a long way down

задрыпанный юнги молча берёт сок и ставит его там, где на столе есть место: он весь завален вещами. ручками, юэсби, грязными кружками. ерундой из отдела по уходу за кожей. салфетки, что-то антисептическое. мыло, мягкий крем. намджун думает, как трудно взять себя в руки, как безумно трудно сесть и унять себя. успокоиться и не распространять то отвратительно паническое, бесполезное вокруг себя по всей студии. в этом беспорядке есть кое-что прекрасное, но, если намджун поймёт, он себе всё испортит. давай, говорит юнги. уже ночь, говорит юнги. и они садятся снова переписывать музыку, черпая силы из ниоткуда. на неделе ничего не выходит, пора бросать. но только что делать, если сдашься? - как будто я закончился здесь, вот честно. - мне пора подучить корейский. - тебе тоже каждую секунду кажется, что ты дерьмо? намджун злится и не хочет терпеливо себя вести, он уже готов грубо ответить юнги, и эти разговоры скоро доведут их обоих. какое есть лекарство. мой отчаянный брат. ему нужно отдать эту уверенность. намджун три месяца готовится окунуться в работу, но всё никак не может. столько вопросов к самому себе, упрёков, самоистязаний. - давай мы попробуем по-другому, - юнги тычет пальцем в монитор, показывая, где сделать тише. не скатиться вниз и не обернуться назад. какая любовь, когда есть дело? намджун хочет выбрать что-то одно, поэтому он пропускает звонок, сообщение от девочки из стаффа и говорит: - я за энергетиками. взять тебе? - и сок. и поесть. иначе я сдохну от голода. а мой долбаный микстейп никогда не выйдет, - юнги отодвигает кучу мусора от клавиатуры. - мне присылают рисунки. знаешь, мне нравится это, я хочу продолжать. время, когда мучаешься, - лучшее время, время высокой продуктивности для людей вроде намджуна и юнги. лучшее в жизни. когда расставлены приоритеты.