Персей Джексон - Монстр Сдвига

      После шокирующего появления Перси, боги находились в состоянии оцепенения, потеряв дар речи при виде своего спасителя. Богини не могли перестать краснеть, бросая взгляды на его точеное тело. Он всегда был красив, но теперь его черты, казалось, были вырезаны из камня. Он был одет в черную футболку с черными штанами и черные походные сапоги, которые были усыпаны Стигийским железом вокруг пальцев ног. Мускулы выпирали из-под одежды, словно свернутые питоны. Под одеждой так же были заметны выпуклости, выглядевшие как арсенал оружия.       Но не только внешний вид пленил богинь. Аура, сам воздух вокруг него, казалось, пульсировал опасностью, животной, хищной, что по сравнению с их, доминировала, заставляла чувствовать слабость в коленях. Они чувствовали себя уязвимыми, слабыми, беззащитными.       И по какой-то причине… им это нравилось! Огонь распространялся по всему их телу, покалывал кожу, а нервы горели, как на пожаре.       Из тени в шоке наблюдали Талия и Зоя. Они хотели броситься вперед и раздавить его в объятиях. Талия ужасно скучала по двоюродному брату с тех пор, как его изгнали, и теперь, видя его в этой комнате, она еле сдерживала себя. Но это не могло остановить слезы, которые потекли по лицу, лишь при виде его. Зоя хотела подбежать к единственному мужскому другу, но знала, что должна сдержаться. Судя по выражению его лица, что искажало абсолютную ярость, которая была направлена на богов, ей придется подождать и посмотреть, что будет дальше.       Напряжение можно было резать даже топором. Перси в полном неверии оглядывался, его шок уступал место чистой ярости. Он сжал кулаки так крепко, что вздрогнул, когда подсознательно почувствовал, как когти впились в ладонь, в результате чего, красно-золотые капли упали на пол.       На самом деле, он должен был бороться против изменений, которые чувствовал всей своей кожей. Желание измениться в монстра, чтобы убить этих бесполезных богов было настолько сильным, что он чувствовал боль, сдерживая изменения. Он вспомнил о медитациях и тщетно пытался успокоить себя.       Это была проигранная битва.       Олимпийцы замерли, увидев, что форма Перси слегка сместилась, мышцы вздулись. С титаническим усилием Перси заставил себя не меняться, моля о том, что бы боги ничего не заметили. И, действительно, они посчитали это игрой света. Они зациклились на его подавляющем гневе, который скатывался в больших волнах.       Посейдон с тоской смотрел на сына, желудок сжался в болезненный узел. Он хотел подойти к своему сыну, попросить прощения, обнять и исправить их отношения. Его глаза порхали над сыном, подмечая изменения. Тот стал выше, более мускулистее и, казалось, более красивым.       — Сын, — еле слышно выдохнул бог морей, но достаточно громко, чтобы достигнуть ушей Перси, благодаря его повышенному слуху. Олимпийцы, задержав дыхание, наблюдали, как глаза Перси распахнулись: цвет яростно закрутился, словно буря, засветился невыразимой силой и ненавистью, как только он уставился на бывшего отца.       Первобытный рев вырвался изо рта, полный гнева и ненависти, отчего боги отшатнулись в страхе. Его Анаклузмос появился в руке, и гладиаторские доспехи покрыли тело, когда он рванул вперед, желая уничтожить тех, кто разрушил его жизнь. Осталось лишь разбить барьер.       Он отскочил от барьера, упав на пол, но сразу же вскочил на ноги. Кровь сочилась изо рта, но он вытер ее, осторожно подойдя к преграде. Разместив руку на невидимый барьер, от ладони пошли небольшие волны. Ярость поднялась на новый уровень, гнев помутнил разум. Все, что он видел, окрасилось в красный. Перси принялся дико нападать на барьер с поразительной силой, но лезвие просто отскакивало от него, пока атакующий становился все злее и злее.       — Отправьте меня обратно! Обратно! Мне нужно вернуться прямо сейчас! — кричал он, его мысли были сосредоточены исключительно на возвращении к своим детям. Боги вышли из состояния шока и пытались остановить его, их тон был беспокойным и пропитан страхом. Им было любопытно, почему он хотел вернуться в яму, но они переключились на проблему. Но их крики не были услышаны, так как их голоса, казалось, отправили его в берсеркеров исступление, заставляя выронить меч и начать пробивать барьер всем, что у него было с собой.       — Персей, требую, чтобы ты остановился! — встал со своего трона Зевс. Перси остановился и повернул головой туда, откуда послышался голос. Взгляд полной ненависти, глаза опасно сверкнули, заполнившись безумным светом.       — Зевс, — прошипел Перси. Изменения, что парень сдерживал так долго, наконец, вырвались наружу. Губы скривились в рычание, и челюсти богов упали, ведь зубы его втянулись в клыки, и черты стали более воскоподобными, скулы более заметными, челюсть плотной, а уши слегка покрылись мехом. Он зарычал, когда плечи повернулись, кости стали шире, и мускулы вздулись.       Это было незначительное преобразование Перси, а боги уже раскрыли рты. Он был похож на Адскую Гончую? Что с ним произошло? Они вернулись в реальность, когда Перси взревел и рванул рубить барьер с новой силой. Кровожадность и невменяемость взяли его под контроль, гнев бежал по жилам, необходимость уничтожить Зевса переполняла его. Все боги спрыгнули со своих тронов.       — Во имя Аида, что с ним случилось?! — заорал Гермес, его сандалии с крыльями нервно развевались.       — Он только мне напоминает Адскую Гончую? — задохнулась Афродита, ее взгляд похотливо скользил по тонированным мышцам Перси, когда тот согнул кулак. Арес ухмыльнулся, наблюдая резню внутри барьера.       — Салага стал более кровожадным. Мне это нравится, — конечно, бог войны заметил гнев, исходящий от бывшего сына Посейдона.       — Это невозможно, — прошептал Аид, его бледная кожа совсем побледнела, пока не стала призрачной, как у умерших в его царстве.       Крики взбесили Перси еще больше. Барьер окрасился в красный, кулаки сталкивались с барьером, сдирая кожу с костяшек. Боги отчаянно пытались достучаться до него.       — Перси, стоп! Сын, пожалуйста! — крикнул Посейдон, пытаясь пробиться сквозь красный туман.       — Давай, Перси! Избавься от себя! — воскликнул Аполлон, его глаза расширились от страха.       — Успокойся, сын Посейдона! Ты убьешь себя! Я разработала барьер сама, так что он нерушим! — крикнула Афина.       Все их крики не смогли добраться до него. Гестия поднялась со своего трона и пошла вперед. Ее успокаивающая аура обволакивала все вокруг надеждой. Буйство Перси внутри купола замедлилось, когда до него дошел эффект Гестии, в результате чего сознание вернулось обратно.       Гестия продолжала идти вперед, пока не встала перед барьером. У нее стояли слезы на глазах, когда она смотрела на племянника, которого уже не думала увидеть снова.       — Перси, пожалуйста, успокойся. Сосредоточься на моем голосе, и пусть мои слова прорвутся через пелену гнева. Пожалуйста, Перси, вернись к нам, — успокаивала она, положив руку на купол. Чувства вернулись к нему, мир и спокойствие захлестнули его. Туман рассеялся, и когда он поднял глаза, то почувствовал Гестию, стоящую прямо перед ним. Ориентировочно Перси протянул трясущуюся руку.       — Г-Гестия, это ты? — спросил он обнадеживающим тоном.       — Да, это я, — улыбнулась она, сквозь слезы радости. Он посмотрел ей прямо в глаза, и она удивилась, насколько те поменялись. Над Перси взмыло счастье, когда он смотрел на одного из тех, кто заботился о нем и любил.       — Аид и Артемида здесь? — поинтересовался он. После этого вопроса упомянутые боги встали со своих тронов и подошли сзади к Гестии. Когда он спросил про них, они вышли из-за богини очага, улыбаясь. Перси бросился вперед, чтобы обнять их, но ему было отказано данное удовольствие, ведь барьер оттолкнул его. Он вскрикнул в гневе и ударил кулаком в землю.       — Брось барьер, — повернувшись к Зевсу, потребовала Гестия. Тот очень хорошо сымитировал золотую рыбку.       — Что ты мне сказала?       Ее глаза наполнились пламенным гневом.       — Если ты не услышал меня в первый раз, маленький брат, позволь сказать таким образом, чтобы пробить твой тупой мозг! БРОСЬ БАРЬЕР! — взревела она, пламя поднялось вокруг нее, и она перешла в свой двадцатилетний возраст. Гестия выглядела прямо-таки страшно; пламя очага полыхало вокруг нее, делая похожей на гневную богиню. Она никогда никому не угрожала, так что это напугало Зевса. К сожалению, он снова приобрел свое высокомерие.       — Не буду, Гестия. Никто не знает, что он будет вытворять на свободе. Ты сядешь на место, иначе… — пригрозил он, схватив жезл молний.       О, нет, зря он это сказал. Гестия собралась отправить стену огня в него, но было прервана насильственными толчками в тронном зале. Мрамор потрескался, землетрясение было сильнее, чем у Посейдона, отчего боги попадали со своих мест. Только Аид, Артемида и Гестия были избавлены от этой участи. Все обратили внимание на Перси, что светился ярко-зеленым светом с серебряными и красными вкраплениями.       Они отступили подальше от купола, пока тот подошел вперед, снова положив руку на барьер. Сотрясение остановилось, но свет вокруг Перси не угасал. Ярость все еще бурлила внутри него, но он запряг ее, направил, позволив более темным сущностям вступить в игру. Обращаясь к олимпийцам, он говорил смертельно спокойным тоном, лицо не выражало ничего.       — Знаете, Зевс, было очень глупо, говорить такое Гестии. Я всегда знал, что ты ублюдок,  — глумился Перси. Царь богов потерял дар речи, но злость поборола оцепенение.       — Молчать, наглый паршивец, иначе поражу тебя там, где стоишь! — крикнул он, указывая на Перси жезлом. Тот рассмеялся холодно, темно, злобно. Смех, который послал мурашки по коже богов.       — Ты мог бы попробовать, жалкое подобие бога, но такое больше не действует на меня.              Боги не могли не задаваться вопросом, что означает этот комментарий. Может, он просто дразнил Зевса? Лицо бога молний покраснело, но Перси продолжил, словно никакой угрозы с его стороны не было.       — В то время как я был в яме, куда вы столь любезно послали меня. — рыкнул он, отчего многие вздрогнули. — Я научился некоторым… трюкам, — зловеще улыбнулся он. Все в порядке, он в барьере. Нет способа выйти оттуда, он не мог… не так ли?       — Один из них я получил, победив Титана. Титан — Персес, Титан Разрушения, — Перси с удовлетворением наблюдал, как большинство побледнело. Он взглянул на свои пальцы и исследовал их, словно они являлись самым интересное в жизни.       — Хотите узнать одну увлекательную вещь о разрушении? Что делает его настолько смертоносным? — поставил под сомнение он. — Разрушение не всегда огромное, жестокое, типо урагана или землетрясения. Конечно, они более зрелищные, но это лишь малая часть! — маниакально улыбнулся Перси с холодным блеском в глазах.       — Так почему же не останавливаться на достигнутом? Его можно использовать в меньших масштабах и более тонких. Как рак, миллионы клеток медленно вырываются из-под контроля, смерть происходит на микроскопическом уровне. Никто никогда не догадывался использовать разрушение в мелочах, но если открыть разум к этим возможностям, то это может стать намного более опасным. Он настолько широк, что имеет широкий спектр возможностей.       — Вот так, — хищно улыбнулся Перси. Внезапно ладонь засветилась красным цветом, невидимая оболочка зашипела. Сила разрушения мчалась по поверхности, разрывая барьер. Перси толкнул больше энергии. Образовались трещины, быстро распространяясь вдоль швов до могучего взрыва — барьер был разрушен. Боги ошарашено смотрели, как бывший сын Посейдона сделал шаг из круга, угрожающе улыбаясь.       Персей Джексон был свободен. Он целенаправленно шел в сторону Зевса, ухмыляясь, как сумасшедший, и хрустел пальцами. Царь богов отполз назад, плотно прижимая к себе жезл.       — О, как долго я ждал этого, Зевс. Сделать с вами то, что выносил я на протяжении многих лет.       Это заявление многих озадачило. Лет? Но они отправили его туда год назад. Ум Афины мчался вперед, пока она медленно не собрала пазл. Она ахнула, прикрыв рот рукой.       — Ах, вижу, богиня мудрости догадалась. Не совсем же у вас мозг атрофировался, — бросил Перси, все еще наступая на Зевса. Тут Арес поднялся со своего трона и встал между Перси и отцом, в руке появился палаш с рубиновой рукоятью.       — Убирайся с моего пути, Арес, — зарычал Перси. Бог покачал головой, прищурив глаза.       — Ты не сделаешь этого, салага. Он — король, в конце концов. Может, тебе лучше сдаться, пока я не сделал тебя? — съязвил он, размахивая мечом.       — Пытаешь защитить папочку? Пробовал когда-нибудь заботиться о куске грязи? — сплюнул Перси, глаза Ареса опасно вспыхнули.       — Заткнись. Я долгое время ждал сделать из тебя месиво. Похоже, мое желание исполнится, — высокомерно заявил тот.       — Разве ты не слышал кое-что? — хмыкнул Перси, а потом его глаза похолодели. — Ты должен быть осторожен со своими желаниями.       Арес покраснел в гневе и ринулся вперед, но Перси лениво отразил его удар взмахом меча. Бог зарычал, обрушивая на противника разрушительные удары. Перси не отбивался, а нырял и уворачивался. Со скоростью, неслыханной полубогам, он перешел в наступление. Перси изучил технику Ареса. Как он и полагал, Арес полагался на удары, чтобы сокрушить противника, но с нулевой защитой. Примерно через минуту игры в кошки-мышки, Перси решил, что пора кончать.       Бой утомил даже бога. Его удары становились более вялыми, он стал открывать себя. Когда Арес полоснул мечом в сторону живота Перси, тот перескочил лезвие, перекрутился в воздухе и приземлился с удивительной ловкостью и грацией. В результате увеличения веса на меч, Арес пошатнулся вперед. Пока бог полетел вперед, Перси перевернул его и ударил ножом в спину.       Арес взревел от боли, чувствуя, как лезвие прошло через плечо. Именно в таком положении, бог не мог добраться до Перси — движение причиняло боль. Бог не мог поверить, что два раза полубог победил его! Это непростительно! Перси покачал головой в притворном сочувствии.       — Не мог победить в двенадцать и сейчас не можешь. Единственная причина, почему ты сражаешься против меня — хочешь вернуть свою оскорбленную гордость. И хочешь получить одобрение папочки, — насмехался он. Лицо Ареса побагровело от ярости и боли.       — По крайней мере, отец не отрекался от меня и не изгонял!       Перси закричал от ярости. Он повернул меч в плече Ареса так, чтобы гарантировать боль, насколько это возможно. Ударил кулаком в лицо, звук треска костей отразился эхом по всему залу. Арес задохнулся от боли, попытавшись вернуться к бою, но гнев Перси не остановить. С садистским ликованием Перси схватил руку бога и одним разом сломал ее.       Визг бога можно было услышать во всем мире, когда тот держал свою бесполезную руку. Слезы боли и ужаса наполнили глаза. Олимпийцев едва не вырвало, их лица побелели, пока они наблюдали за сценой, не в силах двинуться. Перси не выражал никакого раскаяния, смотря на дрожащего бога. С безразличием он развернулся, хлопнув рукоятью меча в череп Ареса, боль была слишком высока, потеря сознания была обеспечена.       Теперь, когда препятствие было устранено, Перси настроился на своей истинной цели: Зевс.       — Замечательная разминка. Никто не хочет спасти тебя, Зевс. Как печально, — дразнил он, часть его лица была скрыта в тени, делая его зловещим. Царь богов попытался выглядеть угрожающе, когда встал и взмахнул жезлом, но страх в глазах был слишком очевидным.       — Я предупреждаю тебя, Джексон. Не подходи или я… — это было все, что он успел сказать, ведь Перси исчез из его поля зрения. Со скоростью Адской Гончей, он выстрелил вперед с молниеносной скоростью, ударив Зевса в челюсть. Тот отлетел назад, сила удара была невероятной.       Золотая кровь стекла с губ, когда он выплюнул несколько зубов. Настолько сильным был удар. Зевс застонал, когда сел, боль в челюсти ослепила его. Во имя Аида, откуда у полубога такая силища?       — О, ты в порядке. А то я уж подумал, что тебе пришел конец, — повеселел Перси, подняв покрытый золотой сукровицей кулак. — Думаю, что ты уже ничего не сможешь сделать.       Перси в считанные секунды появился около царя богов, схватив за воротник рубашки, чтобы тот посмотрел ему прямо в глаза. Перси отвел кулак и ударил в лицо, по-садистски улыбаясь, даже кость сломалась из-за силы удара. На Зевса обрушивался удар за ударом, но тот не хотел сдаваться без боя.       Наклонившись, он схватил свой жезл и шибанул молнией в грудь Перси, отбросив того назад. Миллионы воль пробежались по телу, когда его отбросило, как тряпичную куклу. Зевс встал и продолжал стрельбу в Перси, пыль поднялась на том месте, закрывая вид. Боги испустили громкий вскрик, считая, что он убил его. Представьте их шок, когда с пола устойчиво поднялся Перси, тело его искрилось электричеством. Улыбка его была настолько зловещей и темной.       — Как я и говорил. Твоя маленькая хитрость не действует на меня.       Глаза Зевса расширились. Перси прыгнул вперед, оставив позади себя кратер, и врезался в царя богов. Он упал навзничь на землю с сумасшедшим полубогом на груди. Перси хлопнул ладонью по его груди, позволяя плоть гореть, заставляя того кричать от боли. Запах горящей плоти пропитал воздух, заставляя богов отшатнуться.       — Широко открыть! — воскликнул Перси. Зевс закричал в агонии и начал извиваться, пытаясь сбросить разгневанного полубога с себя, но Перси превосходил его силу. Он сумел нанести несколько ударов, сломав противнику нос.       Сквозь пелену боли, Зевс задавался вопросом, откуда у полубога столько энергии и сил, но бог отвлекся от размышлений из-за боли в плече. Мысль сосредоточились полностью на пытках, он страдал, не в состоянии сформировать последовательную мысль. Зевс снова вскрикнул, чувствуя, как мышцы сжигаются, а кровь кипит. Агония только усилилась, когда Перси разорвал когтями плоть и мышцы.       Он счастливо улыбался, смакуя боль на лице того, кого ненавидел больше всего. Он беспомощный, страдал в его руках… это так бодрило.       — Надеюсь, тебе понравится Тартар, тварь. Встретимся там в ближайшее время, — зарычал Перси. Он был готов нанести смертельный удар, но его остановили.       — Перси, стой! — выкрикнула Гестия, приближаясь к нему. Независимо от того, что Зевс это заслужил, и она желала этого, столько же сколько и Перси. Гестия не могла позволить ему убить Зевса. Брат заслуживал избиения, но это уже слишком, ведь он — ее семья, а семья — самое важное.       Перси уставился на нее, заставив вздрогнуть от количества гнева и боли в его глазах. Перси сразу смягчился, чувствуя вину за то, что напугал ее, но черты ожесточились, стоило ему взглянуть на Зевса.       — А почему я должен? Он — один из тех, кто предал меня! Заковал в цепи и заставил гнить в этой дыре! После того, как я спас Олимп и вернул ему его игрушку. Почему я должен любезно отплатить ему другой монетой? — зарычал он, кончик меча опасно уткнулся в шею бога. Гестия продолжала приближаться, пока не встала рядом с ним.       — Потому что ты лучше его. Он не стоит этого. Ты лучше его, — утверждала она. Ее слова, казалось, оказали влияние на него, можно было прочитать борьбу у него на лице. Перси покачал головой.       — Ты не права, Гестия. Я не лучше его. Я просто монстр. Достаточно взглянуть на пытки! — горько сплюнул он. Гестия положила ладонь на его руку с мечом, посылая успокаивающее импульсы в тело.       — Ты не монстр, Перси. Независимо от того, что случилось там с тобой. Ты не монстр. Отпусти его. Ради меня, — умоляла она. Ее уютные глаза встретились с кошачьими. Вздохнув, он превратил меч в ручку и положил в карман.       — Только ради тебя, Гестия. Только потому что ты попросила меня, — сказал Перси. Она улыбнулась и потянула его в объятия.       — Так приятно снова видеть тебя. Я никогда не теряла надежду снова увидеть тебя. Я так скучала, — прошептала она ему на ухо.       — И я, тетя Гестия, — искренне произнес он. Когда они оторвались, Гестия дала ему теплую улыбку, и он улыбнулся в ответ. Затем Перси склонился над Зевсом и схватил за волосы.       — Знай, жалкий божок. Единственная причина, почему вы до сих пор живы — это Гестия и ее бесконечная милость. Не пересекай мне дорогу, иначе я не поколеблюсь медленно убить вас и рассеять сущность в дальние уголки мира. Ты нажил себе врага, Зевс, — прошипел он, выпуская бога, отчего голова того ударилась об мрамор с гулким стуком.       Обернувшись, Перси заметил других богов, которые все сидели с широко раскрытыми глазами на демонстрацию его дикости. Но Перси это не заботило. Пусть боятся — ему все равно. Пусть держатся подальше от него.       — Во имя Аида, что это было?! — воскликнул Гермес. Перси сузил глаза, вытаскивая один из многочисленных кинжалов, который опасно сверкнул в свете.       — Не следует использовать имя моего дяди, как ругательство. Если не хочешь почувствовать кинжал в своем животе, ты не будешь произносить эту фразу в моем присутствии, — предупредил парень, чувствуя необходимость защищать Аида.       Гермес резко побледнел и быстро закивал головой. Он видел, как Перси справился с братом и отцом, и не хотел быть следующим в его списке. Он был уверен, что уже был в этом дерьмовом списке, так что лучше не выделяться раньше времени. Аид благодарно улыбнулся Перси и самодовольно ухмыльнулся Гермесу, который уже вспотел на своем троне. Перси в первый раз искренне улыбнулся, как тот Перси до предательства и Тартара.       Он планировал поговорить с Аидом, Гестией и Артемидой после этой бессмысленной встречи. Он очень скучал по ним.       — Аполлон, исцели Зевса и Ареса. Хоть мне больно признавать это, но они нужны нам, чтобы закончить нашу встречу, — приказала Гестия, взяв на себя контроль над ситуацией. Аполлон кивнул и соскочил с трона, подходя к сильно травмированному отцу и брату, все это время настороженно поглядывая на Перси. Тот поймал этот взгляд и решил немного поиграть с богом солнца.       — Не волнуйся, солнышко. Твоя очередь не за горами. Обещаю, — сверкнул глазами он. Перси ухмыльнулся, ведь лицо Аполлона резко побледнело, и он практически подбежал к своим пациентам.       Перси издал смешок и повернулся к другим богам с брезгливостью на лице. Потребовалось тридцать минут на излечение Зевса и Ареса, Аполлон использовал огромную часть своей силы, чтобы срастить кости и заменить радиус и локтевую кость у Ареса. Лечение богов давалось легче, чем полубогов, ведь боги могли справится с полной силой Аполлона. Тем не менее, Арес сидел с перевязанной рукой и головой. Зевс выглядел не лучше. Оба настороженно косились на Перси, что стоял посередине зала.       Боги смотрели на своего спасителя, на того, кого они изгнали, и их сердца разрывала та ненависть и боль в его глазах. Они были обеспокоены его реакцией на их вызов. Как показало его отношение к Аресу и Зевсу — они не хотели провоцировать его. Посейдон смотрел на сына, ураган эмоций крутился в нем. Он всего лишь хотел спрыгнуть с трона, крепко обнять его, но у бога морей было ощущение, что его ждет участь похлеще, чем у Зевса, если он выкинет что-то подобное. Таким образом, Посейдон просто сжался на троне, в надежде, что сможет поговорить с сыном после собрания.       — Так почему вы вытащили меня из Тартара? С мыслями о блестящих пытках? Я имею в виду, зачем же еще вы заключили меня в невидимую клетку? — сердито рыкнул Перси. Они вздрогнули на его обвинение, опустив головы от стыда. Гера нервно откашлялась, видя, что Зевс не в состоянии управлять ситуацией. Вина тяжелым грузом выделялась в ее глаза, когда она заговорила с гневным полубогом.       — Мы не хотели мучить тебя, Перси. Аполлон, не мог бы ты произнести пророчество?       Аполлон встал со своего трона, медленно и совершенно серьезно, впервые за всю его бессмертную жизнь. Открыв рот, он изрек Третье великое пророчество.

Когда Олимп дважды спасителя предаст,

Тьма вечная землю пожрет,

Это может предотвратить тот,

Кто Монстр Проклятье несет.

Простит ли он их и будет ли сражаться?

Или же тьма будет распространяться.

      Услышав это, Перси почувствовал внезапную слабость в животе. Пророчество? Они шутят? Мало того, что он дважды сохранил их задницы, прожил свою жизнь в качестве пешки в руках богов и отправился в ад из-за них, а теперь появилось третье пророчество. Конечно, они не знают, что он несет монстр проклятье. Судьбы действительно ненавидят его. Или решили проверить его в виде комика в их комедии. В любом случае, он ненавидел их всех и изо всех сил сдерживал свое отвращение и ярость.       Гера обратила свое внимание на Перси, который стоял камнем с бесстрастной маской на лице, но внутри он пытался контролировать бушующие эмоции.       — Итак, Перси, ты нам нужен. Ты нужен нам для этой войны и помоги нам найти человека с проклятьем. Новый враг растет, и мы… — начала она, прежде чем раздался смех. Громкий, холодный смех разнесся эхом по всей комнате. Перси стоял посередине тронного зала, оглушительно хохотав, но смех не был веселым. Холодный, темный с истеричным краем. Это был смех человека, прошедшего через столько трагедий и борьбы в его жизни, что он либо должен был посмеяться, либо сойти с ума. Конечно, если он пока не обезумел.       Как быстро это началось, так и закончилось. Ледяной взгляд Перси, казалось, проникал в душу Гере, словно отбросив броню, оставив голой.       — Я вам нужен? Я вам нужен?! — взревел он. — Это же смешно, Гера. Скажите мне, почему я должен даже рассматривать возможность помогать вам? — потребовал Перси. Глаза Геры расширились, вместе с другими богами. Этого не планировалось. Конечно, они приговорили его к вечному наказанию, но его фатальный недостаток… Они думали и молились, что люди не меняются. Однако опровержение этому стоит прямо перед ними. Перси снова беспощадно рассмеялся.       — Вы действительно думаете, что я согласился бы помочь вам, после того, как вы послали меня гнить в Тартаре? Если да, то вы либо слишком высокомерны, либо глупы, или все вместе.       Гера наклонилась вперед, чувствуя прилив паники, ведь она пыталась спасти ситуацию.       — Ты не понимаешь, что поставлено на карту. Наш враг — Изначальный…       — Эребус, — фактически заявил Перси. Боги ахнули на его заявление. Глаза Афины загорелись, она с опаской взглянула на него.              — Откуда ты знаешь о Эребусе? — резко спросила она.       — Следи за своим словами, богиня мудрости. Я не буду исполнять твои приказы и требования.       Афина разозлилась, но подавила гордость, так как знала, что частично виновата. Она не могла признаться, но власть Перси пугала ее. Она не должна делать поспешных решений. Тем не менее его комментарий оставил кислый привкус во рту.       — Перси, — позвала Артемида. Он повернулся к ней и его взгляд смягчился. — Не мог бы ты рассказать нам об Эребусе? — спросила она.       — Много узнаешь, когда сражаешься за свою жизнь на Арене. У меня было много кошмаров, большинство их них мои мучения, но были сны о клетке Эребуса. Я узнал о его происхождении и роли перед Титанами. Я знаю его местонахождение в Тартаре и готовлю армии, чтобы защитить себя. Так что вам повезло, раз я не присоединился к нему сейчас! — постановил он.       — У него армии в Тартаре! Я знал, что ты угроза для нас! — крикнул Зевс со своего трона, хоть и выглядел, словно прошел девять раундов с Майком Тайсоном. На его месте было нелепо выкрикивать что-либо подобное.       — Почему бы тебе не заткнуть свой рот, — закатил глаза Перси, — иначе я помогу тебе, — прищурился он. Зевс побледнел и быстро сел, отведя взгляд в сторону. Его грудь все еще болела от жестокого нападения.       — Армия? Какая армия? — спросил Гефест, мастерски переводя тему. Даже этот бог полностью сосредоточился на разговоре. Он тоже чувствовал себя виноватым, но не знал, как извиниться. Большинство знает, что он ладит с машинами, а не с людьми. Перси твердо уставился на бога.       — После того как я взял управление Ареной на себя, я получил довольно приличное количество монстров под свое распоряжение. Они преданы мне, ведь я предложил им убежище на Арене, вдали от смертельного пейзажа Тартара. И это все, что я отвечу по этому вопросу, — коротко объяснил он. Все боги побледнели. У него целая армия монстров? Какое у него влияние и власть там? Гера желала обернуть все в свою сторону, но осторожно обратилась к Перси.       — Ну, у тебя нет выбора. Ты должен помочь нам.       Как только слова вылетели изо рта, она почувствовала, как кто-то схватил ее за горло. Ее глаза наполнились ужасом, когда она увидела Перси с убийственным блеском в глазах, как он медленно перекрывал ей воздух. Но еще больше ее испугало то, что Перси возвышался над ней в пятнадцать футов. Он в состоянии вырасти выше богов! Возгласы вырвались из уст олимпийцев, и они попытались подняться на ноги. Но обнаружили, что не могут, так как земляные облигации обернулись вокруг ног, и усики воды вокруг талии и рук, прижав их к тронам. Они боролись, пытаясь освободиться, но не смогли. Но как только заговорил Перси, они сникли и вслушались в его слова.       — Слушай меня. Ты сидишь здесь выше всех, глядя на мир внизу, думая, что можешь все, потому что ты — королева небес. Ты управляешь жизнью смертных, словно это игра, делая из нас пешек, решая, кто выживет, а кто умрет, ведь вся власть в твоих руках. Я был пешкой на протяжении семи лет, а вы отправили меня за это в течение столетий испытывать пытки, которых свет не видывал. Итак, позволь мне изъяснить ситуацию, — сказал он, сильнее сжимая ее горло, когда та заметалась, цепляясь за его титановую схватку. Он тихо прошептал ей на ухо.       — Ты Не Будешь Больше Меня Контролировать. Я больше не пешка в твоих руках. Я буду просто стоять и смотреть, как Олимп сжигают дотла.       Дыхание Геры утихло, и сердце отчаянно забилось в груди. Ненависть и дикость окутывали его, так что она кожею ощущала его эмоции. Деметра наклонилась и начал успокаивать сестру. Хоть Гера и успокоилась, но все равно не смогла сдержать дрожи в голосе.       — Но как же твой роковой недостаток? — тихо спросила она, не желая снова испытывать гнев Перси. Тот рассмеялся.       — Преданность? Я не думаю, — покачал головой в изумлении он, — что вы понимаете данную ситуацию. Я не забочусь о большинства из вас. На самом деле, я презираю почти всех вас. Вы послали меня в Тартар, чтобы страдать, а я ничего не делал, лишь спасал ваши задницы снова и снова, и вы ожидаете, что я все еще лоялен к вам? — сплюнул он.       — Нет, вы сожгли мост верности. Вы меня больше не волнуете, — высказал Перси, проведя рукой по волосам. Из всех, лишь богиня мудрости обратила внимание на руку Перси, и выдохнула в шоке. Остальные боги в недоумении обернулись к ней, а она указывала на бывшего сына Посейдона. Теперь все заметили его руку: почерневшая кожа с выпуклыми мышцами, слегка завитые пальцы и когти. Какого Аида они до сих пор не замечали этого?       — Перси, — нетвердо позвал Посейдон. — что с твоей рукой? — дрожащим пальцем указал он. Перси резко повернул голову к отцу, который вздрогнул от ненавистного взгляда своего сына. Отвел взгляд и глянул на свою руку; так сильно отличается от прежней. Он согнул пальцы, изучая линии на ладони.       — Когда ты в ловушке на Арене, ты теряешь некоторые вещи, когда борешься за жизнь. И все, что ты теряешь там, Тартар забирает себе. Насильно. Моя рука стала одной из этих вещей, — его глаза остекленели, как будто он был за миллионы миль отсюда. Глаза Афины загорелись от любопытства, преодолев страх, она должна была узнать, как он получил его способности.       — Как же это случилось? И где ты получил свои способности? Сыновья Посейдона могут контролировать только воду и провернуть фокусы с землей, но не огонь и молнии.       Перси медленно поднял глаза, чтобы встретиться с глазами богини мудрости, что сверлила его. Ответный взгляд Перси заставил ее вздрогнуть к большому шоку остальных. Она стала уязвимой. Эти сверкающие глаза показывали едва сдержанную дикость, но проглядывался скрытый интеллект, который она никогда раньше не видела. Именно в этот момент Афина поняла, насколько Перси изменился, и какой опасный враг из него будет. К своему стыду Афина опустила взгляд. Губы Перси сжались в рычание.       — Я больше не сын Посейдона. Этот человек не мой отец, а я не сын его. Было бы разумно помнить об этом. Это же твой титул, в конце концов, — сказал Перси смертельно спокойным тоном. Лучше бы он кричал. Он разговаривал с Афиной, но было очевидно, что ответ направлен на Посейдона. Бог морей заметно упал на своем троне, почувствовав, как в сердце появилась трещина после слов сына. В глазах собрались слезы. О, он бы все отдал, лишь бы исправить ту ошибку. Афина ощетинилась на оскорбление и совсем позабыла о страхе, ее гордость вздыбилась, не позволяя забыть его комментарий. Она забыла о том, что должна извиниться перед Перси и убедить его бороться с ними против Эребуса. Она встала со своего трона в гневе, ее верное копье и щит материализовались в вытянутых руках.       — Ты смеешь оскорблять меня, мальчик?! — выкрикнула она, стоя в своей благочестивой форме, она была пугающей, смотря на него сверху вниз. Ее сила в мудрости и стратегии, наполняя комнату организованным образованием.       Но она не была готова к тому, что произошло дальше. Перси смотрел на нее беззаботно, не замечая ее угрозы и проявление власти. Но это было внешне, внутри он просто кипел от ярости. Его поза стала жесткой и в любой момент готовый к прыжку, с жестким блеском в глазах, что делает их столь же твердыми, как камень. Внезапно, его собственная аура вспыхнула подобно взрыву гранаты, но в тысячу раз мощнее. Она врезалась в Афину, у той подогнулись ноги от чудовищной и хаотичной власти.       — Да, я посмел, Афина, — зашипел он, его черты стали более дикими, когда Перси начал приближаться к ней. Богиня пыталась надеть бесстрастную маску, но продолжала слегка дрожать. Что это? — кричала она на себя. Соберись! Ты сильнее этого мальчишки! Не пугайся! Не бойся! Но противный голосок еще и добавлял насмешливо. Тогда почему дрожишь? На этот вопрос она не нашла ответа. Перси медленно шагал к богине, помахивая мечом, и страх принялся царапать ее сердце.       — О, Афина, ах великая богиня мудрости, — насмешливо начал он. — Скажи, было ли МУДРО приговорить меня в яму только из-за соперничества с Посейдоном или потому что я встречался с твоей дочкой — маленькой тварью? Было ли мудро?       Ей захотелось накричать на него, ответить «да», но сомнительные мысли заполняли голову. Ни один из других богов не двигался с места, но, честно говоря, им было интересно посмотреть, как Перси превратил холодную, неприкасаемую Афину в уязвимую, маленькую девочку.       — Д-да, та… — она замолкла, когда Перси взорвался.       — Нет! Это твоя гордость, наглость, которая управляла тобой на тысячи лет. Ты думаешь, раз ты богиня мудрости, то ты самая умная и знающая. Ты считаешь себя неприкасаемой и намного превосходящая других. А когда другие превосходят тебя, ты не можешь справиться с этим! Ты превращаешь их в монстров, потому что твоя гордость уязвлена. Ты разрушаешь жизнь и ставишь под угрозу жизни тысячи смертных, полубогов и своих собственных детей! Это не делает тебя мудрой! Это — темпераментная девчонка, которая плачет и жалуется, когда что-то идет не по ее хотению, — разглагольствовал он, его хлесткие слова ударяли Афину, как настоящие удары. Она обхватила себя руками, пытаясь забыть яд из его рта. Она хотела, отрицать, сказать, что он неправ. Но слова звонили тяжелой истиной, тысячелетние ревнивые и гордые ошибки проигрывались у нее в голове. Перси приставил холодную небесную бронзу к ее горлу, слегка прижимая, пока его холодные глаза сквозили отвращением.       — Скольких ты убила, Афина, потому что опрометчиво прокляла Медузу? Сколько твоих детей пострадали, ведь ты не смогла вынести мысль о том, что Арахна — простая смертная — лучше тебя, и ты прокляла ее? Сколько? — взревел он, по сильнее надавив ей на горло. Слезы начали стекать по лицу богини, ее бесчувственная маска пала, когда все последствия ее действий в полной мере ударили ее.       — Я не знаю, — прошептала она.       — Я так и думал, — ответил он и убрал меч от горла, заставляя ее упасть на трон.       — Ты бы дня не провела в Тартаре. Ты гордишься своим интеллектом, но это первое испытание, когда спускаешься вниз. Сам ландшафт представляет собой поле ужасов, толкает ум на грань безумия, а истязания лишают тебя мыслей. Ты чувствуешь боль, когда ум повернулся против тебя, чтобы избежать реальности происходящего. Скажи мне, будет ли тебе хорошо, когда ты кричишь в агонии целую вечность? — сказал Перси зловещим тоном, его слова эхом отдались по комнате.       Афина смотрела на него с шоком и ужасом. На лице доминировали вина и горе. Это было на лицах всех богов. Перси сказал это не чтобы напугать их, он сказал прямо и практически без эмоций. Он был в этой дыре, так что знал, что там ждет. Он жил через него. Афина чувствовала себя маленькой под его взглядом.       — Ч-что случилось с тобой там внизу? Как долго ты был там? — шептала она, но ее голос был слышен во всем тронном зале. Он наклонился ближе, его глаза никогда не прерывали контакт.       — Ты хочешь знать правду о моих новых полномочиях? — спросил он. Афина почувствовала горячее дыхание на своей коже, бусинки пота скатились со лба.       — Вот.       Перси медленно поднял правую руку и развернул, чтобы она могла взглянуть на татуировку. Глаза Афины расширились до размеров тарелки, когда она увидела монстроглаз на тыльной стороне ладони, татуировка, которая значила проклятье. Она затряслась на своем троне, из-за них Перси получил это.       — Нет… это невозможно, — шептала она, пытаясь понять, что только что она видела. Изображение не было похоже ни на что, что она видела раньше, но ум работал, и она поняла, что это.       — Афина? Что там? — с беспокойством спросил Зевс, видя одну из любимых дочерей сильно дрожащей, он подцепил взглядом Перси, который стоял со стоическим выражением лица. Она указала на Перси.       — Метка на руке… монстроглаз на его ладони… новые способности… это невозможно. Тьма вечная землю пожрет, — начала она.       — Если не предотвратит тот, кто монстр проклятье несет, — закончил Перси, подняв руки, чтобы показать совету, пылающие черные следы на тыльной стороне ладони, глаза монстра, казалось, смотрел прямо на них. Ледяные глаза Перси наблюдали за богами, смакуя выражение страха и опасений.       — Да. Теперь вы полностью понимаете, не так ли?       Он позволил себе быстро переключиться между своими формами, не до конца пребывая в каждой, прежде чем вернулся в человеческую.       — Я несу Проклятье Монстра. Я тот, о ком говориться в чертовом пророчестве! Я тот, кто решит, следует ли сохранить ваше жалкое существование или нет! — провозгласил он, разведя руки в стороны. — Я Монстр Сдвига!       Олимпийцы побледнели, дрожа от его слов. Они достали его из ямы, потому что думали, что он будет их существенным преимуществом в войне, что поможет найти того, кто несет проклятье, и, конечно, потому что Перси был совершенно невиновен и не заслуживает находиться там больше. Но узнать, что он тот, кто им нужен? Они серьезно начали жалеть, что достали его из Тартара.       Глядя в сердитые глаза полубога перед ними, они были поражены одной мыслью…       Мы в дерьме.