придётся заплатить. А ты сам можешь быть свободен.        Димитр не сдвинулся с места.        — Мне повторить ещё раз? — спросил Бодран. — Я страшно не люблю это делать, но… Ребята, покажите арбалетчику, где выход!        Димитр сцепил зубы. Быть выведенным под белы рученьки на виду у всех ему не хотелось.        — Ладно, уйду. Но дай слово, что не сделаешь с ним ничего дурного, — сказал он.        Панкрат грустно взглянул на него. Ему не хотелось оставаться с Бодраном один на один. А Димитр знал, что гномы держат обещания.        — Ничего я не сделаю с твоим дружком, — пообещал Бодран. — Теперь иди.        Димитр побрёл к выходу, шикнув на Лютича, отчего волчонок развернулся и пошёл к Панкрату.        «Слабая помощь. Но хоть что-то!» — подумал лекарь и погладил волчонка.        — Итак, что ты умеешь делать? — спросил Бодран.        — Лекарь я! — быстро ответил Панкрат, надеясь, что тот попросит осмотреть девиц, которые наверняка были больны дурными хворями.        Раздались лёгкие шаги. В кабинет Бодрана вошла Ивонна и встала рядом с ним.        — А звать тебя как, лекарь? — гном задал новый вопрос.        — Па… — начал Панкрат.        Но имя, которое ему дали в сиротском приюте, было слишком нелепым. Не раз лекарь слышал насмешки от сверстников. А стать насмешкой для красавицы Панкрат не хотел.        — Анджей, — ответил он, надеясь, что гном не потребует грамоту.        — Что ж, Анджей, жаль, но в услугах лекаря я не нуждаюсь, к твоему сожалению, — произнёс Бодран. — Поэтому придётся платить. Если, конечно, не желаешь кормить рыб. И учти, дружок, что гномы селятся везде. Я легко смогу разослать весточки друзьям. Поэтому будь умничкой и не пытайся улизнуть из Плызни. Чем дальше уйдёшь, тем чудовищнее будет твоя смерть.        Панкрат сник. Некуда ему было деваться. Пришлось давать обещание.

***

       Пришлось устроиться на ночлег на берегу моря. Панкрату хотелось курить, но табак закончился.        — Зато тепло! — успокоил он сам себя.        Панкрат обнял Лютича. Ему не спалось.        «Куда подевался Димитр?» — подумал он.        Без него Панкрат чувствовал себя беззащитным ребёнком. Он сбросил кафтан, оставшись лишь в белой рубахе с коротким рукавом и штанах. Кое-как удалось уснуть.        Idzie idzie sen wieczorem,        Tonie tonie świat we mgle        Słonko ziewa ponad borem        Bo jemu spać się chce        A w brzozowym cichym gaju        Wszystkie listki tez ziewają        Baju baju baju baju        Baju baju baj**        Странно было слышать колыбельную на берегу моря. Её напевала мать, когда он был маленьким. Да и ныне поют её женщины своим чадам.        Но колыбельную сейчас пела не Маремма, а голос тем не менее показался Панкрату знакомым. Где же он его слышал?        Панкрат не успел подумать. Страх сковал его. Небо заволокло тучами. Над морем стелился туман. А Панкрат был не один на берегу. Он накрылся кафтаном, надеясь, что незнакомцы не заметят издали белое полотно рубахи.        Панкрат был готов закопаться в песок, когда увидел, что странные фигуры в плащах с капюшонами сошли с берега и двинулись по воде, словно по земле. К счастью, они развернулись и пошли по морю, не заметив, что кроме них есть кто-то ещё.        Последний незнакомец обернулся, отчего Панкрата прошиб холодный пот. Тот смотрел на берег. И вдруг клубы тумана стали сгущаться, принимая очертания черепов.        Черепа закружились над водой. А последний незнакомец заметил Панкрата и продолжал стоять над водой. Лекарь заметил то, что выделяло его среди остальных.        Вместо посоха в руках незнакомца был арбалет — точь-в-точь такой, как у Димитра.        Панкрат резко сел. Начало светать.        — Ух, это всего лишь сон! — пробормотал он.        Солнце всходило, проложив на синей глади моря красную дорожку. На небе не было ни одного облачка. Туману было взяться неоткуда. Да и Лютич спал спокойно. Если б в этом месте творилось что-то дурное, то волчонок почуял бы.        Панкрат умылся солёной морской водой и пригладил взъерошенные коротко остриженные волосы. Ему очень хотелось курить.        — Понятно! Бред из-за отсутствия табака, — сказал он. — Или в медовуху что-то подмешали.        Но как бы то ни было, оставаться здесь у Панкрата не было желания. И он побрёл прочь.        Лекарь остановился. Ему не хотелось проходить мимо портового кабака, но другой дороги не было. Дома портового района плотно прилегали один к одному. И никакого переулка.        — Вот ты где! — раздался знакомый голос. — Я тебя обыскался. Держи!        Димитр сунул Панкрату мешочек с табаком.        — Вот это да! Где взял? — Панкрат заметно обрадовался.        Он сделал самокрутку и закурил.        — Так это! — передразнил его Димитр. — Заработать умудрился, пока ты дрых на берегу моря!        Самокрутка выпала из пальцев Панкрата.        «Откуда он знает, где я ночевал? — подумал он. Опешившему лекарю не пришло в голову, как и где мог Димитр заработать деньги ночью. Вспомнился сон. — А сон ли то был?» — подумал Панкрат.        Уж слишком он был явным. Да и поведение Лютича объяснимо: волчонок признал хозяина. И сейчас он радостно прыгал на ноги Димитра. Тот погладил его.        — Ладно, пошли! — сказал Димитр.        — К-куда? — спросил Панкрат.        Вышло нечто похожее на кудахтанье курицы.        — Куда-куда? Думать, как с твоим долгом рассчитаться, — ответил Димитр. — Втравил же ты нас в историю.        Панкрат разозлился.        — Знаешь, а я тебя не держу! — крикнул он. – Иди! Я сам как-нибудь выпутаюсь!        Димитр усмехнулся.        — Как же! — сказал он с усмешкой. — Думаешь, Бодран не попытается выяснить, откуда у меня арбалет? И ты решил, что я просто так оставлю тебя одного в этом дерьме? За кого ты меня принимаешь?