a long way down

foster the people - love

теплеет, и намджун распахивает пальто на автомате. когда пригревает солнце и тает последний снег, намджун идёт по улице широким шагом. он готовится к затхлости, которую ему вскоре преподнесёт весна. и ею обязательно пропахнет пальто. поэтому намджун выбрасывает столько всего каждый месяц. он знает, что одежда впитывает его в себя, и стирка уже не поможет. а это очень и очень плохо. намджун медленно проходит по луже, стараясь не поднимать брызг, но щиколотки вдруг всё равно намокают, и намджун рычит глухое блять, с ненавистью глядя на заляпанные белоснежные носки, которые он специально надел под укороченные брюки. как всегда. одевается, как бог, в первые пятнадцать минут после выхода из дома засирает всё. тоже, как бог. он осторожно ныряет в метро, обхватив плечи руками. его клонит в сон. разомлев на сиденье в вагоне, он думает, что это приятное ощущение немного напоминает ему о чонгуке, когда тот, конечно, не подъёбывает и молчит просто. ходячая катастрофа со взрослым красивым лицом и отвратительным характером. он выводит из себя даже юнги. намджун слишком заморачивается и иначе не может. ему во всём нужна чистота. но у чонгука контракт с дьяволом, а это не по правилам намджуна. чонгук его не щадит. ржёт над ним, щедр на гадости, называет своего хёна уродцем. намджун всё проглатывает. чонгук присылает ему фотку мужика, одетого в мусорный пакет, и подписывает: «это ты». чонгук знает про любовь намджуна к одежде и постоянно стебёт над ним. намджун всё ждёт, когда же лимит его терпения будет исчерпан, но он бесконечен. потому что это чонгук. чонгук здорово готовит и иногда разрешает себя касаться. и максимум, что намджун может позволить себе, - поцелуй в лоб. и то приходится оправдываться и отшучиваться, как придурку, чтобы чонгук не набросился на него со своими оскорблениями, которые ласково называет подначками. намджун обожает, когда чонгук готовит самгёпсаль, и изводится слюнями, ожидая появления дымящейся тарелки на столе. - не разверни, - издевается чонгук, накладывая ему еду. - да не разверну я, - намджун забывает обо всём на свете, видя снятое с гриля мясо. но чонгук не даёт притронуться к тарелке и выворачивает намджуну руки, коленом двигая его стул к стене. а потом быстро, несдержанно целует намджуна в шею, сдавливая пальцами плечи, и усаживается на него, чуть не опрокинув на пол. динамик шуршит, намджун слышит название своей станции. из этого болота вылезти просто нереально. план быть всегда красавчиком перед чонгуком терпит крах. через неделю он без предупреждения приходит к намджуну домой и ломает ручку по ту сторону двери. намджун думает, что это вообще какой-то пиздец: чонгук и увечья, которые он наносит окружающему миру. чонгук показывается на пороге выспавшийся, свежий. и наглый, как грёбаный танк. он в огромной белой футболке и голубых джинсах, с издевкой смотрит на намджуна, у которого сегодня полный провал. - знаешь, таким ты мне больше нравишься, - говорит чонгук. - каким? - настоящим, - чонгук больно ерошит его грязные волосы и ускользает в глубь коридора, скидывая тимберленды. и всё бы ничего, но это так волнительно и непросто: захлёбываться в самом бесцеремонном существе на планете. - чем займёшься сегодня? - мне на работу через полчаса, - намджун пытается взять себя в руки. - я в душ. - слушай, я посмотрю телик? чонгук никогда не спрашивает разрешения, но этим утром, видимо, в нём на пару секунд проснулось что-то человеческое. - включай, - намджун несётся в ванную, чтобы оценить масштабы своей стрёмности. чёртчёртчёрт. неделя - и он уже снова у чонгука. его родители дома, а намджун жутко уставший и голодный с работы. он потирает ладонью грудь через рубашку, рассматривая сваленные в кучу диски на книжной полке чонгука. его комната до тошноты обычная. иногда хочется встать и просто уйти, особенно, если чонгук отлучился. без него тут совсем по-дурацки. намджун подтягивает брюки. - можно съесть что-нибудь? - следом за его вопросом громко урчит желудок. чонгук коротко кивает, поднимается, и от голода радостный намджун теряет бдительность. - маааам!!!!! - орёт чонгук на весь дом. - намджун хочет жрать!!! - какого хрена, чонгук?? - стонет намджун в подушку, упав на кровать. - всё для тебя, хён, - приторно улыбается чонгук, выплюнув это чёртово хён. которое намджун вообще от него не слышит никогда. и, если он вдруг соизволит назвать его хёном, ощущения внутри похожи на те, что медленно расползаются по телу от алкоголя, тянут в низу живота, сковывая всё и приятно грея. чонгук жуёт киткат, вальяжно усевшись в кресло за компьютер. - лапшу будешь? мама приготовит. - буду, - убитый намджун копается в телефоне. - хочешь потрахаться? у намджуна звенит в голове от этого вопроса. - не понял. он смотрит на чонгука, который тоже смотрит на него с серьёзным видом. и старательно душит в себе ребёнка. выглядит он при этом невероятно. - после лапши, - объясняет чонгук, взволнованно переплетая пальцы своих рук во что-то причудливое. может, это впервые, когда он смущён. у намджуна снова урчит желудок. - после лапши, хорошо. после лапши.