Второй шанс

– Джим, эй, капитан! – Да, Боунз? Голос Кирка был усталым. МакКой понял, что все его вопросы, вполне правомерные и по сути дела – не вопросы, а так, ковыряние в ране. Оправдать которое можно лишь желанием ее очистить. Они оказались в прошлом, своей ли волей, чужой, но то, что было – было реальностью. И с этим надо было жить. Первым порывом всех, и Джима в том числе, была мысль о том, что они должны вернуться обратно. И они могли. Но. Но Спок решил остаться. Один. В прошлом. Кирк не хотел оставлять его одного. Хотел ли Джим вернуть Вулкан? Само собой, что да! Пусть не так страстно, как Спок, но это трагедия коснулась всех землян, так или иначе. Никто не остался равнодушным. Практически никто. Но одно дело сочувствовать и помогать, другое взять на себя ответственность за изменение реальности. Надо было быть храбрецом и безумцем одновременно, чтобы задумать и провернуть такое. Или Джеймсом Ти Кирком. – Не хочешь поговорить? – все же спросил МакКой. – Хочу. Но нет времени. – Времени… Ха, времени теперь сколько угодно. Да уж, четверть века на исполнение их плана. МакКой надеялся, что это все же будет не так долго. Да, все они горячо одобряли спасение Вулкана, с одной стороны. С другой – боялись уничтожения собственного мира. С третьей… с третьей все до одного, включая МакКоя, радовались про себя, что не им принимать это решение. Сказать открыто НЕТ – никто не смог. Разве можно выступить против возможности спасения шести миллиардов вулканских жизней? У кого повернется язык и поднимется рука при голосовании против? Да и не было никакого голосования. Общее совещание было, да. Решение объявлено. Спросили – кто против? Таковых не нашлось. Все были потрясены открывшейся перспективой. Каждый думал про себя – допустим, Вулкан вернется. Как это изменит мою жизнь? Да, в общем-то никак – был ответ. Вновь появится возможность посещать эту планету, пользоваться научными разработками, преклоняться перед учением Сурака или относиться к нему скептично. Никто не представлял себе события со знаком минус. А кто представлял – готовы были принести эту жертву. Но потом, когда зашел разговор не о стратегии, а о тактике – все стало не таким однозначным. – Как вы не понимаете! – горячился МакКой. – Нельзя совершить доброе дело кровью. – Это неверное решение. Спок, надо придумать что-нибудь еще. – Что именно вы предлагаете, доктор? – Все что угодно, только не убийство. Джим, скажи же ему! Леонард видел, что Кирк еще не дал окончательного согласия. И видел, как нервничает Спок, и от этого последнего зрелища МакКою было вдвойне не по себе. Хотя МакКой понимал правоту Спока в какой-то мере. – Скотти, а ты что думаешь? – спросил МакКой. Главный инженер смущенно развел руками. – Учитывая превосходство вооружения корабля Неро… – начал было он, потом запнулся, но продолжил: – Дай-то Бог, чтобы у нас получилось то, что мы затеяли. – Меня что одного что ли, здесь смущает слово «убийство»? – спросил доктор. – Боунз… – Кирк поднял на него глаза. – Ты забываешь кое-что… МакКой нахмурился. – Мы уже убили Неро, – сказал Джим, – и МакКой увидел, как кивнул головой Спок. – Взорвали к чертовой матери его корабль и всех кто на нем был, – продолжил Джим. – Мы уже сделали это. И МакКой понял, что черта пересечена. Он не мог сразу понять, что сам чувствует по этому поводу. Как объяснить, что есть еще кое-что, кроме эффективного исполнения задачи? Ее цена. Но Джим снова удивил его. В конце этого сумасшедшего дня, после принципиального согласия спасти Вулкана, после фразы о том, что возможно найдется иной способ, главное отыскать Неро, а потом подумаем, что делать дальше, после того, как они битых три часа рассматривали возможности и анализировали варианты – где, когда, как и у кого можно добыть сведения о ромуланце, Кирк пришел к МакКою в лазарет, сел на диагностическую кровать. МакКой устроился в кресло, ожидая, что скажет Джим. Капитан молчал долго. Потом спросил. – А ты? Что думаешь насчет Вулкана? Только без дураков. Имеем мы право? Вот оно что… Джима беспокоил не Неро, судьба ромуланца была ему явно безразлична, а сам их план. Основа основ. – Это что-то изменит? Мое мнение? – спросил МакКой. – Нет, – ответил Джим. – Тогда зачем ты спрашиваешь? Ты сомневаешься? – А ты? – Как можно не сомневаться, Боунз? Вдруг, то, что мы затеяли, обернется гибелью нашего мира? – Тогда не делай. – Но это значит мы упустим шанс спасти Вулкан. Ты же понимаешь… И что мне делать со Споком? Запереть на гауптвахте? Нет, правда, вот ты лично, что думаешь? МакКой поразмыслил еще немного. – Если откровенно – то ничего. Я… онемел от представившейся возможности. Как и все остальные… – Почему ты тогда возражал? – Против убийства? – уточнил МакКой. – Против… ну да… черт. Звучит погано. Я тоже не хочу никого убивать. Но я… мы все, нет, не буду обо всех. У меня немного другой взгляд на эти вещи, – закончил он свою сумбурную речь. – На жизнь человека, ты имеешь в виду? – Твою мать, Боунз! Как с тобой трудно! Зачем ты так? – Я хочу, чтобы ты понимал… Я ненавижу когда красивыми словами прикрывают то, что не является красивым. – Разве в красоте дело? Кто же скажет тебе, что война это красиво? – Ой, да сотни людей. Все превозносят героизм, самопожертвование, святую месть или что-то там еще… А по сути война мерзкое дело. Которому нет оправдания. Нет и все. – Ты не прав. Разве ты не имеешь право защищаться, когда на тебя нападают? – Злобные твари из дальнего космоса? – протянул с сарказмом МакКой. – Ну… тут да, соглашусь. Пожалуй, это единственная достойная причина вести войну. Но такое, друг мой, бывает редко. Обычно все происходит на чужой территории. Прошли, знаешь ли, времена, когда армии сражались в чистом поле стенка на стенку. Сейчас больше норовят закидать потенциального противника бомбами с самонаводящимся оружием, а то и вирусы выпустить или что там еще совершить в превентивных целях. Главное найти предлог поприличней. – В превентивных целях, – повторил Джим. – У тебя выпить есть? – Спрашиваешь, – улыбнулся МакКой. – Помнишь ромуланский эль? Джим вздохнул и доктору послышалась за этим вздохом грусть. Да, грусть, не разъедающая душу горечь, а именно светлая грусть. Память об Эдит, о том чего не стало, память о не небывшем. Но лишь на миг. Джим поднял бокал с искрящимся голубым напитком и сказал. – Ну, вот так и вышло… что ж… давай… поднимем… ромуланский эль за смерть ромуланца! И выпил залпом. – Ладно Боунс, я понял, что ты хотел сказать, – заговорил вдруг Джим. – Понял, и ты прав, насчет войн и все такое, но есть случаи, когда мораль должна отойти в сторону. Не могу сказать, что это правильно. Но это так и есть. И не сделать то, что нужно сделать, прикрываясь моралью – это неверный выбор. Нет ответа, понимаешь? Так же как и с Вулканом… Думаешь, мне хочется кого-то убивать? Несмотря на то, что я уже это делал и не раз. Может быть, мы придумаем что-то еще, может быть и нет, но самое главное не это. Я не знаю насчет Вулкана – можно или нет это делать. Что будет потом, когда мы вернемся… Хочешь правду? Я боюсь этого. МакКой потянулся к бутылке, чтобы налить по второму разу, но Джим покачал головой. – В другой раз, Боунз. Сейчас нужно найти способ отыскать Неро. Джим ушел, и МакКой все же налил себе вторую порцию. Он тянул сверкающую жидкость, растекавшуюся на языке огнем и наполнявшую тело легкой эйфорией, и думал о том, что он так и не объяснил почему именно он возражал. Он не мальчик, все доводы и споры насчет морали или цели, оправдывающей средства, для него откровением не были и быть не могли… но он видел много людей, заплативших за достижение цели слишком высокую цену. И не важно, какая была цель… это не оправдывало себя. Не для них. «Победителей». Цель да… она достигнута, но тот, кто это сделал – что насчет него? Потухшие глаза, улыбки без веселья, душа без любви, тело без жизни… Кто будет платить в этот раз по счету? Джим или Спок? Или они оба? «Хотя может быть я и не прав,– подумал доктор в который уже раз, – может быть все и обойдется. И к вулканцу я был несправедлив… если бы все прошло, как задумал Спок, то Джим бы не стоял перед выбором: Вулкан или их мир. Возможно ничего страшного и не случиться, но думать о подобном, сродни заглядыванию в бездну, в пустоту и темноту… в безвестный край, откуда нет возврата…»