Gift

      Чимин на иголках и издергался весь. Раз сорок за вечер уточнил у уже лезущего на стену от безысходности Тэхена про "а точно ли стоит пойти?". Или, может, это снова глупая затея и Чимина не хватит.       Тэхен уже сейчас готов душу продать за то, чтобы прокатило и еще - чтобы Чимин отъебался наконец, но, кажется, остатки проданы еще в эру вязания, и сейчас остается только беспомощно подвывать себе под нос и закатывать глаза к потолку на очередном "Тэхен-а, я не уверен, может, лучше не ходить? Думаешь, это правда то?".       Тэхен себя чувствует морально изнасилованным, потому что уже то самое состояние, когда нет сил оказывать сопротивление и согласен слушать чиминовы бубнежки на тему правильности или неправильности данной затеи.       У Тэхена к шести утра вид вымученный, рожа опухшая и глаза слипаются, а Чимин, как заведенный, носится из комнаты в комнату, решая, что же ему пригодится и что с собой взять, и плевать он хотел, что назначились на двенадцать утра. Чимину не терпится прямо сейчас и Тэхен, как всегда, обязан в долбоебизме поучаствовать вне очереди.       -Так какую бумагу лучше взять? - Чимин смотрит вопросительно и глазами хлопает, пихает Тэхену чуть ли не в рожу свои альбомы и выжидает.       Тэхен уже не видит разницы между Чимином и его блокнотами. Все сливается в одну большую кучу разноцветных и разноформенных кружочков, и на этом моменте понимает, что он закончился.       Чимин все с тем же заинтересованным лицом внезапно оказывается вне квартиры вместе со своими вещами, которые полночи в рюкзак тромбовал и только успевает протянуть вопросительное "Тэхен?", как его резко обдувает ветерком, захлопывающейся перед носом двери.

***

      Юнги любит спать, а спать любит Юнги. Если бы было возможно, Юнги женился бы на сне и спал бы долго и счастливо, но, видимо, блять, не сегодня.       Он шипит недовольно в сторону дверного звонка и хрипит злобно во весь голос, что сейчас откроет и прекратите ебать звонок, пожалуйста! И Юнги надеется, что там как минимум пожар и как максимум - внезапный апокалипсис: остальные причины не входят в список достойных для пробуждения таким бесцеремонным образом.       Чимин ежится и даже стыдно немного: он явно рановато, да и по голосу если судить, так там старичок на предсмертном одре. Чимину даже передумать уже хочется, но дверь неохотно открывают и вот теперь Чимин готов провалиться сквозь бетон.       Парень шипит злобное и отнюдь не дружелюбное:       - Что?       А у Чимина сейчас только:       - Я... ну...вчера... я там это...рисование.       Юнги смотрит как на дебила сначала, а потом спросонья догоняет, что перед ним мнется тот самый паренек, с которым уговор на частные уроки. И тут любовь Юнги к денежкам и к сладкому мгновенно превращают его в дружелюбного парня-обаяшку и "Хэээй проходи, что стоишь, как не родной".       Юнги с довольной, но подозрительной лыбой прокатывается на кухню, а Чимин хвостиком следом (Юнги все-таки прикладывает внеземные усилия, дабы не обматерить раннего гостя, трехэтажным), даже делится с ним своим ореховым, любимым, кофе.       Чимину неловко, словно он у друзей родителей в гостях крикнул "жопа!" на весь дом. Ну, просто как-то не по себе. Он-то думал, что будет старичок, лет шестидесяти, что напоит его чаем с пампушками, поучит немного, а потом скажет что-то вроде: "Бывай милок, заходи еще!" - и Чимин бы, конечно, не зашел, но что-то как-то нет. Все чиминовы предположения просто растаяли в воздухе, оставив после себя легкий ветерок и перекати-поле в голове.       Юнги посасывает кофе, так трепетно сваренный, а Чимин - край кружки, пытаясь приткнуть взгляд куда-нибудь в стену-пол-потолок, но какого-то черта утыкается постоянно в Юнги.       Юнги это, конечно, замечает, но не считает важным что-то говорить по этому поводу. Зато Чимин считает и считает хуево.       - А ты совсем ходить не можешь? - тихонько интересуется рыжий, расслабившись и спокойно рассматривая странноватого знакомого.       Юнги тычется носом в чашку и не то чтобы он надеялся этой темы избежать, но надежда на толерантность гостя внутри теплилась, хотя учитывая, что оно пришло в семь утра... у паренька нет ничего общего с толерантностью.       - Совсем.       Юнги улыбается тихонько, как-то немного грустно и убирает пустую чашку в раковину. Вежливо извиняется за запах сигарет и отсутствие вкусного к кофе на завтрак. Предлагает Чимину посмотреть работы, а после - решать, учиться или нет. Чимин с радостным огоньком в глазах соглашается и не терпится ему еще со вчерашнего вечера.

***

      Юнги возится с постелью и вслушивается в каждое затянутое в соседней комнате "О-о-о". Искренне надеется, что парень не совсем нулевой и не придется учить его рисовать кружочки да квадратики от руки, ибо в этом случае Юнги сойдет с ума.       Чимин разглядывает одну из законченных картин и полностью уверен, что так же хочет уметь, уже переливается через край надеждами, что Юнги научит и чуть ли не слюни пускает на ровные мазки и переходы цвета. Он уже совсем забыл, что в гостях: нюхает, щупает и разглядывает все. Краски, кисти, палитры, наброски. Мечется по комнате от одной интересности к другой и незатыкаемо тянет восторженные "О-о-о" и "Ва-а-у".       Юнги устало трет глаза и надевает очки, уже немного жалеет, наблюдая за восторженным Чимином. Слишком этот парень активный.       Чимин Юнги не сразу замечает, потому что вот тут такой блик ровный, что обосраться, как на фотке, но когда замечает, Юнги не успевает отбиваться от вопросов, которые в разбросс и нихуя не понятно уже.       Чимин тормозит немного и спрашивает, наконец, по-людски:       - Все эти пейзажи... ты видел их в живую? Они же с натуры? - и глаза у парня восхищенно светятся: вопрос звучит так, словно он просит маму купить шоколадку. Юнги отрицательно головой мотает и уточняет, аккуратно разбирая завалы на столе, что видел это только на картинках из интернета.       У Чимина в голове оседает мысль, что Юнги увидеть обязан, ну, потому что с натуры вышло бы просто волшебно, и в своем воодушивлении предлогает:       - Давай как-нибудь на натуру съездим? - а, ловя на себе непонимающий взгляд, догоняет, что немного глупость ляпнул, давит тихое извинение и глаза прячет, сам не понимает зачем.       Юнги усмехается тихонько и объясняет, что сначала азы и посмотрим, что ты умеешь, а после он подумает. Чимин кивает согласно, а Юнги тормозит на секунду и с какого-то хуя действительно думает: "А почему бы и нет?"

***

      Первым делом Юнги интересно, на что паренек способен, нужно же знать в какую сторону плыть.       - Набросай что-нибудь быстренько, - просит он, подсовывая Чимину пару чистых листов.       У Чимина, если в целом, нет проблем с воображением, но вот сейчас в мыслях пусто и он тупо пялится в листок с супер серьезным лицом.       Юнги это все уже проходил и паренька понимает, но, пока на листе не появится что-нибудь, он тут просто для украшения.       Чимин настолько сосредоточен, что листок уже должен был бы расползтись в панике в разные стороны. Юнги приходит к выводу, что так дело не пойдет и старается Чимина немножко разрядить.       - Как тебя зовут?       Парень шарахается и отвечает смущенно почему-то:       - Пак Чимин.       Юнги тянет умудренное и чуть хриплое "М-м-м".       - А лет тебе сколько?       - Девятнадцать.       Юнги удивляется стороной, что этот на первый взгляд сверхэнергичный парень, внезапно такой сдержанный и серьезный. Он улыбается аккуратно и краем глаза поглядывает в листок.       - А я Мин Юнги.

***

      Чимин сам не понял, как и почему, наброском вышло это. Пока он рассказывал Юнги историю о том, как же он тут оказался, на листе внезапно начало что-то вырисовываться. Чимин просто карябал что-то от балды, а у Юнги камень с души: все лучше, чем он думал. Мин указывает на ошибки и показывает, как ровно накладывать штрих на разную бумагу, объясняет различия между основными видами и немного - на тему светотени.       Чимин слушает внимательно и поглощен процессом настолько, что понимает и не понимает одновременно. Кивает и щурится порой, переспрашивая и повторяя одно и то же, пока не получит похвалы и одобрительную улыбку.       Юнги вздыхает немного устало, разжевывая Чимину последние непонятки и снова глаза потирает, откладывая очки в сторону. Чимин доволен и радостный с головы до ног. Это его первый раз, когда он не облажался в самом начале и ему это действительно нравится. Он от всей своей радостной души благодарит Юнги за столь понятные объяснения и пожимает ему руку аккуратно, бормоча что-то про блики, вперемешку со "спасибо".       Юнги получает свои честные пятнадцать тысяч вон, а Чимин из лифта обещает, что завтра снова придет, а Юнги даже немного рад. Он все еще думает о поездке на натуру, когда заказывает еду на дом.

***

      Чимин счастливый приползает домой и Тэхену даже интересно, как все прошло. Пак - естественно - рассказывает взахлеб и не затыкаясь, о том, как Юнги хорошо объясняет, как красиво рисует, как аккуратно держит карандаш и как Чимин рад, что Тэхен его уговорил пойти.       Из всего рассказа Тэхен улавливает только то, что этот Мин Юнги просто бог во плоти. Ну, с чиминовых слов. Но он действительно рад, что Чимин нашел то, что по душе. Правда, Тэхен не совсем понял что это: рисование или Мин Юнги, но ему на самом деле похуй: лишь бы Чимин перестал разбирать квартиру на щепки.       Чимин напевает мелодию из телека себе под нос, пока повторяет то, чему сегодня научился, а Тэхен, наконец-то, со спокойным сердцем, достает запрятанную на дне кладовки вафельницу, шарахается немного, когда Чимин непонимающе визжит: "Пончики?!" - но выдыхает, понимая что вафельница в безопасности. "Пончики, сахар и принеси завтра свои наброски"       Чимин с недовольной мордой косится на второе сообщение. "Раньше 12:00 не пущу", но в голове делает пометку по пончикам.