Тренировки, тренировки
26 января 2016 г., 22:52
Меня разбудил луч солнца, скользнувший на лицо и ослепивший на мгновение. Я шокировано осмотрелся вокруг, на уничтожения вокруг меня. Деревья вырваны с корнем, земля в трещинах и впадинах, а река стала сухой и бесплодной. Кто же это мог сделать?
Вот тогда я вспомнил события прошлого вечера: Аннабет изменила мне. Сердце пронзила боль, она использовала меня и никогда не любила. Слезы навернулись на глаза, но я быстро затолкал их куда подальше. Она не стоит того, чтобы рыдать над ней!
Яркая вспышка света вырвала меня из моих мыслей. На поляне стоял Гермес, счастливым он не выглядел. Когда он взглянул на меня, то я мог с точностью сказать, что он был зол. Я видел, как он злился только один раз — когда Аннабет не согласилась пойти с Люком. С чего бы это богу сердиться сейчас?
— Персей, — мое имя он произнес холодным тоном, — на Олимпе срочно требуют твое присутствие. Меня послали, чтобы привести тебя.
Теперь я был уверен, что-то не так. Гермес всегда звал меня Перси. Он никогда не называл меня полным именем. Что происходит?
— Все нормально, Гермес? Какая-то угроза? — спросил я в замешательстве.
— Пошлите, Персей. Мы не хотим, чтобы отец ждал нас, — он схватил меня за руку, даже немного агрессивно, и мы вспыхнули.
Мы появились в Тронном зале, оказалось, все боги уже были здесь. Напряженность в воздухе и взгляды не предвещали ничего хорошего.
Гермес подошел к своему трону и вырос до своей благочестивой формы. Я стоял посередине зала, глядя на лица богов. Все они, казалось, выражали гнев и ненависть. Все, кроме Гестии, Аида и Артемиды, которые выглядели такими же озадаченными, как и я.
Зевс, сидя на своем троне, взглянул на меня своими грозовыми глазами, в которых вспыхивали молнии, выражая смесь гнева и триумфа.
— Наконец, ты присоединился к нам, Персей. Я думаю, это прекрасная возможность объяснить, зачем мы тебя позвали. Без дальнейших церемоний… схватить его! — прогремел Зевс, указывая на меня пальцем.
Арес, Аполлон, Гефест и Афина спрыгнули со своих престолов и в полном боевом снаряжении бросились на меня. Я был слишком потрясен, чтобы что-то предпринять, как они врезались в меня и приковали к полу.
Я пытался сопротивляться, но они поймали меня врасплох, и это было чертовски невозможно бороться против четырех богов в полном вооружении. Плюс двое из них — боги войны. Когда они отошли, я был покрыт синяками и царапинами. Мои руки и ноги скованны в цепях и прикованы к полу.
— Что происходит? Почему я в цепях? — кричал я на Зевса.
Афина шагнула и ударила меня тупым концом копья, закидывая мою голову назад, отчего рот наполнился неприятным привкусом крови.
— Во имя Аида, что вы творите? — крикнула Гестия со своего трона. Глаза, которые обычно излучали доброту и умиротворение, смотрели в гневе на бога молний.
— Почему он в цепях? — кричала она.
Зевс проигнорировал ее и встал с престола, указывая молнией на меня.
— Персей Джексон! Ты обвиняешься в преступлениях против богов! В предательстве и шпионаже во время войны с Геей. Ты также слишком силен, чтобы жить и предоставлять угрозу для Олимпа! Последние слова! — грянул он на весь Тронный зал. Я в шоке встал на колени.
— Вы серьезно? Совсем раздолбали свои мозги? Я вас предал? Я никогда не был шпионом Геи! Мой роковой недостаток лояльность, черт возьми! — мой голос все увеличивался с каждым словом, пока не перешел на крик.
Арес ударил меня в живот, а Аполлон наставил на меня свой лук. Очевидно, им не нравилось, как я говорил с их отцом.
— Аполлон! Останови это безумие прямо сейчас! — крикнула Артемида. — Это же единственный достойный мужчина? Неужели вы забыли, что он сделал для нас? Он спас меня из-под неба и спас Олимп и мир. Дважды!
— Сядь, сестренка. Этот полубог является предателем. Он будет страдать, как и его брат Орион, — усмехнулся Аполлон.
Артемида посмотрела на своего брата-близнеца в шоке, прежде чем шок сменился яростью, и она направила свой лук на него:
— Не смей сравнивать Персея с этим подлым Орионом! Он совсем не похож на него, — зашипела она на Аполлона. Почему она защищает меня? Она же человеко-ненавистная богиня. Хотя чего я жалуюсь, она же пытается мне помочь.
Я поднял глаза с пола и взглянул на моего отца.
— Отец, почему ты не защищаешь меня? Я не делал ничего плохого. Пожалуйста, помоги мне! — спросил я его дрожащим голосом, полным боли.
Он смотрел на меня с отвращением и ненавистью. Глаза цвета морской волны, стали темными, почти черными.
— Ты мне не сын, полубог. Ты предатель и угроза! Ты слишком мощный и пытался захватить власть над океанами. Ты — ошибка, которая не должна была существовать. Ты никогда не был мне сыном! — его голос разносился по залу, словно арктический лед.
Каждое слово, будто нож погружался в мое сердце снова и снова. Слезы потекли по моим щекам. Гестия, Аид и Артемида смотрели на моего отца в неверии, остальные олимпийцы кивали головами в знак одобрения. Аид встал со своего престола в ярости.
— Серьезно, Посейдон? Твои мозги действительно полны водорослями, раз ты говоришь такие ужасные вещи о своем сыне? — его черные глаза горели. Посейдон поднялся с трезубцем в руке.
— Смотри, Аид, пока я не поставил тебя на место! — угрожал он.
— Это же глупо! Любой хотел бы такого сына, как Перси. Он подружился с моими детьми и вернул мне и Гестии заслуженное уважение! Я не буду сидеть сложа руки и смотреть, что вы делаете! — крикнул Аид и вытащил свой шлем тьмы.
— Хватит! — прогремел Зевс, — Время голосовать!
— Голосовать? Вы не можете наказать Перси! Он не сделала ничего плохого! — крикнула Гестия. Зевс вновь проигнорировал ее.
— Поднимите руки, если считаете Перси невиновным! Аид, Гестия и Артемида подняли руки. Я послал им благодарную улыбку.
— Кто за то, чтобы отправить Джексона в Тартар? — спросил Зевс. Остальные подняли руки. Ужас сковал мое сердце. Они бросают меня в бездну? Вернуться к тому месту, о чем мне сняться кошмары по сей день?
— Решено, Джексон за предательство отправляется в Тартар! Он лишается звания Герой Олимпа!
Он вытащил жезл молний и выстрелил в меня. Огромная боль пробежала по моим венам, я чувствовал, кровь испаряется и заменяется ихором.
— Теперь ты бессмертен! Ты будешь жить вечно в страданиях. Последние слово? Я посмотрел на трех богов.
— Вас, Аид, Артемида и Гестия, я благодарю за попытку спасти меня. Вы трое являетесь лучшими олимпийцами. Я у вас в долгу и всегда буду помнить вашу доброту, — три взгляда были полны печали, а Гестия в открытую проливала слезы на огонь.
— Остальные… Я был пешкой в течение пяти лет. Вы использовали меня, играли со мной, превратили мою жизнь в ад, но я был предан вам. Я сохранил ваши жалкие, никчемные задницы. И вот благодарность? Посейдон! Как ты мог? Отец называется. Все, что я делал было для тебя и ради тебя. Ты мне никто больше! Тартар с вами со всеми! — пока я разглагольствовал, слезы текли по моему лицу. Я закончил свою тираду и плюнул прямо Зевсу в лицо. Боги явно не ожидали, что я покажу такое неуважение к царю богов. Лишь трое смотрели на меня с уважением и благодарностью. Аид пытался не засмеяться.
Зевс посмотрел на меня с яростью. Он толкнул меня в черную дыру за моей спиной, и все потемнело.
***
Я проснулся с криком, схватившись за грудь. Опустив глаза, я увидел, что на моих руках выросли трех дюймовые когти, которые в настоящее время впивались в мою грудную клетку. Осторожно я вытащил их и вернулся к своей обычной форме. Когти сократились, и я сел, морщась от боли, мышцы застонали в знак протеста. Опять этот сон, он преследует меня уже пару лет. Обычно мои сны были про Кроноса, который пытает меня, но этот сон был гораздо хуже. Потому что в это день я был предан своей семьей. Я затолкал эти мысли в глубины своего сознания и сосредоточился на том, что я вместе с госпожой ОʼЛири делал на прошлой неделе. Я и не думал, что мой милый, добрый песик станет злым сержантом. В первый день мы сосредоточились на смещении в адскую гончую и пытались продержаться, преодолеть кровожадные инстинкты. Это оказалось намного сложнее, чем я думал. Изначально, как вы помните, я был в состоянии контролировать, но был безжалостным и хотел убивать. Например, когда я убил Трупоеда с его приятелями. Конечно, двух я убил нормально, как любой нормальный полубог, но я разорвал Трупоеду горло в конце… Хуже всего, что мне понравилось. Чувствуя, как мои зубы погружаются в горло, как я рвал его в клочья, это наполнило меня радостью, что даже садист пришел бы в ужас. В любом случае, я просто стоял в форме адской гончей, стараясь не потерять себя, но не получалось. Тогда я с пеной изо рта пытался напасть на Миссис ОʼЛири, но та поднимала массивную лапу и шлепала меня по башке, посылая лететь в стену пещеры. Мы тренировались в течение нескольких часов каждый день, пока у меня не получилось. Я сосредоточился на том, что успокаивало меня. Даже если Посейдон отрекся от меня, я чувствовал связь с морем. Я использовал это в качестве валерьянки. После того, как мой учитель был удовлетворен, мы перешли к следующему уроку: путешествие по теням. Все гончие, будучи существами ночи, имеют такую возможность. Она поручила мне сосредоточиться на путешествие в пещеру. Я успокоился и настроился на месте своего назначения. Я напряг все свои чувства к теням и, шагнув в них, оказался около грота, разбив нос об камень. Я слышал хрипы Мисси ОʼЛири, догадываюсь, что это был смех. Я пытался снова и снова, попадая в стену довольно много раз, прежде чем мне удалось. Тени поглотили меня, а холодный ветер щекотал лицо, прежде чем я выскочил прямо в пещере. Я был исчерпан, но в восторге. Я показал Миссис ОʼЛири большой палец, давая понять, что все в порядке. Нико был прав: чем больше прыгаешь в тень, тем сильнее устаешь. Я спросил Миссис ОʼЛири, возможно ли выйти из Тартара с помощью теней? Она лишь покачала головой. Судя по всему, яма позволяет теневые поездки внутри, но любое путешествие сквозь стены Тартара блокировались. Затем мы перешли на боевые действия. Если я собирался быть извергом, то должен был бороться как они. Это даст мне огромное преимущество. Она указала жизненно важные области адской гончей: горло, живот, глаза. Удар в любое из этих мест может стоить мне жизнь или просто синяка, как повезет (не мой конек). После теории мы перешли к практике. Она вдруг бросилась на меня, стремясь к горлу. Я прыгнул вверх, думая что убежал от нее, но почувствовал челюсти вокруг моей задней ноги. Она потянула меня к земле, и я рухнул. Я пытался вывернуться и восстановить равновесие, но ее зубы прикусил мне горло. Она не сжимала, но дала понять, что если бы захотела, то я уже был бы мертв. — Ты должен стараться лучше, Персей! — сказала Мисси ОʼЛири и слезла с меня. Выпад, прыжок, когти, укусы. Я вошел в ритм, пока мы боролись. Я заметил, что начал сливаться с адской гончей, бороться в ногу с ней. Каждый раз мои рефлексы и боевые навыки улучшались. Я понял, что мне нравилось драться изо всех сил, чувствуя прилив адреналина. Это веселье привело меня в ужас — настолько я менялся. Я работал не только над гончей, но и над лестригоном. Инстинктами гиганта, на самом деле, было довольно легко доминировать, ведь они были не такими… дикими. Я пулял бронзовые пушечные ядра, которые взял у Трупоеда. Вне моей пещерки были скопления скал, похожие на человекоподобные мишени, на которых я и отрабатывал навыки метания. Я взял пушечное ядро, такое чувство, что оно вообще не весило ни грамма. Я прицелился в ближайшую цель и бросил его. Оно отскочило в сторону и ударило в землю рядом. Согнув руки, я сосредоточился на двух других гигантах. Сразу же боль пробежала по телу, и я вырос еще больше, кости затвердели, мышцы растянулись. Грубые волосы росли на моих руках и груди, кожа ужесточилась. Я заметил, что стал, по крайней мере, на четыре фута выше, чем обычные гиганты. Похоже проклятье позволило мне объединить троих лестригонов вместе. Я мог быть нормальным лестригоном, но также и в ультра форме. Каждый день моя меткость, точность и скорость становились все лучше и лучше. Со ста футов за три секунды я мог убить троих. В общей сложности я имел тридцати пушечных ядер, и они также, как и меч, возвращались ко мне. А ещё у них была возможность сокращаться в маленькие шарики, чтобы я мог носить их в кожаном мешочке. Довольно скоро, я научился переходить от человека в адскую гончую и в лестригона вообще без проблем. Если бы я только знал, что в ближайшем будущем моя «удача» закончится.
