Ночи Плызни

       Пока Димитр колол дрова, Панкрат сидел на бочке, дрыгая ногами, и курил. Лютич спал, свернувшись калачиком на солнце.        — Может, хватит бездельничать? — спросил Димитр. — В конце концов, из-за тебя все эти неприятности.        — Так это! — начал оправдываться Панкрат. — Работы для лекаря здесь нет. Их здесь много. У каждого богатея есть свой личный, а у портовой нищеты нет денег, чтоб заплатить!        Димитр стёр пот со лба и вздохнул. Панкрат был хорошим лекарем, но в остальном — лентяй лентяем. За обыденные дела он брался с неохотой.        — Ты же знаешь, что в этом доме живёт вдова. Воды ей натаскай, что ли! — крикнул Димитр.        Панкрат неохотно слез с бочки.        — Ла-адно! — протянул он.        — Я не ослышалась? Ты действительно лекарь? — раздался женский голос.        Панкрат оживился.        — Ну да! — ответил он.        Дородная женщина подошла к нему.        — Тогда не сможете ли взглянуть на мою младшенькую? Приболела что-то. Голова часто кружится. Лежит много. Не кушает ничего, — сказала она. — Правда, заплатить нечем. Но вы можете пожить у нас. Кормить вас будем. Моя средненькая ух как готовит! Пальчики оближете. Меня перещеголяла!        Димитр жестами подал знак, чтоб Панкрат соглашался. Лекарь в мыслях перебрал известные ему хвори, гадая, у какой из них подобные признаки. Заодно вспоминал, какой сейчас день и свой небогатый запас засушенных трав, надеясь, что этого хватит.        «Младшенькая» оказалась пухлой девицей лет тринадцати. Панкрат попросил мать выйти.        — Зачем? — спросила женщина.        — Мне надо её хорошенько осмотреть, чтоб точно знать, какая именно хвороба одолела девчонку, — ответил лекарь.        — А ты… — забеспокоилась вдова. — Она же дитя ещё совсем!        — Тогда не буду, — ответил Панкрат. — Я не могу с первого взгляда определить, что с ней.        У женщины не было выбора. Но лекари слишком редко бывали в этом доме. А ей хотелось, чтоб доченька была совершенно здорова.        Женщина вышла, а Панкрат подсел к девочке.        — Давно с тобой так? — спросил он.        — Месяца два уж как, — ответила девочка.        — А… — Панкрат не решился задать нескромный вопрос.        Он не любил осматривать женщин, но некуда было деваться.        — Ладно. Надеюсь, ты правильно меня поймёшь, — сказал он. — Я лекарь. А лекари — не мужчины. Я всё видел у женщин, поэтому скажу, что тебе не надо стесняться меня. Подними подол!        Глаза девочки округлились, но она послушно задрала сорочку. Панкрат приставил стетоскоп к её груди.        — Так, с сердцем полный порядок, — сказал он и стал ощупывать живот девочки. — Тебя как звать?        — Кая! — ответила девочка.        Руки Панкрата спустились к низу живота, отчего девочка вздрогнула.        — Не бойся, — сказал он. — Я же обещал твоей матери, что не сделаю ничего дурного.        Кая расслабилась. А Панкрат продолжил.        — У тебя кровь Луны давно была? — спросил он.        Кая покраснела от нескромного вопроса.        — М-месяца три назад, — тихо ответила она.        «Так я и знал!» — подумал Панкрат.        — Всё. Можешь опустить подол, — сказал он и вышел.        Вдова обрадовалась словам лекаря, который заявил, что Кая здорова.        — Но что с ней происходит? — спросила женщина.        — Чтоб знать наверняка, нужна повитуха! — ответил Панкрат и закурил.        Вдова закашлялась от едкого дыма.        — П-повитуха? — спросила она. — Зачем? Кая ведь дитё ещё малое!        «Не такое уж малое!» — подумал Панкрат.        — Чтоб увериться окончательно, что Кая брюхата, — ответил он.        На вдову было страшно смотреть. Она заломила руки и едва не расплакалась.        — Нет, — прошептала она. — Не может быть. И она… Туда же!        Женщина убежала в дом. А Панкрат подошёл к Димитру.        — Ну что? — спросил воин. — Вылечил?        Панкрат влез на бочку.        — Какое там? Девчонка совершенно здорова, — ответил он. — Во мне не нуждается.        Димитр взмахнул топором и ударил по полену.        — Это хорошо, — ответил он. — Моя мать младенца похоронила. Я помню, как она убивалась. Так что нет ничего страшнее, чем видеть, как болеют дети.        Из дома раздалась брань и плач девочки.        — Так-так, я так понимаю, что нам лучше убраться отсюда, — произнёс Димитр и отложил топор. — Вдова нам не заплатит.        Ругань в доме продолжалась, но плач Каи прекратился.        — Что-то в последнее время ты всё портишь, Панкрат, — сказал Димитр. — Сначала кабак этот, будь он неладен. Теперь дом вдовы!        — А я разве виноват? — возмутился Панкрат. — Так получилось!        — Получилось? — переспросил Димитр. — С певичкой тоже ненароком вышло?        Он был зол.        — Так это! Я пьян был! — Панкрат попытался оправдаться.        Димитр вздохнул, хотя ему хотелось врезать незадачливому лекарю.        — Пьян, говоришь? — зло высказал он. — А ты, кроме как пить и курить, на что-то другое способен? Как к лекарю к тебе уже не обращаются. К тому же, ты слишком ленив, чтоб помочь хотя бы по хозяйству. Ещё и в долг влез ого-го какой!        Панкрат слез с бочки.        — Зато ты невесть чем зарабатываешь! — выпалил он. — Где можно было разжиться деньгами среди ночи? И откуда ты знаешь, где я ночевал?        Димитр замолчал. Он прокручивал в голове, что бы такое ответить.        «Проклятье! Он знает!» — подумал Димитр.        Отвечать не пришлось. Скрипнула дверь дома.        — Вы ещё здесь? — спросила вдова. — Проклятье! И вы сваритесь*! Да что ж творится-то?        Она подошла к мужчинам.        — Оставайтесь, — сказала женщина. — Даже хорошо, что так вышло. А то б я узнала, когда пузо на лоб вылезло бы. Так хоть можно что-нибудь придумать.        Она с надеждой посмотрела на Панкрата.        — Э-э-э… Нет! — сказал он. — Я лекарь. Этого навыка у меня нет.        Димитр ничего не понимал. Вдова вздохнула и произнесла:        — Ладно. Что-нибудь придумаю, — ответила она. — Но вы оставайтесь. Дом обветшал, а починить некому.        Дом вдовы оказался и правда ветхим, но чистым.        — Люцина, моя средненькая! — представила вдова мужчинам веснушчатую девушку лет семнадцати. — Она это всё приготовила, хозяюшка моя. Она и вышивает замечательно. Эх, пойдёт замуж да покинет нас с этой… С Каей одних. Ещё тяжелее нам будет!        Она говорила так, будто сватала дочь. Люцина улыбнулась, продемонстрировав неровные зубы.        — Так это! Старшенький или старшенькая ещё есть! — возразил Панкрат, за что получил тычок локтем в бок от Димитра.        Вдова зло взглянула на лекаря.        — Не говорите о ней! — выпалила Люцина. — Она… Умерла!        — Простите, не знал, — ответил Панкрат. — Мне жаль.        Вдова уже не злилась. Она сидела, подперев голову руками. Кая обняла мать, но та оттолкнула её и наотмашь ударила по лицу. Девочка заплакала.        — Эй, так нельзя! — сказал Панкрат. — Она ведь носит ребёнка.        — Никакого ребёнка не будет, — ответила вдова хриплым голосом.        — Сколько позора на нашей семье! — выпалила Люцина. — И эта вот-вот в подоле принесёт! Хорошо, что вовремя узнали. Может, со временем найдётся тот, кто возьмёт её замуж. Но он будет последним дураком. Сочувствую ему!        Из глаз Каи лились слёзы. Она не смогла выдержать и выбежала из дома.        — Стой! — крикнул Панкрат. — За что вы так с ней, не зная, что произошло?        — Пусть идёт! — ответила вдова. — Глаза б мои на неё не глядели.        Ни Димитру, ни Панкрату есть больше не хотелось.        Стояла жаркая летняя ночь. Панкрат вертелся в постели. Димитр тоже не спал.        — Представляю, как душно в доме, — сказал лекарь.        — Угу, — подтвердил Димитр.        Разговаривать ему не хотелось. Спать тоже, к тому же, Панкрат опять закурил. Димитр терпеть не мог табачный дым.        — Кури во дворе! — прикрикнул он.        Панкрат вздохнул и натянул на себя штаны. После обулся и вышел.        Во дворе было намного прохладнее. К нему подошёл Лютич и ткнулся носом в ноги. Панкрат погладил волчонка.        — Что, Лютич? — спросил он. — Премерзкой тёткой оказалась эта вдова. Придётся тебе ночевать в собачьей конуре. Хорошо ещё, что на цепь не заставила посадить. Волки-то — животные вольные. До сих пор удивляюсь, как ты не сбежал от нас. Димитра и я порой не выношу. Упрям слишком. Стоит на своём, и неважно, прав он или нет.        Волчонок чихнул от табачного дыма.        — Но он хороший, — продолжал Панкрат. — Правда, в последнее время темнит. А ведь до этого ничегошеньки не скрывал.        Лютич делал вид, что слушает. Но очередную порцию табачного дыма вынести не смог и отошёл от Панкрата. Тот продолжал курить уже молча.        Панкрата сморил сон прямо на крыльце.        Луна проложила дорожку на море. На небе не было звёзд. Создавалось впечатление, будто вода была чёрной. Панкрат снова увидел Димитра, шедшего за странной процессией в плащах с капюшонами. Арбалет не давал усомниться.        — Димитр! — позвал лекарь.        Теперь он точно был уверен, что это Димитр. Тот обернулся.        — Вернись! — крикнул Панкрат. — Не надо!        Но его никто не слушал. Панкрат стащил с берега забытую кем-то лодку на воду и взял вёсла.        — Ты что делаешь? — спросил Димитр. — Тебе ещё сюда нельзя!        Из-за тумана не было видно воды. Раздался скрежет. Лодка наткнулась на подводный камень и накренилась. Панкрат схватился за борт, пытаясь вернуть равновесие.        Панкрат взрогнул. Что-то мокрое ткнулось ему в руку.        — Тьфу, Лютич! — выругался он. — Меня и так кошмары мучают. Ещё и ты пугаешь.        Волчонок резвился по двору, играя с куском ленты. Панкрат подошёл к нему и поднял его. Отчаянно хотелось курить, но кисет лежал в сенях.        Панкрату не хотелось будить Димитра, который, судя по тишине, крепко спал. В темноте он нащупал сумку. Что-то грохнулось о пол. Лекарь замер, ожидая брани Димитра, но её не последовало, и он вздохнул с облегчением.        Упавший предмет оказался фонарём. Панкрат взял его и вышел, тихо закрыв дверь за собой.        Панкрат зажёг фонарь и уставился на плетёную белой и красной нитью ленточку.        «Очелье!» — подумал он и хлопнул себя по лбу.        — Вот же матери бывают, а, Лютич! — произнёс он. — Моя была ведьмой, но зато глаз с меня не спускала. Девчонка не вернулась, а матери наплевать. Брюхатая она или нет, но она ведь её дочь.        Волчонок понюхал очелье и побрёл со двора. Панкрат двинулся за ним.        — Ищи, Лютич, — сказал он. — Может, найдём эту дщерь и вернём её домой. Всё равно нечем заняться.        Узкая улочка не была выложена камнем, и песок набился Панкрату в ботинки.        — Кая! — крикнул он.        — Чего разорался средь ночи? — раздался женский крик. — Проваливай, иначе пса спущу!        Волчонок угрожающе зарычал.        — Лютич, не надо, — сказал Панкрат. — Пошли отсюда. Рано тебе, мелкому, со здоровой псиной тягаться.        Волчонок его послушался. Панкрат пошёл за ним. Улочка вывела на берег моря.        — Неужто утопилась, дурёха? — спросил Панкрат.        Но волчонок не подумал останавливаться. Он побежал по берегу туда, где заканчивалась стена города. Панкрат припустил за ним со всех ног, но постоянное курение дало о себе знать: лекарь быстро выдохся.        — Ну вот. Ещё и волка потерял, — сказал он сам себе. — Димитр с меня за это три шкуры спустит. Потом пришьёт и ещё раз спустит.        Панкрат перевёл дух и огляделся, поняв, что спущенная шкура — не самое страшное, что ему грозило. За городом был лес, но какой! Ветви многовековых деревьев опутывали шаровидные светящиеся выросты.        — Вот это да! — с восторгом произнёс Панкрат. — Не подумал бы, что близ Плызни есть что-то подобное.        Волшебство леса дополняли летавшие светлячки.        «Красиво или нет, но надо выбираться отсюда!» — подумал Панкрат.        Он постоял, размышляя, куда идти.        «Речушка! Она ведь в море впадает!» — догадался он.        Вода журчала, стекая с камней. Именно по водопаду Панкрат догадался, куда текла река, и побрёл по берегу. Он выругался, споткнувшись о корень и едва не выронив фонарь. После постоял, любуясь огромным светившимся шаром, опутанным корнями.        Панкрат затушил фонарь. Необходимо было поберечь масло. Неизвестно, куда он забредёт.        Лекарь отчаялся. Казалось, что лес никогда не закончится. Начало светать, отчего диковинные шары поблёкли. Уже не было того волшебства, что ночью.        Панкрат сидел под деревом, вытянув ноги. Он изо всех сил старался не уснуть, боясь стать добычей диких зверей. Поневоле вспомнилось Заболотье, страшное и загадочное место. Тогда всё разрешилось хорошо, но Панкрат больше не хотел возвращаться на родину.        Лекарь вспомнил, как обивал пороги храмов, надеясь получить ответ, как упокоить душу Мареммы Люты, матери, которая так и осталась в чужом для неё теле. Но жрецы не смогли дать ответа. А Панкрат до сих пор носил с собой книгу Зарека Дорна, величайшего некроманта, которую пообещал отдать тому, кто сможет ответить на его вопрос.        — Книга! — сказал Панкрат и полез в суму.        Склянки с зельями и мазями тихо звякнули, но книги на месте не оказалось. Панкрат лихорадочно вспоминал, где мог её потерять.        «Когда сума полегчала?» — подумал он.        И вспомнил, что прошлым утром сумка была непривычно лёгкой, но списал на то, что закончился табак, которым Панкрат всегда запасался впрок, как и бумагой, чтоб свернуть самокрутку.        «Где я мог её потерять?» — размышлял Панкрат.        Он закурил. Так ему легче думалось.        Теперь человек в плаще шёл по другому берегу речушки, опираясь о посох. Панкрат затушил окурок, пожалев, что из-за жары не прихватил кафтан. Белая рубаха ненароком могла выдать его.        Человек в плаще остановился и уставился на него. После подошёл к реке и сунул в воду посох, проверяя глубину. Оказалось неглубоко. Незнакомец пошёл вброд, нащупывая дорогу посохом. Он направлялся к Панкрату.        Лекарю стало страшно. Он съёжился.        «Что ему от меня надо?» — мелькнула мысль.        Времени на раздумья не было, зато его хватало на то, чтоб скрыться. Панкрат вскочил на ноги и бросился бежать. Но далеко уйти не удалось: лекарь споткнулся о корень дерева, распластавшись на земле. Стекло фонаря разбилось.        Панкрат услышал шаги. От страха он быстро вскочил на ноги. Теперь поворачиваться спиной к незнакомцу было нельзя. Именно этому научил его Димитр, которому не раз приходилось стрелять в спину убегавших врагов. Он же и говорил, что спина — самое уязвимое место, если не прикрыть доспехами.        В руках Панкрата показался огонь.        — Стой! — крикнул он. — Советую не испытывать меня!        Незнакомец остановился. Из-за плаща невозможно было догадаться, кто это был: мужчина или женщина, но худоба и невысокий рост выдавали скорее незнакомку, чем незнакомца.        Панкрат уже не мог себя контролировать. Огонь просился наружу, и он выплеснул пламя с двух рук. Человек в плаще успел отскочить. К счастью, из-за лесной реки и близости моря стояла сырость, поэтому огонь не охватил деревья. Он лишь слегка опалил огромные стволы.        — Пожалуйста, не делай так больше. Умоляю! — раздался голос.        Панкрат не ошибся. Человек в плаще оказался женщиной. Незнакомка привалилась к стволу дерева и сползла вниз.        В Панкрате пробудился лекарь. Он решил, что женщине стало плохо, и подошёл к ней. Незнакомка не сопротивлялась, когда лекарь легонько потряс её за плечо.        — Ну вот! Почему-то приходится быть лекарем задарма в последнее время, — проворчал Панкрат и, стянув с женщины капюшон плаща, сильно удивился. – Ты? Что ты здесь делаешь?