Ночи Плызни

       Панкрату не спалось. Зато Ивонна наверняка видела уже не первый сон. Девушка свернулась калачиком, а лекарь ворочался.        Он боялся спать.        Панкрат вскрикнул, когда в его руку ткнулось что-то мокрое и холодное. От крика проснулась Ивонна. Она уставилась на волка и тоже закричала.        — Тише! Это же Лютич! — сказал Панкрат. — Милый мой, нашёл!        Он гладил волчонка, но тот скулил и тащил его за штанину.        — Что, милый, что? — спросил Панкрат.        Волчонок отбежал от него.        — Похоже, он меня куда-то зовёт, — сказал Панкрат. — Но… Так это! Я не могу тебя оставить здесь одну!        Ивонна со вздохом встала.        — Всё равно нам здесь оставаться нельзя, — сказала она. — Чем раньше мы уберёмся отсюда, тем быстрее найдём дорогу до Плызни.        Панкрат обрадовался отсутствию женских капризов. Он побежал за Лютичем. Ивонна старалась не отставать.        Лес сменился полем, заросшим сочной травой. Благоухали ночные цветы, стрекотали кузнечики. Но людям было не до того, чтоб любоваться красотой. Панкрат едва не упустил из виду Лютича.        Сочная трава сменилась пожухлой, потом и вовсе прибрежным песком. Пара людей и волк вышли на берег моря. Лютич остановился, как вкопанный, и протяжно завыл.        — Что, милый, что? — снова спросил Панкрат и погладил волчонка.        Тот ткнулся в его ладонь и заскулил. Ивонна села рядом и погладила волчонка.        — Какой хорошенький, — сказала она. — Людям такая верность и не снилась.        — Если б только он мог говорить, — ответил Панкрат. — Зачем он привёл нас сюда?        Волчонок вывернулся из-под их рук и подбежал к морю.        — Я здесь! — раздался девичий голосок.        Панкрат обернулся. Он увидел мокрую Каю.        — Я… Я так и не смогла, — девочка заплакала.        Панкрата удивила Ивонна. Она подбежала к девочке и крепко её обняла.        — Кая, Каюшка, — сказала она. — Как же так? Зачем?        Ивонна накинула плащ на плечи Каи. Та крепко обняла её.        — Может, объясните, что происходит, — попросил Панкрат.        Ивонна вздохнула.        — Кая — моя сестра, — ответила она. – И, небось, попала в немилость к мамочке!        По её тону Панкрат понял, что Ивонна любви к матери не питала. А если учесть, что Люцина сказала о смерти…        — Зачем ты хотела утопиться, Кая? — спросила Ивонна.        Девочка снова расплакалась.        — Я… — она не договорила.        — Она беременна, — подсказал Панкрат.        Ивонна схватилась за голову.        — Нет, и тебя она… — девушка не договорила.        Она заламывала руки.        — Хочешь выслушать душещипательную историю, Анджей? — спросила она чуть позже. — Так слушай!        — Нет! — сказала Кая. — Это такой позор!        — Позор той, которая нас с тобой родила! — выпалила Ивонна. — Ничего, Каюшка. Мы выживем назло ей. И твоего ребёночка вырастим. Главное — не совершай большую ошибку. Не убивай его, иначе…        Ивонна не могла сдержать слёз. Панкрат ничего не понимал.        «Значит, эта треклятая баба не так проста и глупа, как показалось на первый взгляд!» — подумал он.        — Нужно вернуться, — произнёс он. — Кае сейчас нужно хорошенько есть и много отдыхать.        — Я не хочу, — прошептала девочка. — Меня тошнит всё время.        — Лучше лечь спать, — сказала Ивонна. — Куда же мы пойдём на ночь глядя?        — Эх, женщины, — лекарь вздохнул. — Невозможно с вами спорить.        Песок этого берега был серым, а вода — чёрной. Огромная полная луна проложила дорожку на море. Туман сгущался.        Панкрат покосился на спящих девушек, удивившись, что и они здесь.        Появились четыре фигуры в чёрных плащах. За спиной одной из них был арбалет.        Туман зашевелился, в нём снова появились очертания черепов, а мужчины пошли к берегу.        — Ч-что это? — раздался голос Ивонны.        Один из мужчин к ней приблизился. Он снял капюшон, и Панкрат разглядел красивого молодого мужчину.        — Ивонна, — произнёс он.        — Папа! — ответила девушка.        Тем временем второй мужчина подошёл к Кае и погладил её по голове. Девочка расплакалась и попыталась обнять его, но её руки проходили сквозь тело.        Третий стоял поодаль рядом с Димитром.        — Ну, а ты что встал? — сказал он Панкрату. — Поспеши, и тогда он не уйдёт с нами.        Мужчины развернулись и пошли прочь.        — Спой, Ивонна, — попросил отец девушки.        Она запела колыбельную, которую Панкрат уже слышал однажды.        — Димитр! — закричал он. — Как же так? Ты ведь жив!        Мужчина шёл в туман, не оборачиваясь.        Панкрат проснулся и увидел, что девушки не спят. Они сидели, обнявшись. Кая плакала.        — Что случилось? — спросил Панкрат.        — Папа, — ответила Кая. — Он снился мне.        Ивонна вздохнула.        — То есть у вас разные отцы?         — Да, — ответила Ивонна. — Три маминых мужа, — она истерически засмеялась. — И чем она их привлекала? Почему они погибали? — смех Ивонны перешёл в плач. — В конце концов, что плохого ей сделали собственные дочери?        Панкрат задумался.        «Похоже на проклятие чёрной вдовы, но что-то не так!» — подумал он.        Не нравилось ему это. Да и не похоже было, что вдова скорбела по мужьям.        — Как же я не догадался? Она сама их убила! — пробормотал Панкрат.        Ивонна вопросительно посмотрела на него.        — Скажи, Ивонна, твоя мать приворотами не увлекалась? — спросил лекарь.        Девушка задумалась.        — Насчёт отца не знаю, а вот папу Люцины она обхаживала да подливала что-то в молоко.        — Понятно, — заключил Панкрат. — Неумело сделанное приворотное зелье приводило к смерти. Для этого надо даром обладать. Да и годы практики нужны. Но всё равно есть последствия.        Ивонна не могла произнести ни слова.        — Со временем неправильно приготовленное зелье теряет эффект, но тот, кого приворожили, впадает в безумие, — продолжил Панкрат.        Ивонна расплакалась.        — Так и было с отцом Люцины, — сказала она. — Однажды он меня… Я от него понесла и рассказала маме. Но она избила меня, а после сварила какое-то зелье и заставила выпить. Я прокляла тот день. У меня кровь долго не останавливалась. Было больно, но всё равно она называла меня шлюхой. Я не выдержала и ушла.        Кая обняла сестру и расплакалась.        — А… Кая? — спросил Панкрат.        Девочка не отвечала.        — Я знала, что она работала на кухне в одном из знатных домов, — ответила Ивонна. — Не удивлюсь, если…        — Нет, — Кая всхлипнула. — Он обещал, что никогда меня не бросит, но прогнал после всего.        — Ясно. Влюбилась, — поняла Ивонна. — Лучше уж так. И… Почему мне снился твой спутник?        Панкрат опешил, но понял, что необходимо спешить.

***

       В портовом кабаке было многолюдно. Сновали стражники и жрецы храма.        — Ч-что случилось? — спросила Ивонна.        — Ваше счастье, пани Ивонна, что вас здесь не было вчера. Бодран словно обезумел и убил нескольких посетителей, — ответил стражник. — Лучше уходите. Жрецы сами разберутся.        Панкрат почуял неладное, но перечить не стал и взял девушек за руки.        — Жрецы — это хорошо, — сказал он. — А я-то голову ломал, куда моя книга делась.        Последние слова он произнёс тихо. Ивонна вопросительно посмотрела на него.        — Скорее, здесь Димитр нужен! — выпалил лекарь.        Ивонна не перечила и пошла следом за ним.        Димитру хотелось пить. День выдался жарким.        «Молока хочется!» — подумал он и вошёл в дом.        Вдова с радостью налила ему кружку и протянула. Димитр поднёс её к губам, когда дверь дома распахнулась.        — Нет, не пей! — выпалил Панкрат.        Он подбежал и вырвал из его рук кружку.        — Ты что творишь, коновал? — возмутилась вдова.        — А ты что творишь, мама? — раздался голос Ивонны. — Я-то долго голову ломала, что происходит! А ты женихов опаивала приворотным зельем!        Марила взялась за сердце.        — И ты здесь, шлюха портовая! — бросила она.        — Кто бы говорил, — Ивонна усмехнулась. — Долго не можешь без мужчин. Все до единого голову ломали, почему они к тебе льнут, хотя много женщин гораздо красивее и умнее тебя.        Димитр ничего не понимал.        — А ты что зыркаешь? — спросил его Панкрат. — Она и тебя пыталась опоить. Конечно, сильный мужчина, воин в прошлом. Мечта!        Димитр схватился за голову, вспомнив, как Марила начала казаться ему привлекательной.        — Уж извини, друг, но я не мог дать тебе пропасть, — продолжил Панкрат. — Я рассказывал о неумело приготовленных зельях и их последствиях.        Марила закрыла лицо руками.        — Но… Помогало, — тихо сказала она.        — На три года, —добавил Панкрат. — Потом твои мужья впадали в безумие.        Вдова не отвечала. Она поняла правоту лекаря.        — Папа ведь не был гулякой, — заговорила Ивонна. — Это потом его потянуло на выпивку и женщин. Об отце Люцины я умолчу. Ты и так знаешь.        — Я их сама потом отравила, — призналась Марила. — Я не могла этого вынести. Гулянки отца Ивонны, связь второго мужа с моей собственной дочерью и бесконечные побои от третьего.        — Проклятье! Это хуже, чем я думал! — произнёс Панкрат. — Но главное, Димитр, что я вытащил тебя вовремя.        Димитр ничего не говорил. Ему было стыдно, что он попался на безумную женскую уловку.        — Что делать будем? — спросил он.        — Так это! — отозвался Панкрат. — В кабаке дела творятся! Книгу Зарека Дорна вытащили. Скорее всего, Бодран постарался. Ты нужен там!        Димитр долго не раздумывал. Он схватил арбалет и проверил, есть ли серебряные болты.        Жрецы храма обступили кабак.        — Удерживают! — сказал Панкрат.        Из кабака раздался душераздирающий крик. Бодран не мог проскочить мимо невидимого барьера, созданного жрецами.        — Проклятье! Его ничего не берёт! — выкрикнул стражник.        Только сейчас Димитр заметил, что из груди гнома торчала стрела. Он, не раздумывая, зарядил арбалет серебряным болтом и выстрелил. Бодран упал и забился в конвульсиях.        — Эй! В нём Зарек Дорн сидит! — крикнул Панкрат жрецам.        Те подошли к телу и встали в круг. Один из них вырвал болт из груди, а остальные заговорили на неизвестном языке. Тело гнома объяло сиреневое свечение, которое усиливалось с каждым словом жреческой молитвы.        Постепенно свечение рассеялось, и стражники унесли тело Бодрана.        — Я-то ломал голову, как Бодран узнал обо мне так быстро, — произнёс Димитр.        — Так это! Зарек Дорн ответил, но «забыл» предупредить, какую именно плату желает! — пояснил Панкрат. — Тело Бодрана пожелал.        Лекарь бросил книгу в очаг и стал смотреть, как огонь пожирает бумагу.        — Можно было этого не делать, но так надёжнее, — сказал он. — Мне жаль, Ивонна.        Певица не походила на скорбящую женщину. Так и оказалось.        — А мне нет, — ответила она. — Теперь кабак мой. И дом Бодрана принадлежит мне.        Панкрат уставился на неё.        — Бодран был моим мужем, — объяснила Ивонна.        Димитр презрительно скривился.        — Женщины! — произнёс он. — Сколько же от вас бед!        Ивонна улыбнулась.        — Посмотрела бы я на тебя, если б ты был на моём месте, — ответила она. — Постоянные сцены ревности, слежка и побои… Надоело! А теперь мне и Кае будет, где жить. Не оставлю же я её в лапах этой… Хорошо было бы, если б Люцина всё поняла, но она вся в мать.        Панкрат не слушал. Он поклялся найти любые деньги, чтоб обратиться за помощью к жрецам храма Плызни.

***

       Димитр чистил арбалет, сидя на пне. Панкрат играл с Лютичем.        — И Плызня оказалась гиблым местом, хотя Священный лес совсем рядом, — проворчал воин.        — Ты о моих снах? — спросил Панкрат. — Так это! Я же сын ведьмы. Мне порой снятся вещие сны, хотя далеко не всегда я могу их истолковать!        — И девушки — дочери ведьмы? — уточнил Димитр.        Панкрат застыл. Обиженный Лютич заскулил, требуя продолжения игры.        — Н-не знаю, — ответил он. — Но раз Марила попыталась варить зелья, то значит, у неё в роду был кто-то, но не обучил. Зелья-то работали, хоть вреда от них было больше, чем пользы. Мужья впадали в безумие, дочь бесплодной осталась навсегда. Надеюсь, что Ивонна сдержит слово и присмотрит за матерью.        Сердце Панкрата ёкнуло, когда он вспомнил певицу с чудным голосом. Димитр заметил это.        — Забудь, — сказал он. — Эта певичка тебе не пара. Вы с ней слишком разные.        Панкрат его не слушал. Димитр подошёл к нему и приобнял.        — Когда окажемся в другом городе, то так и быть, помогу познакомиться с достойной девушкой, — пообещал он. — Ты-то сам таких чураешься. Я вообще не замечал, чтоб ты тащил в кровать хоть одну, а от невинности давно пора избавиться.        — Так это! — начал Панкрат. – Я, вообще-то, не невинен!        «Больше!» — продолжил он мысленно.        И замолчал, вспомнив ночёвку с Ивонной в Священном лесу.