Уйти, чтобы не возвращаться

      - Я возвращаюсь в прежнюю жизнь, но не к Вашей маме, а просто к себе в город. Будьте счастливы Нина, - сказала Маша, когда девушка попыталась спросить, что случилось.       - Значит, я не ошиблась, - сказала тихо Нина, но Маша услышала.       - В чем не ошиблись?       - В том, что не зря у моей мамы хранятся Ваши фото и не важно на них одна Вы или с кем то. Там было фото где вы с ней я так понимаю после аборта. Я бы хотела спросить что Вас связывает кроме медицины с моей мамы? Поймите Маша, мне важно это знать.       - А не хотите пройти ко мне в дом, я все равно завтра уезжаю, мне нечего скрывать, давайте посидим, чаю попьем, нам домработница сделает и я вам все расскажу, все равно родители на работе.       - Приглашение принимается, - попыталась улыбнуться Нина, как можно скорее войдя в дом, ей не терпелось узнать тайны матери.       - Виолетта, можно нам два черных листовых чая, пожалуйста, в мою комнату, - попросила Маша и поднялась со своей гостью наверх.       - Будет сделано, Мария Александровна.       - Спасибо! - Зайдя в свою комнату, дочка увидела письмо в котором было написано, что мать все знает и собирается найти ей достойного мужа, чтобы не остаться одной с ребенком на руках.       - У тебя хорошая мама, заботливая, - оказывается Нина все читала со спины.       - А сувать свой нос в чужое не хорошо!       Гостья все списала на токсикоз и все беременные проблемы, только лишь слегка улыбнувшись.       - Ты обещала рассказать мне о твоих отношениях с моей мамой, я тебя слушаю, - отпивая глоток горячего чая, сказала Нина.       - Да особо и нечего рассказывать. Людмила Николаевна человек из моего прошлого, в которое я возвращаюсь, но без нее. Мы познакомились, когда мне было пятнадцать и я впервой была беременной, моя мама до сих пор об этом не знает. Срок был несколько недель и я пришла к ней в больницу, так как ее мне посоветовала моя лучшая подруга, так как сама делала аборт у нее. Показаний никаких к нему не было, мать одиночка и маленький возраст совсем тогда не играли роли. Заставлять оставлять ребенка твоя мама не стала, она просто сказала: "Готова? Подписывай!" и я подписала документ на аборт. После операции я еще долго лежала в больнице, приходила в себя, плакала, но ничего вернуть было нельзя. Людмила Николаевна меня успокаивала, приводила если нужно было чувство и я не заметила, как в нее влюбилась, не как в маму, подругу, а по настоящему. Я любила ее, как женщину. Однажды идя мимо ординаторской я услышала, как кто-то плачет и пошла на звук. Там сидела твоя мама и смотрела в окно, по ее щекам стекали слезы. Я подошла к ней сзади и крепко ее обняла, она обернулась на меня и впилась мне в губы, так жадно, требовательно, было ощущение полета, невесомости. Я была самой счастливой. Что было дальше ты понимаешь, а потом она мне сказала, что это было помешательство, просто я оказалось очень похожей на ее первую любовь, она долго просила у меня прощение, хотела остаться друзьями. А меня выписали и я закрыла все доступы к ней. Хотела забыть ее и у меня это получилось, а потом по счастливому случаю мы переехали и я забыла о ней окончательно, но я не ожидала снова ее увидеть, - по щекам стекали слезы, а чай в чашке давно остыл, его даже не попробовали.