Такой далекий мир.

(год 2387-й) Ромулус… Планета, которую последние десять лет он считал вторым своим домом… Исчезновение многих миллионов жизней отзывалось глухой болью в его сердце. Мог ли он предотвратить это? Мог ли что-то сделать? Он не знал, но что, если… - и это «если» было самым страшным. Мысли мчались по замкнутому кругу, и посол Спок все время пытался представить, как развивались бы события, если б он то или иное действие совершил иначе. Заложил бы больший процент вероятности на экспоненциальное развитие нестабильности звезды, или выступил бы более убедительно в Сенате Вулкана, или вместо того, чтобы заниматься синтезом красной материи попытался бы найти достаточное количество кораблей для эвакуации ромуланцев. Нелогично сожалеть о том, что уже произошло. Даже у землян есть поговорка о том, что история не знает сослагательного наклонения. Для вулканца подобный образ мышления и вовсе неприемлем. И все же миллиарды жизней невинных ромуланцев взывали к ответу. Да, он сумел остановить дальнейшее развитие звезды Хобус. И думал, что и сам погибнет в беспощадной глотке черной дыры. Отчасти это было бы облегчением и искуплением. Правда, была еще одна минимальная вероятность, что черная дыра исказит пространство, преобразовывая его в червоточину, соединяющую различные квадранты нашей галактики, либо даже различные вселенные. А возможно, и искажая временные линии мирозданья. Имелось определенное научное предположение о том, что возможно, черные дыры – ни что иное, как пространственные тоннели в иные измерения – в том числе, временные. Так что у Спока был минимальный шанс, что он останется в живых, пройдя червоточину и выйдя из нее где-то еще. Или когда-то… Вряд ли этот шанс можно было назвать утешительным, и все же он был. Но только он никак не мог предугадать, что именно в тот миг, когда гравитационное поле сингулярности начнет захватывать его корабль, в её сети попадется так же и добыча покрупнее. «Нарада» со всей командой. Пожилой вулканец едва узнал молодого ромуланского капитана, когда его лицо появилось на экране. Не потому, что гравитационное поле создавало сильные помехи. И даже не потому, что Неро сбрил волосы и сделал траурные татуировки. Нет. В его взгляде была ярость, граничащая с безумием. И пустота. Бездна, более глубокая, чем рождающаяся сингулярность. Он кричал о своей ненависти, о том, как Спок, по его мнению, предал ромуланский народ. О мести. Ослепленный своим гневом, он неосторожно приблизил корабль к границе искаженного пространства, и черная дыра захватила их. Корабль, во много раз превосходящий по массе «Медузу» вулканца, значительно быстрее двигался к зияющей дыре в пространстве. И в этот миг с болезненной ясностью Спок вдруг осознал, что куда бы не попал Неро, пройдя сингулярность - в какой квадрант, или в какой момент времени, - он будет мстить. Ни время, ни что иное не остановит его. И он не сможет помешать ромуланцу, оказавшись в той неизвестной части времени и пространства, куда бы они ни попали, слишком велика была разница в оснащении их кораблей. Но был один способ узнать, затронет ли это текущую временную линию, и как именно. И возможно, что-то исправить. Спок не видел иной возможности, кроме как отправиться на планету Хранителя Времени. Вот только его корабль тоже был захвачен сверхпритяжением черной дыры, и вырваться не было способа. Если только воспользоваться транварпным транспортером, усовершенствованным Ла Форжем. Хотя и тут был риск, что помехи, создаваемые гравитационным полем, не позволят это сделать. И все же вулканец решил попытаться. Если не выйдет, решил он, – что ж – отправляясь сюда, он знал, что это может быть «билет в один конец». Его рука не дрогнула, когда он набирал координаты, и в зыбкое мгновение переноса ему вспомнился его друг капитан Джеймс Кирк. «Я всегда знал, что умру в одиночестве…» -всплыло в памяти. …«Что ж, друг мой, возможно, и я тоже…»