a long way down

для моей хорошей и отрицающей всё krzh

нескладное, не к месту

юнги потирает колени в месте, где порваны джинсы. он бьётся локтями о стол, устало опускает голову и смотрит вниз, пытаясь вспомнить, о чём думал пару секунд назад. нужно отправить трек намджуну, чтобы он сказал хоть что-то. текст кажется таким тупым, будто он написан не двадцати двухлетним мин юнги, а учеником начальной школы. кривой, нескладный. всё, честно говоря, идеально ровно до того момента, пока юнги не решает прислать бит намджуну. юнги лакает соджу и злится, вводя на клавиатуре пароль от гугл ящика. он теребит металлическое кольцо на среднем пальце, которое подарил намджун перед отъездом, и подпирает щёку ладонью. кнопка send, взволнованное или сердитое «набери меня». намджун звонит через двадцать минут, а юнги спрашивает, будто бы его это волнует: - тебе не дорого? - нет. у меня есть деньги. так вот, убери это дерьмо на первой минуте, не старайся делать голос чище, ты понял? и попадай в бит. почему ты не попадаешь в собственный бит? - низко спрашивает намджун. - да бля, всё нормально, просто я… - ты спросил, что я думаю. ты сейчас будешь оправдываться передо мной? - укалывает его намджун. - послушай, проблема в том, что ты одёргиваешь себя на каждом слове. не надо себя контролировать. зачем. внутри юнги всё холодеет. он понимает неправильно, просовывая ладонь себе между коленями. - как надо? - что. - как я должен читать? давай я тебе текст отправлю сейчас, - лёгкие сдавливает странное приятное чувство. - зачитай мне под этот бит. - ок, - намджун кашляет в ладонь. он, может быть, догадывается. юнги псих, потому что возбуждается только от одного голоса намджуна, такого далёкого и тёплого. с вечно сухими ладонями. хочется прожить жизнь с ним, но об этом не может быть и речи. есть какой-то другой, лучший мир, и юнги не допустит существования их отношений на этой убогой планете, где всюду мелькают проценты и красный цвет, где людям дурят головы, и каждый раз их всё проще обмануть. не здесь. намджун басит, просит подождать минуту. предвкушение делает своё дело, и между ног у юнги мокро. когда он уехал, то обещал себе, что не будет дрочить.на.намджуна. карьерная лестница, едва заметные следы какого-то прогресса, тяжёлый путь к славе, с которого нужно стереть позорные отступления. эти дебильные минутные слабости. он зачастил лезть в дерьмо. член уже каменный, и юнги бессовестно скулит прямо в трубку. - что там у тебя? - ударился ногой об стол, - отвечает юнги и расстёгивает ширинку. - я включаю. слушай. из динамика слышится бит, и намджун вступает на два такта позже, чем положено, чем нужно, но он же знает, что делает. юнги поглаживает себя через трусы, упираясь лопатками в спинку стула. на громкую связь. это лучше любой порнухи и ужаснее всего, что можно вообще натворить в попытках начать жизнь заново. юнги мысленно произносит фразу: «я ёбнутый, и я понимаю это», стягивая с себя джинсы и бельё. намджун настолько хорош, что его голос мгновенно въедается в сознание, склеивает всё в один большой липкий ком. грубый, низкий. холодный, забирающийся прямо под кожу голос. под бит юнги. юнги дрочит себе, наклонив голову вбок и растерянно глядя на светящийся дисплей с капающими цифрами под безликой иконкой. «намджун». 00:03:41 00:03:42 ему безумно, безумно хорошо. немного ломит спину, тело ноет. всё всегда расходится, распадается на части. пора бы уже как-то по-другому, но намджун гораздо дальше, чем кажется. в нём всё идеально: его манера держаться, его бредовая одежда, его волосы, его аранжировки и лирика; апельсиновый сок со льдом, убранная студия и всё такое. там чисто, и юнги там не место. ким намджун с хрустом разламывает юнги напополам, просто открывая свой чёртов рот. это так мучительно и глупо, что, может, уже лучше и не доводить себя до оргазма. намджун что-то советует на пробеле между куплетами, а юнги только шире раздвигает ноги. он делает себе больно, чтобы всё было хотя бы чуть более осознанно. но это бесполезно.