Сделка с дьяволом и Первый бой
4 февраля 2016 г., 20:20
Персес, Титан Разрушения стоял передо мной, улыбаясь, словно старому приятелю. Если бы не его рост и садистский взгляд, то он выглядел бы, как большой брат. Большой брат, который любит мучить вас острыми предметами.
Персес махнул рукой охранникам, те низко поклонились и покинули комнату, закрыв двери. Я остался один на один с титаном, который даже не считает меня угрозой. Он подошел к столу и достал бутылку виски и две рюмки. За это время я успел оценить комнату.
Потолок высотой пятидесяти футов с изображениями ужасных мучений, окрашенные в темные и кровавые цвета. Он был в форме купола и массивные черные колонны по бокам поддерживали его. Деревянный стол с кучей странных безделушек стоял в стороне. В банках плавали глазное яблоко циклопа, клыки эмпусы и много других вещей. Наверное, это трофеи, ужасные трофеи. С другой стороны стояла двуспальная кровать. Ну, похоже, даже титаны нуждались во сне.
Портреты украшали стены. Я признал немногих: Кронос с косой, Гиперион, Океан в его синей, почти черной броне. Но самые большие фотографии стояли в центре. На одном был изображен мужчина в стигийских доспехах со звездами. Он носил шлем в виде головы барана. Рядом с ним стояла красивая женщина с длинными черными волосами, глубокими синими глазами и довольно загорелая. Единственное, что разрушало ее красоту — жесткая улыбка на губах и безумный блеск в глазах. Глядя на Персеса и на картины, я мог сказать, что это его родители: Криос — титан звезд и созвездий, и Эврибия — воплощение морской силы.
Посмотрев на Персеса, я заметил, что он смотрит на меня с надеждой.
— Не хочешь выпить со мной? Я знаю, ты несовершеннолетний, но, учитывая, сколько времени провел тут… В принципе, это будет лучшее, что ты когда-либо пил, — пошутил он и плеснул в стакан алкоголь.
Я смотрел на него и был в шоке от его действий. Обычно, все кто встречал меня, угрожали и пытались меня убить. А этот чувак предлагает выпить.
— Ммм… я думаю, что… — сразу же попытался я уйти отсюда с помощью теней, но будто бился об кирпичную стену.
— Не пытайся уйти с помощью тени, юноша. Все способы магической транспортировки не работают внутри арены. Не хотелось бы, чтобы бойцы избежали великолепного боя, — он улыбнулся. Мы тут как будто погоду обсуждаем.
Персес подошел и протянул бокал. Я подозрительно посмотрел на него, прежде чем решил его взять. Я сомневался, что напиток был отравлен: яды не его фишка.
Виски приятно обожгли горло. После многих лет еды в виде крыс, воды из грязного озера и реки огня, это было ничего.
— О, понравилось. Это хорошо, учитывая твое ближайшее будущее. Это лучшее удовольствие, что ты получишь, — бросил титан, осушив свой бокал.
— Эээ… В смысле в ближайшем будущем? И почему ты меня похитил? — сердито спросил я, на что Персес улыбнулся и зашелся в хохоте.
— Я тебя обожаю! Ты смел, раз так говоришь со мной. Обычно все скулят и ползают у моих ног, но не ты! Ты не такой идиот, как они! — снова засмеялся он, хлопнув меня по спине.
Я был еще больше ошеломлен. Этот псих шутил и смеялся со мной, как будто мы были старые друзья.
— Где я, черт возьми? — я заткнул его смех криком.
— О, да! Это то, что мы приветствуем на играх. Знаешь, когда я услышал, что боги приговорили спасителя Олимпа к изгнанию сюда, я послал тебя искать. Это же, как подарок на Рождество. Я большой поклонник твоих работ. О, это извержение вулкана Сент-Хеленс? Блестящая работа! Не говоря уже обо всех землетрясениях, цунами и взрыве в лагере! Будучи титаном разрушения, я уважаю такого рода вещи и ты, мой маленький друг, мог бы стать агентом уничтожения. Даже имя «Персей» означает «разрушитель»!
Я пытался проглотить то, что он сказал мне. Значит, я еще не умер, потому что у него большие планы на меня. Он в восторге от разрушений, вызванных мною? Почему все мои поклонники — сумасшедшие?
— А что за большие планы на меня, Персес? — спросил я, как только он перестал хохотать. Тот широко улыбнулся, и его глаза наполнились безумным блеском.
— Мы сейчас находимся на Арене Тартара. Это место по типу бойцовского клуба монстров. Любой может зарегистрироваться и принять участие, но это драка на смерть, — проговорил он с горящими глазами.
— Монстры приходят сюда, проверить свои навыки и отомстить старым врагам. Мой дорогой дядюшка Тартар дал мне задачу следить за этим местом. О, как я рад! Все эти бои, акты уничтожения… — Персес усмехнулся в безумной радости.
— В последнее время, после двух войн, бои наскучили. Поэтому я послал моих охотников найти самых древних, самых опасных монстров во всей мифологии и привести сюда. А тут ты падаешь прямо в руки. Ты станешь жемчужиной арены. Все изверги припрутся, чтобы отомстить сыну Посейдона, — объяснил он. Я сглотнул.
— А, если я отказываюсь бороться? — вызывающе потребовал я. Персес закатил глаза и вздохнул.
— Тогда ты умрешь, — просто ответил он.
— Я не могу сдохнуть! Зевс сделал меня бессмертным, — скрипя зубами возразил я.
— Я могу сделать тебя смертным, если захочу, и убить навсегда. Я контролирую все, что происходит на арене, будь это перемена ветра или изменения приливов, — зловеще ответил он. Тогда я понял, что плохо быть его врагом. Персес умен и с картами в рукаве. Если бы он хотел, то убил бы меня прямо сейчас.
— Но, если ты будешь бороться, я стану реформировать тебя, чтобы ты сражался вечно. Ну, как такой вариант? — спросил он, протянув руку.
Я смотрел на ладонь, словно это бомба. Боги не хотели, чтобы я выжил, а я выживу! Назло им!
— Думаю, у меня нет выбора, — произнес я, пожимая его руку. У него была железная хватка, но я применил маленько силы монстра. Его глаза расширились, а улыбка выросла.
— Ты прав, Персей, — подтвердил он. Затем сжал мою руку и мое тело поразило током. Я заметил на моей коже букву П с какими-то завитульками вокруг.
— Ты никогда не покинешь это место, — прошептал титан мне на ухо, и я отключился.
***
Очнулся я в камере. В грязной камере с огромным слоем пыли. Единственная хорошая новость, что она просторная и с кроватями. Именно в этот момент я понял, что не одинок. Две койки были заняты, и силуэты на них были огромными. Они выглядели смутно знакомыми, поэтому я подошел к ним, чтобы разглядеть. Они застонали во сне и повернулись лицом ко мне. Я ахнул, узнав их. У первого были серебристые волосы, кожа с небольшим загаром и узкие серебряные глаза. Он был одет, как уборщик и, даже без бейджика, я бы сказал, кто это. Второй был высоким. Красная кожа, борода и волосы ржавого-красного цвета. Его ноги были в шрамах. Он был обвешен пучками листьев, трав, цветов и болотной жижей. Оба смотрели на меня с шоком и надеждой. — Перси? — спросил серебряный. — Это правда ты? — Персей? — спросил скрипучим голосом, полный надежды, красный. Я пытался ответить, но мое горло сдавили эмоции. Я сделал робкий шаг вперед. Я полагал, что они убиты в бою с Тартаром, спасая мою жизнь. Это моя самая большая ошибка, но они целы и сидят передо мной. — Боб? Дамасен? Вы живы? Как вы здесь оказались? — спросил я сдавленным голосом, слезы радости потекли по моим щекам. Они тоже плакали и счастливо улыбались. — Да, мой друг. Это мы, — сказал Боб и распахнул руки. Не колеблясь ни мгновение, я понесся на них с объятиями. Мы стояли и радовались нашему воссоединению.***
Аид сидел в своем дворце более мрачнее, чем обычно. Начиная с инцидента, произошедшего несколько месяцев назад, олимпийцы спорили все чаще и чаще. Они ругались из-за любых мелочей и, честно говоря, он устал от этого. Боги начали возвращаться к старому образу жизни, не обращая внимание на незначительных богов и избегать его и Гестию. Он, наконец, принял меры и отступил назад в подземный мир, где его никто не беспокоил. Аид вздохнул, на сердце было тяжело. Он очень скучал по своему племяннику. Его племянник совершил такие изменения, и первый раз в тысячелетие на Олимпе его принимали с распростертыми объятиями. Перси пожелал вернуть трон ему и Гестии, он так благодарен ему за это. Перси и он начали отношения, как в настоящей семье. Он посещал его в аду, хоть у него был допуск на Олимп в любое время. Перси подружился с его детьми, Нико и Хейзел, позже и с их отцом. Он был рад ему в своем доме. Он даже помог возродить прежний огонек любви между ним и Персефоной. Он — аномалия среди всех героев, которые когда-либо жили: ни разу никто не предлагал ему дружбу, кроме Гестии. Перси прорвал тысячи стен, которыми он окружил себя, и Аид открылся ему. Затем его изгнали в Тартар, и все вернулось на круги своя. Без влияния племянника, боги становились все хуже. Зевс стал еще более эгоистичным, а остальные действуют странно. Посейдон впал в глубокую депрессию. Он твердил, что не мог вспомнить причину, почему говорил все эти ужасные вещи по отношению к сыну. Аид, однако, просто игнорировал его просьбы и извинения. Он никогда не простит ему то, что он повернулся спиной к человеку, которого бог мертвых считал своим сыном. Артемида и Аполлон вообще разругались по полной программе. Артемида не могла поверить в то, что ее брат сделал с единственным приличным мужчиной на планете. Она была в ярости и охотники тоже. Хоть они все были ненавистницами мужчин, Перси был единственным, кого они любили и уважали. Когда Аполлон пытался все объяснить и извиниться, Артемида с охотниками застреляли его стрелами, пока он не ушел. Никогда еще не было таких напряженных отношений между ними. Лагерь тоже не процветал. Эта наглая морда, Эрик Саммерс, превратил это место в диктатуру. Большинство следовало за ним, как верные слуги. Даже дочь Афины стала гордой, озлобленной, в общем, полностью отличалась от той, которой была несколько лет назад. Только опытные и верные полукровки не попали под контроль и страдали из-за отношению к их другу. Когда они поняли, что Эрик ими манипулировал, то захотели извиниться перед Перси, но тот был уже в Тартаре. Аид вздохнул и потер виски, пытаясь отвлечься от мыслей о своей семье. Он услышал голос, просящий разрешение на вход в его домен. — Я позволяю вам войти, — скомандовал он. Гестия мелькнула в тронном зале в своей восемнадцатилетней форме. Он быстро подошел к ней и обнял, ее тепло приятно успокаивало его прохладную кожу. Из всех богов, Аид любил сестру больше всего. Она никогда не избегала его и навещала регулярно. Она была самой доброй и нежной и, если кто и заслужил уважение, то именно она. Гестия посмотрела на своего младшего брата с небольшой улыбкой. Эти последние месяцы были трудными и для нее и для него. — Привет, брат. Как дела сегодня? — спросила она. — У меня все прекрасно. Как ты? Как очаг Олимпа? — улыбнулся Аид. — Нехорошо, очаг никогда не был так низок, и еще никогда Олимп не нуждался в надежде. Я обеспокоена состоянием нашей семьи, — печально вздохнула Гестия. Выражение лицо Аида стало обеспокоенным, когда она рассказала про очаг и напряглось на последних словах. — Эти идиоты на Олимпе — куча наглых дураков! Мне нравиться видеть их самоуничтожение из-за своих ошибок! — сказал он, сжав кулаки. Гестия посмотрела на брата, видя, что он лжет, но понимала его гнев. — Даже, если они глупы и высокомерны и совершили много ошибок, они по-прежнему наша семья, — заверила она и коснулась его руки. — Они не моя семья! — крикнул он, вырвав руку. — Семья должна заботиться друг о друге! Семья не отправляет своего спасителя в ад, лишь бы оградиться от него! Гестия посмотрела на него в печали и потянула в теплые объятия. — Ты ведь говоришь не только о Перси? — Я знаю, что кто-то должен был бежать в подземный мир. Только ты посещаешь меня, остальные избегают. И когда меня, наконец, приняли, они изгнали дорогого мне человека, а потом и меня, — ответил он, и слезы покатились по щекам. — Я тоже скучаю по нему. Я тоже, — прошептала Гестия. — Знаешь, я иногда получаю от него жертвы. — Я тоже. Похоже наш племянник борется, — проговорил Аид с улыбкой, прежде чем схватился за голову от боли. — Аид! Брат, что это? Что случилось? — забеспокоилась Гестия. Она увидела в его глазах то, что никогда не видела прежде. Страх и паника. — Персей, — прошептал он. — Что? Что с ним? — запаниковала Гестия. — Он на Арене Тартара, — мрачным голосом ответил Аид. Гестия ахнула, прикрыв рот ладонью. — Я почувствовал, как его аура совершила скачок, а затем погасла. Он еще жив, но заключен в самом жестоком месте на земле! — простонал Аид. Он знал, что там даже бессмертный может умереть. — По крайней мере, он еще жив. Он сделал невозможное и сделает это снова. Верь в него, — успокаивала его сестра. — Должны ли мы сообщить богам? — кивнул головой Аид. — Нет, я не знаю, что происходит с ними в последнее время, — покачала головой Гестия. — Это хорошо, что они чувствуют себя виноватыми и страдают из-за того, что сделали, — пробормотал Аид. — Ты не понимаешь, они себя так никогда не вели. Как будто проснулись их темные стороны. А теперь они сожалеют и не помнят ничего, — размышляла Гестия. — Я не знаю, сестра, но чую грядет что-то темное. Мы должны быть готовы к этому, — решительно сообщил он. — Извини, сестра, но я должен доложить Нико и Хейзел о состоянии Перси. Я знаю, они ждут любых новостей. Приветствую тебя в любое время в своем царстве, — улыбнулся Аид и растворился в тени. Гестия оглянула тронный зал и прошептала в темноту: «Держитесь, Перси. У меня такое чувство, что ты будешь нужен нам»***
Я не могу поверить. Боб и Дамасен живы и сидят передо мной. Конечно, они заключены на Арене, но они живы! — Как вы, ребята, тут оказались? Вы же отбивались от Тартара, и силы были неравны. Как вы выжили? — поинтересовался я. Их лица потемнели. — Мы не выиграли, если тебе это интересно. Я был в состоянии сдерживать своего отца, пока вы не выйдете отсюда. Он так разозлился, когда у вас получилось, что устроил мощный взрыв, вырубив нас, — рассказал Дамасен. — Малыш Боб пытался нам помочь, но его убил Тартар. Он сказал, что не убьет нас, а найдет что-нибудь поинтереснее. Он отправил нас сюда, где мы должны каждый день бороться за свою жизнь. Он решил, что это наказание хуже смерти, и должен признать, он прав, — лицо Боба осунулось при упоминание его любимого питомца. — Но ты, Перси? Мы слышали, что ты ловко вырубил Гею. Ты должен быть среди света и звезд, а не в темноте, — спросил Дамасен. — Я был приговорен сюда богами за предательство. Только Гестия, Аид и Артемида проголосовали за мое спасение, но это было недостаточно, — я посмотрел вниз, гнев кипел внутри меня. — Затем я был схвачен Кроносом, — они ахнули в шоке. — Следующие семьдесят пять лет я был на грани безумия и смерти. Я клянусь, что чувствовал, как мой рассудок ускользал от меня, — мои глаза наполнились болью от воспоминаний. Сделав глубокий вдох, я продолжил. — После этого он проклял меня. Проклятье дает превращаться в любого монстра, которого я убью. Но их сущности меняют меня, делают более беспощадным. Их крики умоляют меня отпустить их на свободу и отдать им контроль. Чем больше монстров я поглощаю, тем хуже, — протараторил я. Оба смотрели на меня с ужасом и сочувствием. Они подошли и положили руки на мои плечи, успокаивая меня. — Я кочевал по пустоши Тартара и нашел дом в пещере. Я жил там в течение года с Миссис ОʼЛири, которую убили мой высокомерный брат и… Аннабет, — я заставил себя выдавить ее имя. — Она не могла этого сделать! Нет, не она! — отрицали они, но видели правду в моих глазах. Я просто печально кивнул. — Прежде чем боги скинули меня сюда, мой брат пришел в лагерь и превратил мою жизнь в ад. Он настроил лагерь против меня, и Аннабет изменяла мне с ним, — ярость поднималась во мне, и монстр грозил вырваться на свободу. Я успокоился и толкнул зверя обратно. — Потом я был взят в плен и доставлен сюда. Персес сказал, что я буду бороться с каждым, кто желает моей смерти, — в отчаянии крикнул я. — Я знал, что удача не на твоей стороне, но чтобы так! — воскликнул Дамасен. — Я рад, что Аид заступился за тебя. Хоть он и сделал меня уборщиком, он помог моему другу, — сказал Боб. — Да, дядя Аид протянул мне руку помощи. Один из немногих, кого я могу называть своим другом, — слегка улыбнулся я. Мы продолжили обмениваться историями о прошедшем времени. Мы болтали в течение часа, пока в камеру не вошел Бич. — Проходим, свежее мясо. Это твой первый бой. Он же будет вашим последним, — зловеще сказал он и схватил меня. — Оставь его! — крикнул Боб, вытаскивая метлу. Он собирался зарядить им, но символ на его руке засветился, и он упал на землю. Я заметил, что подобные символы были на руках у Персеса. — Ждите своей очереди. Ваш бой позже, но вам разрешили смотреть на представление с трибун, — улыбнулся Бич и заключил их в наручники. Мы проходили множество длинных коридоров. На последнем нас раздели, они двигались к входу в Арену, а меня отвели вниз и бросили в металлическую клетку. — Дамы и господа! Монстры всех возрастов! — донесся до меня голос Персеса. — Я приветствую вас на Арене Тартара! У нас есть сюрприз для вас! Все вы знаете дважды героя Олимпа, убийцу монстров, победивший Кроноса и саму Гею! Представляю вам Персея Джексона, сына Посейдона! — прокричал он, и ворота поднялись, я вышел на арену. Монстры чуть не спрыгнули с мест, когда услышали мое имя. Все они хотели моей смерти. Я не знал, что так популярен. На первый взгляд Арена впечатляла. Огромный, размером десять футбольных стадионов и с тысячами монстрами на трибунах. Экраны по сто футов от земли, давали им получше рассмотреть бой. Были ямы и траншеи, камни по всему полю. Все это было окружено рвом, наполненным водой. Я слегка улыбнулся, похоже у меня есть преимущество. Десятки стальных ворот, разных размеров, я уже ненавидел то, что выйдет оттуда. — Спокойно! Все получат шанс, когда придет время! А сейчас поприветствуем главного оппонента! — грянул Персес, и толпа взревела в знак одобрения. Я заметил Боба и Дамасена, которые одобряюще улыбались мне. — Все вы знаете этого зверя! Он был убит могучим Гераклом для своего первого подвига! Противник Персея… Немейский Лев! — провозгласил Персес, и одни из ворот открылись. Я сглотнул. Массивный зверь выбежал из ворот, выглядел он запугивающее. Он, казалось, вырос с последнего момента, когда я его видел. Его мех блестел в свете факелов, как золото. Его зубы и когти готовы разрезать меня пополам. Глаза смотрели прямо на меня, уже представляя меня съеденным. — Он был убит этим мальчиком и некоторыми охотниками и хочет отомстить! — прогремел Персес, и лев взревел. Он стал медленно приближаться ко мне, а я начал отступать. — Спокойно, котенок. Помнишь те веселые моменты нашей встречи? Ты гонялся за мной, а я бросал еду для космонавтов тебе в рот? Хорошие времена, не так ли? — издевался я, продолжая отступать. Гнев мелькнул в его глазах, и он бросился на меня. Благодаря своим рефлексам, я увернулся с его пути. Его когти вошли в каменную стену, разрывая ее, как бумагу. Я достал Анаклузмос и встал в оборонительную позицию, готовый к следующему удару. Лев обернулся со скоростью молнии и, прежде чем я успел среагировать, ударил меня в грудь, послав лететь тридцать футов. Я упал на землю, мою грудь словно придавили грузовики. Я был уверен, что сломал бы несколько костей, если бы не мои подготовки. Плюс мои кости окрепли в суровых условиях Тартара. Я поднялся и зарычал. Немейский Лев посмотрел на меня, слегка шокированный тем, что я еще жив, но сузил глаза и понесся на меня. Я выпустил когти, но они просто отскочили от его шерсти. Я проклинал себя; его мех непроницаем, я не смогу его поранить. Лев заметил, что я отвлекся и вонзил когти мне в спину. Толпа орала, радуясь моей смерти. Я взревел в гневе и с некоторой силой лестригона врезал ему в морду, отправив лететь на пятнадцать футов. Толпа была ошеломлена моим приливом сил и замерла в еще большем шоке, когда я превратился в лестригона. Я стоял двенадцать футов в высоту с выражениям гнева на лице. Немейский Лев наткнулся на мои ноги, все еще удивленный моим ударом. Я видел страх на его лице. С боевым кличем я зарядил по нему. Мы боролись вокруг арены, разрушая все вокруг себя. Вскоре я был покрыт глубокими порезами из которых сочилась красная кровь. Красная кровь? Это должен быть ихор. Наверное, пока я нахожусь на поле, я смертный. Я взглянул на своего соперника, он еще никогда не выглядел так жалко. В его мехе были некоторые вмятины от моих кулаков. Идея! Если я не могу поранить его, возможно, помять его можно. Я отскочил и достал из моей сумочки два снаряда. Я прицелился и выстрелил в котенка. Он взревел от боли, и я точно услышал, как сломались кости. Он пытался убежать от меня, но я сыпал на него дождь из ядер. Вскоре он слишком вымотался и остался лежать без движений Я подошел к зверю, понимая, что тот умолял убить его. Я схватил его за горло и поднял над землей. — Вам скучно? — спросил я, подняв Немейского Льва над головой. Толпа сходила с ума от восторга. Лев умоляюще захрипел, задергавшись в руке. Затем я вернулся в нормальную форму, достал меч и вонзил ему в рот. Лев вздрогнул в последний раз и растворился в золотой пыли. И прямо перед монстрами, татуировки принялись всасывать ее. Кожа покрылась золотом мехом, став непробиваемой. Густая грива выросла вокруг шеи. Из десен вырвались блестящие клыки, нужно будет к ним привыкнуть. Я превзошел Немейского Льва размером, да и тело было устроено по-другому. Вместо подавляющей силы и власти, я чувствовал невероятную грацию и ловкость. У меня была удивительная сила, но я был создан для скорости. Теперь я в форме Немейского Льва смотрел на ошеломленную толпу монстров. Затем я поднял голову и взревел, празднуя победу. Толпа обезумела и начала кричать мое имя. Стоп, это не мое имя! Они придумали мне прозвище! — Сдвиг! Сдвиг! Сдвиг! — бушевали они. Крики заполняли Арену моим новым именем. Должен признать, оно мне по душе. — Ну что я вам говорил? Что я вам говорил? Удивительное представление Перси Джексона — Монстра Сдвига! — радостно прокричал Персес. Он посмотрел на меня, давая понять, что хочет поговорить. — Не пропустите! Бои станут более интересными! — сказал Персес, и толпа постепенно рассосалась. Я вернулся к своей обычной форме. Я по-прежнему был в тяжелом состоянии. Мне было страшно: не потому, что я боролся с одним из страшнейших монстров в мифологии, а из-за того, как я боролся. Я дрался, как чудовище. На самом деле, мне понравились страдания, которые я причинил Немейскому Льву. Я закачался и рухнул на землю. Последнее, что я увидел, это Боб и Дамасен с побелевшими лицами.
